На следующий день Лайла наряжалась на прогулку в парк с особым тщанием. Она надела свою лучшую сатиновую амазонку. Амазонки обычно шьют из тканей темных цветов, чтобы на них не так сильно выделялись брызги грязи и пятна, и наряд Лайлы тоже был темным. Но не темно-зеленым, синим или коричневым – юбка была ярко-сиреневая, с каймой из желтых вышитых роз, а жакет – ярко-фиолетовый. Юбка, разумеется, была достаточно широкой, чтобы удобно было ездить в мужском седле. Амазонка идеально облегала фигуру, подчеркивая ее широкие плечи и тонкую талию. На ноги она натянула любимые джодпуры.

Из лошадей она выбрала Полли – после нескольких дней простоя та пребывала в игривом, озорном настроении.

Роджер в кружевной полумаске, как всегда, ехал следом. Вначале Лайла позволила Полли порезвиться и повыделывать свои любимые коленца, но потом, приструнив кобылку, подозвала Роджера.

Помолчав немного, грум сказал:

– Мисс Лайла, люди меня спрашивают, надену ли я на Брайтонские бега новую маску?

Черт, когда же прекратят судачить о ее участии в бегах? Она уже и думать забыла о них, но то и дело кто-нибудь напоминал. Внезапно ей подумалось, что было бы чудесно рискнуть, хотя бы для того, чтобы хорошенько позлить Тристрама, который не желал, чтобы она устраивала спектакль.

– На бега или не на бега, тебе нужна новая полумаска. С золотыми кружевами, думаю. Пошикарнее.

Роджер ухмыльнулся.

– Бетти поможет мне такую подыскать. – Он отчаянно покраснел. – Пусть и не видит, а все равно во всем разбирается.

Лайла покосилась на него. Роджер и Бетти!

– Да, удивительно, какое у нее острое зрение в своем роде. У Бетти потрясающие руки, – добавила она.

Теперь Роджер стал совсем пунцовым, и Лайла не смогла сдержать улыбки.

– Могу я поздравить тебя, Роджер?

Он выпрямился на своей низкорослой лошадке.

– Я бы никогда ничего не сделал без вашего разрешения, мисс Лайла. И сказать по правде, Бетти меня бы убила, если б я такое удумал.

Лайла рассмеялась.

– Да уж. Ну что же, я вас благословляю. Вы оба меня покинете?

– Нет, мисс Лайла. Мы бы ни за что от вас не ушли. Пока мы вам нужны. А вы… вы бы выкинули нас, если бы мы… если бы мы решили…

– Пожениться? Нет, дурачок. Конечно, я бы вас не выкинула. Ты не представляешь, как долго я ждала, что Уолшем и миссис Уильямс сойдутся, но подозреваю, что с Уолшемом случится апоплексический удар, если я об этом заикнусь. – Помолчав, она пробормотала: – Может, и стоит об этом заикнуться.

Роджер ухмыльнулся и коснулся рукой шляпы.

– Думаю, рано или поздно вы так и сделаете.

– Только если он совсем меня допечет.

Внезапно грум приотстал, и Лайла заметила Тристрама – не Айвора, он перестал быть для нее Айвором и уже никогда не будет. Она выпрямилась в седле.

– Как чудесно видеть вас, мистер Тристрам. Я была невозможно огорчена тем, что вчера вечером вы не посетили мой салон.

Лайла видела, как Айвор довольно дружески кивнул Роджеру, но теперь выражение лица у него было совсем не дружеским. «Он раздосадован», – с глубоким удовлетворением подумала наездница и улыбнулась так широко, как только могла. Такую улыбку, пожалуй, можно было бы назвать ошеломительной.

– Боюсь, у меня были другие дела.

– Разумеется, мистер Тристрам. Вы человек занятой. Но все же мой салон без вас казался пустым.

Его губы сжались.

– Неужели прошлым вечером вам не хватало мужчин для развлечения?

Touché![10]

– О, но сколько бы мужчин ни было в салоне прошлым вечером, в данный момент все мое внимание приковано к вам.

Его подбородок дрогнул. Ха! Этого он не ожидал, усмехнулась про себя Лайла. Брак, видите ли, не для него, но он, вероятно, предположил, что если бы брак был подходящим вариантом, она бы сразу опрокинулась на спину в готовности. Ну, так вот вам, мистер Тристрам!

– Я глубоко польщен, – процедил он сквозь зубы. – Как долго вы обычно способны удерживать внимание?

– О, иногда вплоть до месяца.

Вокруг его глаз появились морщинки – лишь на долю мгновения. Не будь Лайла так досадно восприимчива к любым его выражениям, она бы этого не заметила. Так значит, мистер Тристрам, это вас задело, да? Она была рада обнаружить, что вывела его из равновесия. Пусть всего на миг, но это ей удалось. Он не предполагал, что ее внимание может переключиться.

Но тут он повернулся к ней. Этот прямой, настойчивый взгляд! Лайле пришлось отвернуться, чтобы он не успел ничего прочесть в ее глазах.

– Скажите мне, мистер Тристрам, – жизнерадостным тоном обратилась она к нему, – вы поставите на Брайтонских бегах на моего друга Кеннета Лодсли? Или же на племянника лорда Херрингфорда?

– У меня не было времени подумать об этом.

– У вас есть пара серых, как мне говорили. Кажется, они невероятно хороши на бегах?

Тристрам вкратце рассказал о своих лошадях, а пока он рассказывал, Лайла искоса изучала его лицо. Похоже, он не спал несколько дней. Грустные глаза с проблеском усталости. Она вздохнула. Глупец, глупец… И тут же злорадно подумала: вот бы ему больше никогда в жизни не удалось поспать.

– Я могла бы выступить на бегах, – прошептала она.

О, теперь его губы превратились в тонкую линию. Не толще нитки.

– Разумеется, вы можете делать все, что вам угодно, – выдавил из себя Тристрам.

– И я это сделаю, – заверила Лайла. – Я всегда делаю, что мне угодно. – Она смерила его взглядом, но тут игривое настроение покинуло ее, и она снова сделалась серьезной. – Они не перенесли суд, он будет завтра?

– Боюсь, что так. Я пытался изменить дату. Но мои деньги не способны тягаться с титулом.

– А ваша кузина – она до сих пор хочет за него замуж?

– По правде говоря, не знаю. Я даже не уверен, что у нее есть к нему какие-то чувства. Но Тиффани думает, что он проявляет заботу о ней, а она по горло сыта мужчинами – включая меня, – от которых не получает ничего, кроме подарков. Теперь она знает, что я против этого союза, а ее отец был против с самого начала. Полагаю, это лишь укрепило сопротивление Тиффани. Но я не могу сделать вид, что понимаю ее. – Какое-то время они ехали в молчании. – Для Сунила все кончится плохо, – наконец сказал Тристрам.

Лайла смотрела прямо перед собой. Да, он прав. Пришло время принять очевидное: для Сунила все кончится плохо. Теперь, когда его держат в тюрьме, на хорошую развязку рассчитывать не приходится. Правда заключалась в том, что они знали, как все будет, с самого начала. Они позволили себе расслабиться, когда Джонатан уехал из города.

– Так как мы будем его спасать?

На мгновение взгляд Тристрама просветлел.

– Я должен был догадаться, что ты не впадешь в отчаяние. Даже на пять секунд.

Она тряхнула головой.

– Да, должен был. Отчаяние – жалкое, бесполезное чувство. Нам всего лишь нужен план. Можно ли… кем-то подменить Сунила?

Тристрам не смог сдержать улыбку. От этого зрелища сердце Лайлы чуть не раскололось надвое. Когда она так успела к нему привыкнуть? И почему вместо того, чтобы при виде его улыбки исполниться ненависти, она тает изнутри?

– Наши мысли сходятся, – сказал Айвор.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Неужели? А я думала, ты посоветуешь мне крепиться. Должна признаться, я полночи разрабатывала план по подмене Сунила на кого-то переодетого адвокатом, или священником, или еще кем-то.

Вторую половину ночи она провела, воображая, каково было бы оказаться с Айвором Тристрамом наедине в каком-нибудь коттедже в горах Северной Шотландии или в Пиренеях, и может быть, не помешало бы покрепче связать ему руки шелковым шарфом. У нее было такое чувство, что она бы точно сообразила, чем им там заняться вместе. Она на секунду закрыла глаза и вздрогнула, представив картинку.

Затем их взгляды встретились. Лайла быстро сморгнула – что успело выдать ее лицо? Первым ее побуждением было отвернуться, но она этого не сделала.

Все в нем было хорошо знакомо. Эти плечи, эта грудь… Восхитительно широкая грудь, к которой хотелось прижаться, на которой хотелось потеряться. Эти выразительные брови, этот взгляд, от которого не могло укрыться мельчайшее движение ее черт.

Он заставил себя отвернуться. Они помолчали.

– Если мы подменим его другим человеком индийской наружности, – наконец сказал Тристрам, – то этого человека повесят вместо Сунила.

– Да. Я думала об этом. Это проблема. Сомневаюсь, что ты знаешь кого-то, кто заслуживает быть повешенным.

Он рассеянно улыбнулся.

– Но если подменить Сунила мертвым человеком…

Лайла уставилась на него во все глаза и едва не свалилась с лошади. От ее резкого движения Полли дернулась, и поскольку она была раздражена тем, что хозяйка последние несколько недель мало на ней ездила, Лайле пришлось потратить пару минут, чтобы успокоить лошадь. Она рассеянно поглаживала Полли, но смотрела на Тристрама.

– Мы можем это сделать?

– Пронести мертвое тело через коридоры Клеркенуэллской тюрьмы прямо к камере Сунила? Положить его там на глазах у кучи других бедолаг и уйти с нашим подопечным? Нет, не можем.

– Но у тебя есть и другая идея?

– Она, скорее всего, не сработает.

Лайла с готовностью посмотрела на него.

– Расскажи.

Он остановил лошадь под вязом и посмотрел Лайле в глаза.

– Всегда есть шанс, что суд не сочтет его виновным.

Лайла мотнула головой:

– Ничтожно малый шанс.

– Да, я согласен с тобой. Я просто пытаюсь выяснить вероятность того, что его приговорят к смерти. Также надо принять в расчет, что Тиффани Сунилу помогать не будет. Она уверена в его виновности. Таковы факты.

– И мы должны их принять. Думаю, это единственное, что мы можем сделать. Если мы будем надеяться на послабление, дожидаясь приговора, то потеряем время. Сколько его у нас осталось?

– Суд завтра. Повешение – через три дня после суда. Или через пять – в зависимости от того, сколько смертников наберется. Может быть небольшая отсрочка, но благодаря вмешательству Беддингтона этого не произойдет. Думаю, он все сделает, чтобы ускорить процедуру. Значит, не считая того времени, когда Сунил будет находиться в зале суда, а это недолго, он проведет следующие три или пять дней в камере, где подменить его мертвым телом практически невозможно.

– А где можно?

Бросив на нее быстрый взгляд, Айвор уверенно заговорил:

– Мне в голову приходит только одно решение. Оно не идеально, поскольку предполагает, что некоторое время после суда Сунил проведет в заключении. Но если все сорвется, мы лишимся единственного шанса и нового не получим. Однако больше я ничего придумать не могу. Так вот, перед самым повешением Сунил проведет пять минут в пустой комнате, где у него будет возможность поговорить со священником. Короткое время он будет в этой комнате один, в смысле без конвоира.

Лайла смотрела на Айвора не отрываясь.

– Священник зайдет к нему через другую дверь со стороны двора. Так всегда бывает, когда заключенный просит о беседе с духовным лицом.

– И?

План был безумный.

Тристрам ответил на ее незаданный вопрос:

– Я должен быть с тобой честен: вероятность успеха ничтожна. Даже если священник сможет пронести внутрь тело – что весьма сомнительно, – подмену могут обнаружить.

– Но как мы найдем священника?..

– Им будет Гектор, мой камердинер, переодетый. Его отец был священником. Полагаю, он сможет провернуть такой трюк.

Лайла невольно ощутила проблеск надежды. Айвор все время думал о том, как спасти Сунила. Может, по этой причине он и не спал. Может быть, она тут ни при чем. Но эту эгоистичную мысль Лайла быстро отогнала.

– А что, если Гектору не нужно будет самому проносить внутрь тело? В тюрьму ведь привозят еду?

Тристрам удивленно посмотрел на нее.

– Да, привозят.

– Тело можно спрятать в мешке или деревянном ящике! И в нем же вывезти Сунила, надо только проделать достаточно дырок.

Какое-то время они ехали молча, в голове у Лайлы стремительно проносились мысли.

– А что, если… Разве люди не умирают там каждый день? Тюрьма большая, воздух в ней нездоровый… Что, если… что, если… Разве могильщики не заходят туда взять тела, которые нужно похоронить? Сунил ведь может притвориться мертвым?

Вид у Тристрама сделался потрясенный.

– А ведь это великолепная идея, – произнес он.

Лайла впервые за весь день улыбнулась искренне, испытав радость. Это была первая вспышка радости с тех пор, как она увидела Тристрама в гостиной накануне.

– Мы это сможем сделать?

– Великолепная идея, – повторил Тристрам. – Надо подумать, как ее осуществить. – Он взглянул на нее. – Лайла… мисс Марли… я бы не стал питать излишних надежд. И я думаю, не стоит говорить…

– Говорить Мэйзи? Я и не скажу. В общем-то я считаю, что ей не следует сообщать, если Сунила приговорят к смерти. Можно сказать, что суд перенесли или еще что-нибудь. Она… она на позднем сроке. Я не знаю, что может случиться…

– Да, я согласен с ва… с тобой. И сейчас, с твоего позволения, мы попрощаемся. Если мы хотим провернуть все это, мне нужно многое сделать. Мы с Гектором уже занялись поисками тела.

– А что будет с телом, если мы сумеем вытащить Сунила?

– Если тюремщики придут к выводу, что Сунил умер от естественных причин прямо перед повешением, тогда… Ну, тогда этого мертвого бедолагу, которого мы найдем на подмену, похоронят с прочими умершими и казненными.

– А с Сунилом что будет?

– Я думаю над этим вопросом, мисс Марли.