Когда пришло время мерить температуру, медсестра с лошадиным лицом вставила термометр ему под мышку. Он слегка улыбнулся. Затем она села прямо напротив и начала внимательно следить за ним, стреляя взглядами, как автоматной очередью. Прошла минута, и у него так и не появилось шанса просунуть правую руку за воротник, чтобы постучать по кончику термометра.

Существует множество способов поднять температуру на градуснике. Конечно, если действительно будет жар, тебя признают больным. Но если тело недостаточно горячее, можно использовать методы физического воздействия для того, чтобы заставить ртутный столбик добраться до нужного уровня. Их довольно много, он овладел самым незаметным. Нужно потрясти верхний кончик градусника, тогда ртутный столбик начнет постепенно подниматься. Примерно после десяти легких потряхиваний можно достичь желаемой температуры — между тридцатью восемью и пятью и тридцатью девятью градусами. Конечно, важно правильно рассчитать силу. Ради этого он проводил бесчисленные тренировки, доводя технику до совершенства и сломав при этом шесть градусников.

Сегодня он уже седьмой раз за месяц пришел мерить температуру. Медсестра с лошадиным лицом застыла перед ним, словно агитационный плакат, выставленный на всеобщее обозрение. Он попытался заискивающе улыбнуться, но ее взгляд остановился на одном из его сгнивших зубов. В следующий раз он улыбался не открывая рта.

Методы поднятия температуры у каждого были свои. Плосконосый зажимал термометр под левой мышкой и двигал его туда-сюда правой рукой. Однажды во время эксперимента его движения были слишком заметными, а температура повышалась слишком медленно, и когда ртутный столбик добрался до тридцати восьми градусов, подмышка сильно покраснела и от нее запахло тухлым яйцом.

Лао Цзянь из столовой использовал другой способ. Однажды он прихватил несколько булочек маньтоу, только что из пароварки, и, придя в поликлинику, незаметно вставил термометр в одну из них. В тот раз он не рассчитал время, и ртуть поднялась до сорока двух градусов. Лао Цзяня немедленно отправили в реанимацию. Через пять минут вернули обратно с заключением: «У маньтоу спал жар».

Придумывая свой способ, наш герой вдохновлялся одним трюком, совершаемым во время курения: если табак слежался, просто поставьте сигарету вертикально и немного постучите ею о поверхность — табак ссыпется вниз, и тогда получится прикурить. Ничто не может противостоять инерции, включая ртуть в термометре. Он ни с кем не делился своим изобретением.

Через пару минут медсестре с лошадиным лицом, вероятно, надоело смотреть на него, и она начала искать что-то в ящике стола. Тогда он медленно поднял правую руку, потрогал волосы, а затем сунул ее под воротник. Его движения были четкими, как у человека, привыкшего чесаться. Он продолжал пристально смотреть на белую голову напротив, надеясь, что в ящике лежит что-то интересное: любовные письма, фотографии — что-то, от чего она не сможет оторваться. Один, два, шесть раз. Медсестра как раз закрывала ящик, а температура была всего тридцать семь и пять. В последнюю минуту он сильно стукнул по термометру и услышал ясный глухой звук из подмышки. Этот звук эхом отозвался в его сердце — градусник разбился. Холодея от страха, он чувствовал, как теплая жидкость стекает по левому боку. Медсестра подняла взгляд, объяв его огромными белками глаз.

— Давай его сюда.

— Что? — Он притворился, что не понял, и посмотрел на дверь у него за спиной.

— Градусник!

Он ощупывал себя, как будто рука попала под воротник по ошибке, но в конце концов вытащил термометр с отломанным кончиком. Лошадиное лицо медсестры вытянулось еще сильнее. Она поместила термометр под солнечный луч, внимательно его осмотрела, а затем взяла ручку, что-то написала на бумаге, оторвала листок и передала ему:

— Иди оплачивай! Сегодня температуры нет!

Встав, он учтиво взял бумагу, теплые капли ртути скатились на пол, и он заметил, как что-то блестящее зашевелилось, разбежалось в разные стороны. Развернувшись, он вышел из конюшни. Уже на улице увидел, что было написано на листке: «Стоимость термометра — 2,65 юаня».

Девушка, принимающая оплату, раскрыла ему тайну:

— Что не так с этой образованной молодежью? Заимевшие увольнение по болезни за пять дней сломали тридцать термометров!

Она говорила правду: увольнение по болезни нужно было именно заиметь. После нескольких жалоб у тебя находили какой-то недуг и можно было вернуться в родные края. Для А Хуа, например, он нашел способ заиметь болезнь, чтобы оформили увольнение по состоянию здоровья. (Хотя слово «заиметь», мать его, довольно грубое. Иметь — как будто заниматься этим самым. Иметь невесту, иметь женщину, иметь всех подряд; с другой стороны, иметь революционные взгляды, иметь производственный план — слово то же самое. Имеем некоторую неясность.) В день, когда А Хуа делали электрокардиограмму, он взял с собой бутылку водки байцзю и немного чайных листьев. Перед обследованием он сказал ей сделать пару глотков водки, а затем они четыре раза пробежали с первого на пятый этаж и обратно. После этого А Хуа пожевала листики чая, чтобы избавиться от запаха алкоголя. Получилось сто тридцать восемь ударов в минуту с шумами, в конце концов ей поставили диагноз «порок сердца» и отправили домой в Шанхай. В ночь перед отъездом она целовала его, плакала и снова целовала, его лицо было покрыто ее слезами и слюной. Он посчитал свой пульс: сто сорок три удара в минуту — гораздо эффективнее водки.

Сегодня нет температуры, сегодня нет температуры, сегодня нет температуры — он брел обратно в общежитие. В комнате никого не было, все ушли на работу. Он немного посидел, затем достал баночку и подставил ее под солнечный свет. Внутри лежало пять мертвых жуков — желто-черных шпанских мушек. Их черные спинки были покрыты мягким ворсом, надкрылья украшали два ярко-желтых пятна, похожих на глаза на черном лице. Эти насекомые действительно выглядели величественно даже будучи мертвыми. Черный и желтый — он смутно помнил, что в каком-то фильме эти цвета использовались только для королевских особ. Или он ошибся? Может, это цвета похорон? Похороны. А вдруг и правда отравишься насмерть… Он спрятал бутылку под одеяло.

В прошлый раз, приехав в Шанхай навестить родных, он купил пачку сигарет с «мягкой головой» (с фильтром) и пошел к мусорщику дедушке Ли. Тот был когда-то уличным торговцем мазями и снадобьями, которые иногда лечили, а иногда калечили. Позже кто-то разоблачил дедушку Ли, узнав, что он смешивал опилки, кирпичную крошку, мед, средства от грибка на ногах и делал таблетки, которые вредили людям. Когда его прорабатывали, дедушка Ли, чтобы оправдаться, цитировал Мао Цзэдуна: «Смерть может быть тяжелее горы Тайшань, а может быть легче пушинки». Тетушки, ответственные за проработку, задали ему хорошую взбучку, после чего он сменил профессию и стал мусорщиком.

В тот день, выкурив две сигареты, он спросил дедушку Ли, что может вызвать кровь в моче. Этот вопрос он уже задавал своему третьему дяде, который принимал пациентов в больнице. Дядя ответил: «Это может быть при воспалении почек, нефрите». Чепуха, он мечтал о нефрите, но никак не мог заболеть им. Он снова спросил: «А если не болеешь нефритом, как сделать так, чтобы в моче была кровь?» Дядя был очень озадачен — он знал, как лечить болезни, но не знал, как их вызывать.

Дедушка Ли выкурил еще три сигареты и прошептал слова, которые, словно холодный ветер, проникли ему в ухо: «Жук-нарывник». Он переспросил, но старик лишь молча продолжил курить. Когда он собирался выходить, дедушка Ли произнес: «Ешь не больше половины жука за раз».

На юге нарывников можно найти в полях. Он поймал пять штук, высушил их и, как драгоценность, аккуратно сложил в маленькую баночку, которую привез с собой.

Когда все в общежитии уснули, он вытащил из-под одеяла баночку и достал жука. Ворсинки атласно блестели, два желтых пятна на спинке угрожающе уставились на него. Он разделил тельце жука, проглотил одну половину и лег на кровать. Ему казалось, что половинка жука ползает у него в животе, и он плотно закрыл рот, боясь, что она выберется наружу.

Ночью ему приснилось, что он мочится в храме, а множество будд смотрят на это. Река красной жидкости вылилась из него, растеклась по храму и превратилась в облака утренней зари. Среди них стояла А Хуа, с глазами, по-прежнему полными слез, и звала его. Проснувшись среди ночи, он почувствовал вздутие в животе, взял фонарик и вышел наружу. Посмотрел на свою мочу — отклонений не было. Вернувшись, он больше не смог уснуть и, уже не думая о предупреждении старика, вытащил вторую половину насекомого и проглотил ее, чтобы половинки мертвого жука воссоединились. Расставание с А Хуа было невыносимым.

Утром он встал первым и снова пошел в туалет. Моча была очень теплой, но в ней не обнаружилось ни одного вкрапления красного цвета. Поняв, что жук не произвел никакого эффекта, он так разволновался, что весь вспотел.

Целый день он пил горячую воду из термоса, стакан за стаканом, то и дело ходил в туалет, но ни малейшего признака изменений в организме так и не было. Он снова достал ту баночку и пристально рассмотрел ее содержимое: казалось, что высохшие глаза жука уставились на него, как будто хотели съесть. «Что за ерунда, — подумал он, — сначала съел половину, а теперь целого, и ничего не произошло!»

Ночью, пока все спали, он потихоньку вытащил еще одного нарывника и проглотил его. На этот раз ему показалось, что жук в животе не только ползал, но еще и летал. Увлеченный этими ощущениями, он уснул. В ту ночь он не видел снов. Утром, проснувшись, снова пошел в туалет. Как только начал мочиться, почувствовал сильное жжение. Опустив взгляд, он увидел, что моча была красно-желтой с примесью крови. Тут же остановив мочеиспускание, он вернулся в общежитие, взял бутылку от бай-цзю, собрал оставшуюся мочу и поехал в больницу.

Врач-терапевт доктор Ма проверил пульс, а затем с помощью стетоскопа прослушал грудную клетку, спину и живот. После этого осмотрел язык, веки и, осуществив все стандартные манипуляции, спросил:

— Что вас беспокоит? — Хотя, по логике, этот вопрос врачу должен был задать он.

— Жар, кровь в моче, — сказал он и показал бутылку от байцзю, наполненную мочой.

Доктор Ма не понял его.

— Вчера слишком много выпили?

— Нет, это моча. В моче кровь. — Он встряхнул бутылку.

Доктор тут же подался назад и, задержав дыхание, выписал направление на анализ.

За лабораторным столом сидела медсестра Лошадиное лицо. Он протянул ей бутылку.

— Что это?

— Моча.

— Чья?

— Моя.

— Так не пойдет! Тебя не просили сдавать анализ, а ты уже все подготовил. Кто знает, твоя ли это моча!

Да это не медсестра с лошадиным лицом, а страж ада Ма Мянь, демон с головой коня.

Он вспомнил тех двух насекомых и внимательно прислушался к ощущениям ниже пояса. Не страшно! Жжение еще не прошло.

— Тогда я могу помочиться прямо здесь!

— Хулиган! — Лошадиное лицо кокетливо приподняла уголок рта и позвала: — Лао Ли! Сопроводи этого юношу в туалет. Главврач сказал, что если эта образованная молодежь хочет получить увольнение по болезни, то их ждет очень тщательная проверка.

Лошадиное лицо спихнула задачу на опытного разнорабочего. Лао Ли согласился.

Они зашли в туалет, и, когда он собрался действовать, Лао Ли уставился на его промежность. Ну и как тут что-то выдавишь?

— Не могли бы вы отвернуться? Что интересного в мочеиспускании?

— Так не пойдет, — твердо сказал Лао Ли. — Вчера на собрании главврач приказал: не давать увольнение ни одному хорошему человеку и не ставить ошибочный диагноз ни одному плохому.

Он изо всех сил нажимал на живот, но все равно ничего не выходило. Лао Ли сглотнул, подошел к крану и с шумом открыл его. Затем снова уставился на пациента. Это и правда сработало — как только вода зажурчала, у него тоже получилось. Он внимательно посмотрел на свою мочу — красноватый оттенок все еще присутствовал, и это его несколько успокоило. Наполнив маленькую бутылочку, он протянул ее старику. Лао Ли принял бутылочку, словно это было подношение богам, и осторожно понес в лабораторию.

Когда появились результаты анализов, он увидел на бланке четыре жирных плюса.

«Какие же ядовитые твари! Всего две штуки — и завалили здорового парня!» — подумал он.

Эти плюсы на бланке заставили его и в самом деле почувствовать себя больным. Держась за поясницу, он отправился в кабинет терапевта. Доктор Ма как раз пил чай. Он с трудом зашел внутрь и положил анализы на стол. Увидев результат, доктор так растерялся, что его рука с чашкой задрожала. Затем он попросил его протянуть руку для пульсовой диагностики и в конце концов вымолвил лишь:

— Вот это да!

Он вспотел от страха, решив, что врач имеет в виду нарывников. Доктор выписал ему рецепт.

Он сидел неподвижно. А когда доктор Ма протянул ему бумаги, попросил:

— Доктор, поставьте мне диагноз!

— Диагноз пока не могу поставить, но могу выписать больничный на неделю.

— Больничный мне не нужен, нужен официальный диагноз. Здесь ни больниц, ни лекарств — ничего нет. Я поеду в Шанхай лечиться.

— Пропейте сначала лекарство, потом поговорим. — Доктор Ма взял чашку с чаем и забыл о нем.

Он же поставил на стол бутылочку с мочой, что держал в руках:

— Вот! Посмотрите, в моче есть кровь, и вы только что сказали: «Вот это да!» Мао Цзэдун учил нас: «Нужно спасать умирающих и помогать раненым, придерживаясь идей революционного гуманизма».

Доктор долго не мог проглотить чай, но в конце концов открыл ящик стола и написал диагноз на бланке — «острый нефрит».

Он встал, поблагодарил врача и вышел из кабинета, забыв бутылочку с мочой на столе.

Наконец-то получилось заиметь увольнение по болезни.

В день отъезда Плосконосый провожал его на железнодорожной станции. Незадолго до отправления поезда он достал баночку с жуками и отдал товарищу:

— Это вызывает воспаление почек: если вечером съешь одного, на следующий день будет кровь в моче. Запомни, не больше одной штуки.

Плосконосый посмотрел на насекомых и тихо заплакал, то ли от благодарности, то ли от грусти вызванной расставанием.

Поезд тронулся. Он так никому и не рассказал о своем способе повышения температуры. Все дело в том, что это было его собственное изобретение, таким жалко делиться с кем-то.