Из-за очень короткого безморозного периода в Бэйдахуане не растет большинство сельскохозяйственных культур. Однако те, что выживают, благодаря плодородной почве и сильному контрасту температур вырастают необычайно налитыми и вкусными. Зимой, которая длится шесть месяцев, каждый день едят одно и то же — лапшу, гарниры к ней тоже почти не меняются. Овощи — картофель и капусту — жарят либо варят из них суп. В зимнее время меню на черной табличке не претерпевает никаких изменений. Иногда случается разнообразие в ингредиентах: если пала корова, в блюдах появляется говядина; если свинья (при условии, что она не болела) — сало или жирное мясо. Такое бывает редко, потому что скот гибнет не так уж часто. Я однажды пробовал мясо коровы, убитой молнией, — оно было деревянным и совершенно безвкусным, всю свежесть, казалось, забрала гроза. Это мясо только называлось говядиной, вкусом и консистенцией оно походило на воск. Мясо старой свиньи тоже было малосъедобным — пресное и жесткое, как резина, но его все равно приходилось есть, хотя бы для того, чтобы успокоить душу. Разумеется, я также пробовал мясо теленка, оно было очень-очень сочным. После того как я его съел, один из одногруппников, Плосконосый, поведал мне, что это мясо молодой телки, убитой быком, пытавшимся ее осеменить. Я почувствовал жестокость в послевкусии, как будто как-то помогал негодяю, и рассердился на Плосконосого за болтовню — зачем было мне это рассказывать?

Картофель и капуста были настолько важны для нас, что с наступлением осени организовывались отряды, чтобы вовремя собрать урожай. Вереница машин подвозила овощи к погребу, а затем через маленькое окошко они попадали в хранилище, обеспечивая нам спокойную зиму. На столе всегда должно было быть хотя бы два блюда — только тогда жизнь могла считаться полноценной. Иначе пришлось бы питаться одними маринованными овощами, которые в народе называли гостеотпугивателями, и тогда к концу зимы мы превратились бы в квашеных редек, съежившихся в бочке для солений.

Огромное значение для нас также имел погреб. В то время не в каждом отряде имелось достойное хранилище для овощей. Возможно, считалось, что революция важнее повседневной жизни, и чем тяжелее жить, тем ты ближе к идеалам революции. Сколько отличных картофелин и кочанов капусты было испорчено морозом, так как их не успели вовремя убрать в погреб. Поэтому их готовили так: сначала с помощью кирки выбивали замерзшие овощи, затем давали им оттаять, варили и подавали. Даже самое сильное воображение не могло наделить их какими-то оттенками вкуса, кроме прокисшего. В них не было жизни.

Представители образованной молодежи на своем пути к перевоспитанию все больше осознавали ценность овощных погребов и наконец пришли к выводу, что меню, состоящее из картофеля, хоть без говядины, но зато не промерзшего, не повредит революции. Мы выкопали глубокую широкую яму, накрыли ее и перед первым снегом поспешно загрузили туда овощи. Впоследствии, долгими зимними месяцами, повара частенько лазали в эти погреба, вытаскивая оттуда в корзинах теплый картофель и капусту. Мы почувствовали, что инициатива значительно улучшила нам жизнь.

Овощехранилище также использовалось для других целей, о чем я узнал лишь после того, как случилась беда. Я спускался туда всего пару раз, когда помогал на кухне. В погреб было проведено электричество, и, когда включали лампочку, она освещала умиротворенные лица картофеля и капусты. Там не было снега и ветра, но не было и тепла — в воздухе витал резкий запах гниения. Твоя рука, выбиравшая овощи, имела власть над ними, и все они, долгое время находившиеся в заточении, холодно смотрели на тебя. Человек, решавший, что взять, не чувствовал себя желанным гостем. Я не испытывал симпатии к овощному погребу (несмотря на его пользу) — он напоминал мне подземелье, полное жизней, в которые нельзя вмешиваться.

Восемнадцатый отряд Третьего батальона считался небольшим, и погреб у него был маленький, но теплый. В те годы любовные истории у молодежи чаще всего не развивались дальше духовной связи. Во-первых, вступать в отношения строго запрещалось, а во-вторых, часто не находилось никакой возможности даже поговорить с противоположным полом. В каждой роте за всеми событиями неустанно следили несколько сотен внимательных глаз. Флиртовать под таким количеством взглядов не хватит никакой смелости. Поэтому большинство романов держалось в секрете, как подпольная деятельность; общались с помощью взглядов и тайных знаков, но парочки, как правило, не могли быть вместе и тосковали в разлуке. Такая любовь была полна мучительной страсти, каждый момент дороже золота. Многие влюбленные становились похожи на лук с натянутой до предела тетивой.

Любовь заставляет людей проявлять незаурядную изобретательность. Одна парочка придумала использовать овощной погреб для встреч. Он был заместителем командира взвода, обычно очень сдержанным и строгим. Она — спокойная, сдержанная, с внешностью довольно заурядной. Вначале никто не знал об их связи (я до сих пор считаю, что те товарищи, которым удавалось скрыть свою любовь, обладали сверхспособностями, но именно таких людей и порождала «культурная революция»). Не знаю, часто ли они встречались в погребе, но, когда я об этом думаю, сразу вспоминаю могилы Ромео и Джульетты.

Их так и нашли, обнаженными, — оба уже были мертвы. Женщина лежала ближе к выходу, как будто пыталась выбраться, борясь за жизнь; мужчина, скорее всего, умер быстро, на пике наслаждения — его лицо не выражало страдания. Окруженные овощами, они были похожи на два бутафорских предмета или произведения искусства, лежащих по отдельности (или, возможно, связанных друге другом). Их души рассеялись среди этих безмолвных зимних корнеплодов.

Тела вытащили наружу; неизвестно, почему, но их не догадались одеть, а просто перевернули и положили на снег. Они лежали, не двигаясь, черные волосы рассыпались по снегу, и только мелкий пушок на коже колыхался на ветру, словно флаг с последним посланием.

Им не следовало растапливать угольную печку в погребе.

Сколько лет прошло, а я все думаю об этом, представляя те прекрасные моменты, свидетелем которых я не был. Не знаю, почему так, может, эта смерть, похожая на произведение искусства, не должна вызывать разочарования или грусти.

Кто должен сожалеть?

Впоследствии никто не соглашался есть овощи из того погреба, возможно из-за страха обидеть духов. Сам погреб тоже был отвергнут, заброшен и разрушен. Каждую весну на его прежнем месте пробивались ростки картофеля, и все зарастало травой.