Джуд

Безумие.

Чистое безумие.

Но она попросила меня помочь.

Она не убегала, не пыталась сделать всё сама. Я любил эту женщину, и она любила меня настолько, чтобы впустить меня в это. Чтобы позволить сделать эту борьбу, её борьбу, и моей тоже.

И, чёрт возьми, от этого у меня сжималось сердце.

Всю ночь мы прокладывали маршрут к нужному месту, искали возможные тропы и дороги туда и обратно.

Если у меня был хоть малейший шанс защитить её — я это сделаю. Или умру, пытаясь.

Потому что Мила — моя.

Глупо было с этим спорить.

Это было неизбежно.

Предрешено.

Мы рухнули в постель глубокой ночью, и я ещё долго наблюдал за ней, пока она металась во сне.

Рано утром я тихо выбрался из домика. Дойдя до конца пирса, включил спутниковый телефон. Мне нужно было поговорить с кем-то, кто поймёт. Кто осознает, что я делаю.

— Ты в порядке? — хрипло спросил Гас.

— Прости, что так рано.

— Да ничего. Мы с Симон сидим на веранде, обнявшись, пока Хлоя спит.

Я невольно улыбнулся, вспомнив свою маленькую племянницу и то, как сильно изменился мой старший брат за последнее время. Это давало надежду, что и у меня когда-нибудь будет то же самое. За последние недели я узнал о себе больше, чем за последние годы. Мила толкала меня вперёд, заставляла быть смелее, и каждый день с ней я хотел большего.

— Что-то случилось? Я думал, вы сегодня улетаете.

— Планы изменились, — ответил я и быстро ввёл его в курс дела.

— Чёрт. — Он зарычал в трубку. — Паркер хороша в своей работе. У неё связи, ресурсы. Не может быть, чтобы она этого не заметила.

Я думал то же самое. Мы доверяли ей. Да, несколько лет назад её похитил и обстрелял наш долбаный отец, но я не мог представить, чтобы она сознательно подвергла нас опасности. Она помогала нам в деле по развалу этой наркосети, даже если всё тянулось слишком долго.

— Может, они просто не могут сказать вам, — предположил он. — Может, миссия засекречена. Вполне возможно, что они прямо сейчас их берут.

— Надеюсь. Но нам нужно проверить. Нужно знать точно.

В животе неприятно заныло. Это была миссия самоубийц. Как мы с Милой, на двадцатилетнем квадроцикле и с одним ржавым ружьём, сможем противостоять отлаженной сети наркоторговцев?

— Сможешь добыть доказательства так, чтобы вас не засекли? Ты ведь знаешь эти леса лучше всех.

Из уст Гаса это было высокой похвалой. Пара простых слов придала мне уверенности.

— Смогу. Думаю, смогу.

— У тебя есть снаряжение?

Я почистил и смазал старое ружьё, что лежало в сарае, и нашёл единственную коробку патронов. Хоть что-то, но до нормальной защиты было далеко.

Мы зарядили всю электронику, аккуратно упаковали ноутбук, подготовили телефоны для фото и видео. Я также взял фонарики, воду, спички и аварийные одеяла — на случай, если заблудимся или застрянем.

— Отчасти, — признался я. — Она выяснила, откуда они приходят и уходят, как передвигаются и, главное, где находится точка встречи.

— Хотел бы я, чтобы вы подождали.

— Не могу. Что-то крупное происходит прямо сейчас. Если мы не пойдём — упустим шанс. И это теперь и моя борьба. Я люблю Милу. Я не дам ей делать это одной.

Теперь я мог признаться, что люблю её с той самой ночи, когда она вошла в мой дом — избитая, в крови, — и я позаботился о ней. Я уже говорил ей это словами и делом. Но никому больше не признавался. И сейчас это было как освобождение.

— Понимаю, — сказал он.

— Правда? — Я ожидал, что рассудительный Гас начнёт спорить, что слишком рано. Что я её толком не знаю.

— Конечно. Она твоя. Ты бы ради неё и с драконами дрался.

Я покачал головой. Разговор казался нереальным.

— Да. Дрался бы.

— Тогда я понимаю. Считаю, что это безумно опасно, и буду с ума сходить, пока ты не позвонишь и не скажешь, что жив. Но понимаю.

Отец уже много лет никак не участвовал в моей жизни, даже когда я на него работал. Гас всегда был тем, кто заполнял этот пробел. Его слова только укрепили мою решимость. Это моя борьба.

— Она изменила меня, — признался я.

— Лучшие всегда меняют.

— Я был доволен тем, что есть...

— Довольство — это чушь, — резко отрезал он. — Это отговорка. Ты заслуживаешь большего, Джуд. Заслуживаешь риска, приключений и такой любви, от которой по ночам не спится.

Раздался тихий детский плач, и его голос стал глуше — он убаюкивал малышку.

— Любовь — это приключение, — сказал он уже чётко. — Доверить сердце другому человеку — одно из самых опасных дел в жизни, но и самое лучшее. Так что я тебя понимаю.

— Спасибо. — Он был прав. Любить Милу было куда страшнее, чем сталкиваться с плохими парнями с пушками. Но вместе мы сможем выдержать всё.

— Делай, что должен. Держись в стороне и потом позвони. Если надо — пришлю Финна. Или сам приеду на грузовике. Спутниковый зарядил?

— Да.

— Хорошо. Люблю тебя, брат. Не вздумай сдохнуть.

— Не планирую.

Я покачал головой и завершил звонок. Потом обернулся к домику и мысленно запечатлел это место. Если повезёт, мы с Милой вернёмся сюда при лучших обстоятельствах. Если повезёт, через десятки лет мы будем рассказывать об этом внукам как безумную историю.

Но для начала нам нужно было пережить этот день.