Николай брал чашки, бросал в одну из них пуговицу, наливал туда воду и раздавал эти чашки парням, которые сидели, зажмурившись. Тот, кто получал кружку с пуговицей, становился главным игроком. А что девочки? У них была своя забава, они вытаскивали из зажатого кулака Коли палочки. Та, которой доставалась самая короткая, становилась помощницей юноши с пуговицей. Что дальше? Николай, весьма симпатичный внешне, знакомился на улице с какой-нибудь милой особой, примерно неделю нежно ухаживал за ней, дарил цветы, угощал мороженым, потом приглашал в парк на пикник. В сумке у Коли были плед, термос с чаем и бутерброды. Девушка, как правило, соглашалась, некоторое время пара пила и ела, потом укладывалась на плед. Как только любовь завершалась, появлялись другие «влюбленные» — девица-красавица, которая вытащила короткую палочку, и студент, который нашел пуговицу на дне кружки. Красотка говорила:

— Здрассти! Не хотела помешать, но мы всегда на этой поляне сидим… О! Ваня! Привет! Ты что тут делаешь, братик мой родной?

«Ваня» знакомил свою неожиданно возникшую «сестрицу» и ее кавалера со своей спутницей, «ухажер» «сестрицы» вынимал бутылку вина, предлагал выпить за знакомство. В вине находилась большая доза медленно действующего яда. Понятно, что «сестричка», ее «дружок» и «брат» делали вид, что пьют, а новая знакомая, ничего не подозревая, вливала в себе алкоголь. И вскоре несчастная долго умирала в мучениях на глазах у всей компании, которая, сидя в кустах, наблюдала с восторгом и за «любовью», и за Колей, и за девушкой, которая исполняла роль сестры главного героя, и за ее «ухажером».

Утин прервал рассказ, замолчал и посмотрел на меня.

— Трудно поверить, что подобное происходило в действительности, — тихо произнес я.

— Но так было, — кивнул Вячеслав Николаевич. — Когда в углу парка, куда почти не заглядывали люди, нашли первое тело, все подумали про самоубийство. Дескать, девица развлекалась с каким-то мужчиной, потом они поругались, партнер ушел, а красавица решила умереть.

— Она что, носила с собой яд? — изумился я. — Кто ж придумал такую версию?

— Великие сыщики из районного отделения, — покачал головой Утин. — Но, когда в той же местности (правда, на другой поляне) обнаружилась вторая двадцатилетняя жертва, затем третья, местным красавчикам пришлось понять, что орудует серийный убийца. Лишь тогда подключили сотрудников госбезопасности. Создали небольшую группу, в состав которой вошли опытные ребята и я, пока еще плохо выпеченный пирожок, которому учиться надо (должен же кто-то за сигаретами бегать). Через некоторое время мне неожиданно дали отпуск, но в тот же день вечером велели подъехать к одной простой московской пятиэтажке. Дверь открыл самый главный наш начальник и прямо на пороге мне в лоб пальцем ткнул: «Тебе квартира нужна?» А я жениться собрался, голову ломал, где нам жить. У будущей супруги была комнатушка в коммуналке, они там с отцом вместе куковали, пока тот во Владивосток не уехал. Та еще квартирка: кухня общая маленькая, ванная и туалет такие крохотные, что две мухи не поместятся. Жильцов полным-полно, большинство — пьющие. У моей мамы дом был под Москвой, хороший, крепкий, но у нее был характер генерала, она всегда хотела, чтобы было так, как она велит. Задушит свекровь приказами невестку! Что делать? В советские времена можно было нелегально квартиру снять, да где деньги на оплату взять? Стою я на перекрестке проблем, прямо как в сказке: налево направишься — погибнешь, направо двинешься — коня потеряешь, прямо поедешь — в рабстве окажешься. Как быть? В коммуналке молодой семье спокойно жить не дадут, во Владивосток мы с невестой не хотим. Мама моя ее примет, но станет ею командовать. И вдруг вопрос от начальника про квартиру! С чего бы это? Я только служить начал, а тогда даже те, кто пятнадцать лет оттрубил, свой жилищный вопрос не всегда решали! Ответил как есть: «Прямо мечтаю хотя бы об „однушке“!» Начальник Андрей Иванович в ответ: «Временно поступишь в мое личное распоряжение. Если тобой доволен останусь, получишь жилье. Но об этом разговоре никому ни слова! Для всех остальных ты ногу сломал, в гипсе прыгаешь».

Утин потер затылок, на пару секунд примолк, потом продолжил:

— Назвал адрес, куда приехать на следующий день. В назначенный час я в квартиру позвонил, дверь мне опять сам высокий начальник открыл, пригласил войти. Я очутился в кабинете. Там трое незнакомых, два мужика и баба: Сергей, Николай и Анна. Меня Андрей Иванович представил как Михаила, объяснил задачу. Дело об отравленных молодых женщинах расследуем мы, особая группа. На самом деле убийцы известны, но это дети тех, чьи фамилии вслух произнести страшно. — Вячеслав Николаевич побарабанил пальцами. — Нам велели кое-кого найти. Как думаешь, Иван Павлович, кого?

— Того, на кого можно взвалить вину, — ответил я. — Особая группа все так представит, что он и есть убийца… Малоприятное задание, но просто так квартиру не обещают.

— Вот-вот, — согласился Утин, — та же мысль в голове завертелась. А жилье было необходимо. И если в отказ уйду, меня со службы враз выметут, и не факт, что жив останусь — уже слишком много знаю. Решать проблему следовало быстро. Имена настоящих преступников нам не сообщили, но, раз уж всем лично Андрей Иванович рулил, значит, они точно не из семей водителей трамваев… Сели мы, начали мозговой штурм и к обеду поняли, кто необходим: человек с психическими отклонениями. Странный такой, ни с кем не дружит, ни с коллегами по работе, ни с соседями. Ему давно в «дурку» пора, но мужик ведет себя тихо, поэтому никто не нервничает. На следующий день мы поехали по психоневрологическим диспансерам. Сейчас бы с помощью интернета живо справились, а тогда мог помочь только трамвай под номером два.

Я удивился:

— Все учреждения находились на пути его следования?

Утин рассмеялся.

— Трамвай номер два — это твои ноги. Пешочком топ-топ! Несколько дней истории больных ворошили, принесли начальнику штук пятнадцать разных вариантов. Андрею Ивановичу понравились Гокины, Никита и Римма. Оба с одним диагнозом, вот только у них ребенок вот-вот родится. Но это не стало помехой. К пятнице у нас все было готово, мы прямо детектив написали: Никита — идейный руководитель, Римма — помощница супруга, исполнительница казни развратных баб. Поскольку оба стоят на учете в диспансере, судить пару нельзя, направят их в особую лечебницу. Все было хорошо, Римма родила девочку. Ну, ей определенно лучше было в хорошем приюте, чем у таких родителей. Договорились с заведующей домом малютки, привезли новорожденную, завернули ее в несколько газет «Правда». Почему не в пеленки? Так начальство приюта обязано доложить о подкидыше. Местным парням с «земли» пришлось бы начать расследование, искать мамашу-кукушку. Андрей Иванович в любое местное отделение легко позвонит, велит ничего не затевать, но тогда такое любопытство у людей возникнет!.. Да и одежка — это след. Маловероятно, что найдут ее покупателя, но вдруг? А «Правда» повсюду продавалась, вычислить, где и кто газету купил, было почти невозможно. Директриса дома малютки, Невзорова, — хорошая женщина, нам помогла. Заведующая ребенка «нашла» через пару минут после того, как мы его положили на крыльцо, никак младенец не пострадал.

Утин покачал головой.

— Камер видеонаблюдения еще не придумали. О подкидыше сообщили в милицию, случился у парней из отделения «висяк», никого не нашли. Девочка оказалась под опекой Невзоровой. Заведующая полюбила малышку всем сердцем. Естественно, она всей правды не знала. Ей сообщили, что родители новорожденной совершили преступление, нам девочку жаль, пусть она в хороший приют попадет. Между прочим, все это правда. Но никаких имен мы не озвучили, подробностей Невзоровой не сообщили.

Утин пожал плечами.

— Девочка сейчас уже совсем взрослая женщина, полагаю, она ничего о своем происхождении не ведает. Я всю свою жизнь прослужил на одном месте, потом ушел на пенсию. Но не привык балбесничать, поэтому организовал собственную охранную фирму. Все хорошо у нас в семье. Да, за время работы в уголовном розыске всякое случалось, разные люди, известные или высокопоставленные, просили помочь. У них сын или дочь, жена или муж набузили, в неприятные истории влипли. Что греха таить, иногда навстречу шел, если, конечно, не особо тяжкое преступление. Но больше никогда ничего такого масштабного, как история с Гокиными, не было. Думаю, нашему шефу тогда аж с самого верха указание прилетело. Кто именно распорядился? Понятия не имею, да и иметь не желаю. Меньше знаешь — крепче спишь. Со Светланой я никогда не общался, а уж о ее дочери понятия не имею.

Я уехал от Вячеслава Николаевича в глубокой задумчивости. Да, я узнал много интересного, но ничего не выяснил по поводу пропажи дочери Светланы. Куда подевалась Ирина? Она домашний ребенок, который никогда не голодал, не просил милостыню, не жил в подвале. У девочки есть своя комната, игрушки, книги, она посещает школу. Да, госпожа Веселова — не самая ласковая мамочка, она взвалила на плечи подростка все домашнее хозяйство. Но, если верить рассказу Светланы Игоревны, школьница сама изъявила желание взять на себя хлопоты. Боря тщательно проверил все соцсети девушки, она перестала появляться в интернете за неделю до исчезновения. Ничего криминального в ее переписке и публикациях нет.

Завтра предстоит поговорить с Аленой Болгаровой и Юлией Южиной. Похоже, они подруги Иры, они всегда реагируют на любой ее пост. Борис уже взломал их личный чат, наверное, уже все прочитал. Надеюсь, он узнал нечто интересное. Но поговорим об этом завтра.