Энди Уорхол сдержал свое обещание и начал заниматься концертными делами The Velvet Underground. Однако он с самого начала продемонстрировал свой неформальный подход к этой задаче: дебют «Вельветов» расширенным составом с певицей Нико состоялся в январе 1966 года, ни много ни мало, на нью-йоркском съезде психиатров. Изначально Уорхол был приглашен для того, чтобы выступить перед психиатрами с речью, затем он добился того, что вместо речи на торжественном ужине будет организован сеанс его фильмов — все остальное следует оставить полностью на его совести. Ведущие психиатры США мирно расселись за своими столиками, планируя подвергнуть анализу киноопусы пресловутого Энди Уорхола, однако никак не ожидали, что для начала «анализу» подвергнут их самих. Кинорежиссер Барбара Рубин начала бегать от столика к столику, наводить на гостей свою кинокамеру и выкрикивать им в лицо вопросы типа: «А пенис у вас большой?!». Не успели они прийти в себя после этих допросов с пристрастием, как оказались оглушены скрежетом электроинструментов — к удивлению собравшихся, это оказались не ремонтные работы, а музыкальный концерт. Ученые мужи, остолбенев, наблюдали статичных музыкантов, производящих на свет нечеловеческие звуки и исполняющих песни про героин; экран, на котором демонстрировались пытки мужчины, привязанного к стулу и, наконец, энергичный танец мужчины с хлыстом. На следующее утро одна из газет вышла под заголовком «Шоковая терапия для психиатров», а The New York Times охарактеризовала концерт как «комбинацию рок-н-ролла и египетского танца живота» и процитировала одного из зрителей, доктора Кэмпбелла, назвавшего концерт «недолговечной пыткой какофонией». «Хотите сделать что-то полезное для психического здоровья? — спросил журналиста другой психиатр. — Не печатайте этот репортаж»^{250}.

В феврале Уорхол арендовал Синематеку Йонаса Мекаса, чтобы начать эксперименты с собственным сценическим шоу. В телеинтервью, спрятавшись за темными очками и запинаясь, он сообщил: «Я спонсирую новую группу. Она называется The Velvet Underground. Поскольку я больше не верю в живопись, я подумал, что будет здорово сочетать вместе, эмм, музыку, и… искусство и фильмы… Если все получится, это будет гламурно». Было очевидно, что Уорхол собирался использовать готовую идею мультимедийного шоу, опробованную еще Пьеро Хеличером (в той же Синематеке, с теми же «Вельветами»), однако Хеличер был мало кому известным авангардистом, а Уорхол был знаменитостью национального масштаба. Новое шоу Уорхола получило название “Andy Warhol’s Uptight” («Напряг Энди Уорхола») и выглядело знакомым образом: на фоне фильмов Уорхола, демонстрировавшихся одновременно на двух экранах, The Velvet Underground играли свои песни, а Джерард Маланга, при поддержке Эди Седжвик, танцевал с хлыстом. Когда Нико, в распоряжении которой было всего три песни, поинтересовалась у Рида, что ей делать на сцене все остальное время, тот, язвительно улыбнувшись, ответил: «Нико, ты всегда можешь вязать»^{251}.

Ингрид Суперстар: «Хочешь, опишу Стерлинга Моррисона? Стерлинг очень высокий, долговязый, худощавый и сухой. У него лохматые волосы средней длины, которые выглядят так, как будто их никогда не причесывают и не моют. Стерлинг самый дружелюбный. Он всегда был милашкой, зайкой. Он может говорить часами и шутить. У него самые смешные шутки. Ты будешь надрывать живот от смеха, а он будет оставаться тихим: такой, в духе Билла Уаймана»^{252}.

Зрителями “Uptight” были в первую очередь многочисленные поклонники Уорхола, пристально следившие за каждым его шагом. Однако по воспоминаниям Стерлинга Моррисона, далеко не все оказались готовы столкнуться с The Velvet Underground: «Первый раз, когда мы сыграли “Heroin”, два человека упали без сознания. Я не знаю, схватили они передоз или просто рухнули в обморок»^{253}. Для Лу Рида первые концерты The Velvet Underground были чем-то вроде маяка для всех «отверженных» города Нью-Йорка, или, как он сам выражался, «тайного призыва всех фриков города»^{254}.