Как там один князь из популярного в моём мире мультика говорил? «Брат он мне по крови царственной»? Вроде бы так, но точно не помню. Главное, суть точно передана. Поэтому слушаю я сейчас нашего великого князя, а перед глазами вот эта сценка из мультфильма так и стоит, усмешка вопреки моей воле на лицо лезет. И что самое интересное, сдерживаться никакого желания нет, пусть видит моё истинное отношение к его словам и к его же драгоценным родичам.
А и впрямь, какие могут быть родичи в Соединённом королевстве у русских правителей? И не только, кстати, в Англии, но и в той же Дании, да и вообще в любой другой стране, какими бы речами они не прикрывались и как бы не улыбались в ответ. Всё равно соврут, обманут рано или поздно к своей пользе. Ещё и виноватым после всего сделают…
До Англии долетел без проблем. Да и какие могут быть проблемы, кроме ограничения по запасу топлива в баках? То-то и оно, что кроме этого больше никаких. В общем, долетел и сел на предназначенную для этого благородно-тяжёлого дела площадку.
Картина уже знакомая, за сегодняшний день второй раз один в один повторяющаяся. Те же дымы, но вот костры в наступивших сумерках ярче светили. Даже можно сказать, что сначала огни и заметил, и только потом, когда ближе подлетел, только тогда и дымы увидел. Да и то лишь потому, что увидеть хотел. А как без дымов? По другому ветер никак не определить.
Конечно, можно сослаться на точно такие же дымы в ближайших деревушках, мол, по ним бы давно определился, но, честно скажу, не до дымов тогда было. Во-первых, нужно было эти самые огни увидеть, а во-вторых, ветер здесь и там может сильно отличаться по направлению и скорости.
Ах, да! Датского урока хватило за глаза, поэтому кроме огней я ещё и за дорогами присматривал, мало ли и здесь мне устроят «горячую» встречу. А мне этого не нужно, мне бы задание выполнить и благополучно домой вернуться.
Тщательно осмотреться не получилось, не до того было, всё-таки сумерки наступают, вот-вот окончательно стемнеет. И садиться куда-то в темноту нет никакого желания. Поэтому радость моя была вполне объяснима, когда, наконец-то, показались эти чёртовы костры. Ну и, само собой, дальше не до дорог было. Взял курс прямиком на огни, снизился, перед касанием постарался как смог погасить скорость и мягко…
Ага, мягко. Плюхнулся на три кости со всего маху, не рассчитал высоту, увлёкся гашением скорости. Хорошо ещё, что стойки штатно отработали, амортизаторы практически полностью погасили удар. Но зубы нехорошо так лязгнули. Не у меня, я-то челюсти сжал в ожидании приземления, понял уже, что наделал. А вот из грузовой кабины отчётливый ляск донёсся. Даже тихий рокот мотора не помешал расслышать.
Остановился практически сразу, даже притормаживать не понадобилось. Успел ещё развернуться носом к встречающим и очень зря так сделал. Костры же. Темнота сразу как-то резко опустилась, кроме огней ничего вообще разглядеть не получается. Силуэты какие-то передвигаются, только и всего.
Ну и, понятное дело, из самолёта я последним вышел. Да и то лишь после того, как убедился, что это именно нас встречают и никаких неожиданных сюрпризов встреча нам не принесёт. Вот только после этого и спустился по лесенке на землю. Но пистолет на предохранитель пока не торопился ставить. Кивнул замершим у самолёта техникам, приложил палец ко рту, призывая их помолчать, и прислушался. Тишина вокруг. Если не считать потрескивание остывающего мотора и громкий разговор впереди у костра. Князь наш там с местными общается, разговор жизнерадостный слишком слышится, то и дело радостными возгласами перемежается, ещё и посмеивается там кто-то то и дело. И подходить к ним никакого желания нет, предубеждение у меня к англичанам, приправленное послезнанием. Да и не только к англичанам, да… Но к ним особенно.
Подойти всё-таки пришлось. Представили меня хозяевам земли этой. Вслушиваться в имена и запоминать их не стал, ни к чему мне подобное знание. Друзьями для меня они всё равно не станут, а воспользоваться их услугами через его высочество почему бы и нет? Опять же вижу, какие заинтересованные взгляды все собравшиеся на мой самолёт бросают. И на меня косятся, когда думают, что я те взгляды внимательные да косые не вижу. Ну, да, нашли идиота. Всё я вижу, и заинтересованность вашу прекрасно понимаю. И как бы Александр Михайлович не уверял меня, что ничего плохого ожидать мне не стоит, я ему как-то не верю. Он уже датчанам один раз поверил, повезло что уйти успели. А то бы сейчас выбивали из меня все мои знания и изобретения.
И здесь такая же задача предстоит — вовремя смыться. Удрать, то есть. И, желательно, целыми и невредимыми. Рассказать бы Сандро обо всех предстоящих событиях, о предательстве воркующих с ним сейчас родичей, да точно знаю, что вряд ли он мне поверит. Да и что рассказывать, если и сам я в своём якобы «предвидении» будущего не уверен? Да, есть кое-какие совпадения в настоящей истории, но ведь и различий в ней ещё больше. И эта самая история здесь уже идёт по своему пути, незнакомому мне, и не мне путаться у неё под ногами. Растопчет и не заметит. В пыль сотрёт в своих жерновах. И знания мои никому здесь не нужны. Особенно когда я сам в их достоверности не уверен. Кроме технических, само собой. Но и здесь не всё так просто, считать местных недообразованными недотёпами большая ошибка. Физические законы во всех мирах одинаковый и уровень развития знаний не сильно отличается. Вот в чём есть разница, так это в технологиях. На этом я сейчас и вылезаю. И буду ещё долго вылезать. Вот так-то.
Ну а в чём уверен, в том, точнее, на том — стою твёрдо. И стоять буду, и отстаивать свои убеждения. Одно из них — нет у Российской Империи здесь друзей!
Думы думами, разговоры разговорами, но и о главном деле не забывал. Выгрузили наш груз из кабины, перевезли на грузовичке под сооружённый на скорую руку навес. Не мы сооружали, он уже до нас стоял. Что понравилось, так в отличие от Дании, здесь к подготовке подошли с большим тщанием и ответственностью. Вот она, хвалёная английская обстоятельность. Ну хоть здесь на пользу пошла.
В бочках, к моему удивлению, оказалась горючая нефтяная смесь. Из осторожных расспросов выяснил, что это что-то вроде напалма. Я об этом не подумал, а они, местные умы, сами до подобного средства уничтожения додумались. Воистину, война двигатель прогресса. Если средства уничтожения себе подобных можно считать прогрессом, конечно…
Проверили подвезённый к самолёту бензин, приступили к дозаправке. Баки под горловину заливать не стал, незачем. Лететь мне час, ну и обратно столько же. Вот и залили столько, сколько требуется. Ну и резерв небольшой, минут на тридцать полёта. На всякий пожарный случай.
Сам вылет назначил на раннее утро, мне просто требовалось отдохнуть и выспаться. Организм пусть и молодой, но он же не железный, его беречь нужно. И на местную охрану полагаться не стал, техников посменно в караул назначил. Они за время перелёта прекрасно выспались, вот теперь пусть отдуваются и службу бдят.
Что удивило, так это реакция его высочества. Александр Михайлович спорить и настаивать на скорейшем вылете не стал, наоборот, поддержал моё решение переждать ночь целиком и полностью. Единственное, на чём настоял, так потребовал у хозяев точных карт предстоящего нам маршрута и схему порта и доков. Сам я в этом разговоре участия не принимал, но говорили они громко, поэтому о чём именно говорили, услышать получилось. В гости зазывали настойчиво, в какое-то имение неподалёку от нас. Даже называли, какое именно, но для меня всё это было пустым звуком, а вот то, что зазывали очень настойчиво, насторожило. Или у меня паранойя, или здесь и впрямь что-то нечисто.
Ночь прошла спокойно, утро для нас началось задолго до восхода солнца. Технари, позёвывая, сообщали, что всё было тихо, и никто к самолёту не приближался.
— А к бомбам и бочкам? — уточнил, кивая в сторону навеса.
— Так не видно же ничего, — переглянулись работяги между собой. И заторопились, перебивая друг друга. — Но вроде бы тихо и там было. Да, точно тихо. Был бы хоть малейший шум, так точно бы обратили внимание.
— Да верю, верю, — успокоил обоих и, оглянувшись на послышавшийся из темноты далёкий звук мотора, добавил. — Схожу, гляну на всякий случай.
Александр Михайлович приехал бодрый и какой-то дёрганый, что ли? А, может, мне показалось, сейчас все мы такие нервные, задача предстоит слишком непростая и доселе никто ничего подобного не делал.
Но улучил минутку, когда его высочество остался один, без своих вездесущих родичей, спросил о причинах такого настроения:
— Случилось что, ваше высочество?
— Что? — Александр Михайлович даже с шага сбился, настолько неожиданным показался ему мой простой вопрос. И тут же оглянулся по сторонам, не слышит ли кто нас?
— Случилось что? — повторил вопрос, мне не трудно, а причину узнать обязательно следует. Здесь чем меньше неясностей, тем жить проще. И домой легче вернуться будет. А то знаю я подобные неожиданности, подкрадётся большая полярная собака и вдарит с размаха хвостом по башке. Или ещё чем-нибудь этаким… Тяжёлым…
— Всё хорошо, — его высочество явно вымучил из себя улыбку и тем самым ещё больше насторожил меня.
На основании моего прежнего опыта уже из одного этого можно сделать кое-какие предположения. Нехорошие. И я поставлю на себя последний рубль, если ошибусь в этих своих прогнозах. Да прямо сейчас и проверю, так ли это. И чем лично мне всё это может грозить.
— Вы, ваше высочество, в себе плохое не держите. Поделитесь тревогой, и вам самому легче станет, и нам всем жизнь проще покажется, — постарался произнести эти слова как можно мягче. Знаю уже характер великого князя, к нему с подходцем обращаться нужно. Ну и догадку свою высказал. — Наверное, родичи ваши какое-нибудь непотребство предлагают?
— Откуда, Николай Дмитриевич… — его высочество даже с шага сбился, остановился, ко мне лицом развернулся, усищами поводил из стороны в сторону. — Как вы узнали? Вы же здесь, на самолёте, оставались. Или…
— Никаких «или», Александр Михайлович, — улыбнулся зло. — Успокойтесь, никто ко мне с подобными предложениями не подходил.
Великого князя передёрнуло от моей улыбки. Понятно, меня и самого от злости корёжит. И улыбка тоже такая, этакая получилась. Злая. Оскал, не улыбка. Немудрено, что князь испугался. Поспешил его успокоить:
— А то я этих островитян не знаю, — зло хмыкнул. — Они же спать спокойно не смогут, если пакость какую-нибудь не сделают. Что вам предлагали? Самолёт им продать?
Говорю, а сам очень внимательно реакцию его высочества на свои слова отслеживаю — нет, не угадал. Поэтому тут же добавил:
— Или вместе с самолётом и меня предлагали оставить?
А вот тут прямое попадание в яблочко. Мне и ответа никакого от великого князя не потребовалось, по его лицу сразу всё понятно стало. И кто-то мне ещё говорить будет, что их там во дворце учат с детства собой владеть? Выходит, неправильно учат. С другой стороны — как тут владеть, если предложение такое, в разрез идущее со всеми христианскими понятиями? Это им нормально в порядке вещей подобное предлагать, это обычная для всех западников тактика, у нас же несколько другие понятия. А ещё мне очень интересно стало, что же на самом деле ответил Александр Михайлович на это предложение? Обязательно нужно узнать. И знать. Чтобы действовать сообразно. Кстати, тут ещё один вопрос есть, не менее значимый. И сейчас самый подходящий момент, чтобы его прояснить:
— Александр Михайлович, — обратил на себя внимание собеседника. А то что-то он слишком глубоко в свои думки ушёл. — А это нормально, что нам сейчас сами же англичане и помогают? Ведь мы не просто так тут летать будем, мы, между прочим, бомбы на их же соотечественников сбрасывать собираемся. Или они не в курсе наших настоящих планов?
— Да всё они в курсе, — раздражённо отмахнулся его высочество. Помолчал, побуровил меня сердитым взглядом, вздохнул, когда понял, что я свой взгляд не отвожу и жду ответа на поставленный мной вопрос, оглянулся по сторонам и тихо проговорил. — За власть борются.
Ещё раз бросил короткий взгляд в сторону стоящих возле навеса англичан, удостоверился, что оттуда нас никто не услышит и тихим, шипящим от злости голосом, договорил:
— И плевать им на то, куда и на чьи головы мы будем наши бомбы сбрасывать. Чем сильнее будет нанесён урон авторитету правящей партии, тем у них шансов захватить власть больше будет.
— А ничего, что мы с ними, — я тоже глянул в сторону навеса. — Как бы воюем?
— Знаете, князь, я ведь тоже не удержался вчера, точно такой же вопрос задал. И как вы думаете, что они мне ответили? — внимательно смотрит на меня Александр Михайлович.
А то я не знаю, что они все в подобных случаях говорят. Наслушался в своё время.
— Это другое, так? — постарался, чтобы мой ответ выглядел не утверждением, а догадкой.
— Другое, да, — великий князь от полноты чувств выругался на французском. — Ради власти готовы свой народ уничтожить!
Здесь я промолчал. Не нужно ничего говорить, незачем. Далеки они от народа. Мне всегда интересно было, почему у нас, в такой огромной стране, хоть какой-то порядок поддерживается. Только не нужно мне говорить про законы, про исполнительные и надзирающие органы, всё это чушь собачья, видимость закона и государства. В реальности же, чем дальше от центральной части Империи, тем заметнее влияние собственной власти, местной. Слышал же в своё время неоднократно очень интересное утверждение — стоит только завернуть за хабаровский угол и всё, советская власть закончилась…
Что на самом деле держит всю эту страну, всю эту великую территорию, что не даёт ей пропасть, развалиться на составляющие её части, на отдельные народности? Что помогает успешно и неоднократно отбивать нашествия захватчиков всех мастей, что? Точно не власть. Может быть, какая-то божественная сущность? Высшее предназначение русского народа? Возможно. Особенно если посмотреть на запад, осознать, что у них происходит. Чертовщина там, бесовщина, не меньше…
— Николай Дмитриевич, что с вами? — окликнул меня его высочество.
— Задумался, — спохватился. И перевёл разговор на предстоящую нам работу. Именно что работу, по-другому ЭТО никак нельзя называть, иначе свихнуться можно. — Пора делом заняться…
Перед самым вылетом ко мне снова подошёл князь:
— Николай Дмитриевич, как вы посмотрите на то, если я с вами полечу?
— Что, простите? — подумал, что ослышался. Отвлёк от меня, я-то в очередной раз маршрут про себя проговаривал, и порядок действий вспоминал. Повторение мать учения, как говорят. Игнорирование этого правила до добра не доводит, это я твёрдо знаю.
— Будет лучше, если я с собой фотоаппарат возьму и всё на плёнку сниму, — заторопился с объяснениями Александр Михайлович. — Вам-то точно не до того будет. А снять необходимо.
— Никаких со мной не будет, — вник в смысл его слов и, мгновенно просчитав ситуацию, принял решение. — Давайте сюда вашу камеру. Давайте, давайте.
Протянул руку и просто-напросто выхватил у него из рук фотоаппарат. Отшагнул назад, поскольку его высочество не собирался так просто расставаться ни со своим имуществом, ни со своей идеей. В утешение ему сказал:
— Всё равно вам, Александр Михайлович, ничего снять не удастся.
— Это ещё почему? — рассердился князь.
— Возможности у вас такой не предоставится.
— А у вас, значит, предоставится?
— Да, — своим простым ответом сбил князя с воинственного настроя. — Я сумею всё сфотографировать так, как нужно.
Ну а как мне ещё от такого пассажира избавиться? Идея хорошая, можно даже сказать что замечательная, вот только великий князь мне в кабине не нужен. И лишний вес, и лишние нервы. Мне же не за ним смотреть нужно будет, а работу делать. Так что уж лучше я всё сам сделаю. Да и нет в этом никакой для меня сложности. Подумаешь, несколько раз затвором фотоаппарата щёлкнуть. И, кстати, по возвращению нужно будет обязательно озаботиться установкой на самолёт фотоаппаратуры. Изобрету-ка я нормальную аэрофотосъёмку, спасибо его величеству за подсказку.
Взлететь с полной бомбовой загрузкой получилось просто. Пассажиров нет, заправка частичная, весь груз из грузового отсека находится на земле. Да самолёт сам в небо прыгнул, стоило только обороты на максимал вывести. И высоту набрали в два счёта.
Что ещё хорошо, это погода. Радует безоблачным небом и настоящим весенним теплом. Да здесь уже трава вовсю зеленеет и на кустарнике листики проклюнулись. И рабочий день начался, что ещё лучше. Нет, я не маньяк и не убийца, я нахожусь на войне и сражаюсь за свою страну, за её интересы, за свою веру и свой народ. И бомбы сбрасывать на головы работяг в порту буду обязательно, потому что так нужно, потому что по-другому нельзя. Это не просто работяги, это враги, ценные специалисты, инженеры и мастера. Чем их меньше станет, тем сложнее будет восстановить англичанам разрушенные мной верфи и строящиеся на них корабли. И сама постройка замедлится. Нашему флоту дышать будет легче, Империи в целом. Такой вот здоровый цинизм войны…
Чёткие очертания верфей с резкими острыми углами, словно врезающимися в пролив, увидел издалека. Да и как не увидеть, если на небе ни облачка, а видимость просто замечательная. И солнце только-только встало, не успело землю прогреть, поэтому полёт происходит настолько спокойно, что оттримированная машина летит словно бы сама по себе. Сидит в небе и не шелохнётся. Если бы не монотонный и ровный рык мотора, не медленно прокручивающаяся под самолётом поверхность этого клятого острова, то иллюзия полной неподвижности была бы очень правдоподобной.
Высота шестьсот, километров с пяти на боевой курс довернул, уточнил выход, потому что с целью определился. Не заметить четыре огромных корпуса в различной степени достроенности было просто невозможно. И пусть их чёткие очертания всё ещё тонули в утренней дымке поднимающегося с воды пара, но сомнений в выборе не было. Как не было сомнений в своих действиях.
Три километра…
Впереди отчётливо видны всполохи электрической сварки, на фоне более светлой дымки чернеют поднимающиеся вверх дымы. Крайний слева корабль двухтрубный, с одной мачтой, надстройка вся в лесах, вся палуба в чёрных провалах. Это отлично, бомбы до самого нутра достанут. С правого борта сложная трёхсекционная конструкция огромного крана притулилась. На бетонном пирсе ровными рядами какие-то трубы лежат, а, может, и не трубы, не разглядеть, ровными полосками рельсы тянутся.
Рядом, борт к борту, более готовый корабль стоит, уже четырёхтрубный. Рубка тоже в лесах, зато на носу орудийная башня установлена.
Через бетонную перемычку ещё два корабля. Эти в гораздо меньшей готовности, вообще все в лесах.
А народу-то сколько…
Как-то даже жалко их стало. В первый момент. Но стоило вспомнить, сколько от них вреда всему миру, сколько бед эти корабли принесли русской Империи и куда они только не лезли, так вся жалость тут же испарилась.
Первый и второй удар бомбами, сначала по левой, более готовой паре кораблей, потом по правой. И в завершении вывалить туда же бочки с напалмом. Система при сбросе активируется и содержимое бочек просто распыляется в воздухе. Для этого, правда, придётся снижаться. Местные этого, само собой не знают, практического применения подобных средств поражения ещё не было, так что буду использовать своё послезнание, возьму ответственность на себя…