Лайла ахнула и бросилась за девушкой. Но перед ней выскочил мужчина и перехватил Мэйзи; они оба исчезли в толпе. Лайла вскрикнула от разочарования. Куда, черт возьми, они подевались? Когда она вновь заметила парочку, то едва не потеряла дар речи. Они устроились в сумраке одной из ниш, штаны мужчины растеклись вокруг его лодыжек, а Мэйзи стояла перед ним на коленях, взяв в рот набухший пенис. Мужчина вцепился ей в волосы и понуждал двигаться быстрее.

– А ну, прекрати, ублюдок! – не сдержалась Лайла.

Но ее никто не услышал, и, наверное, к лучшему, потому что Мэйзи обслуживала его вполне добровольно, в силу своей профессии. Иногда даже игриво посматривала на него.

Вскоре все было кончено. Мужчина извергся в рот Мэйзи, натянул штаны и дал ей несколько монет, которые девушка, не пересчитывая, шустро засунула под корсаж. Потрепав Мэйзи по волосам, мужчина с довольным видом удалился. Девушка сплюнула в угол, взяла кружку с элем, кем-то оставленную рядом с нишей, и торопливо прополоскала рот. Выйдя из ниши, она наткнулась на Лайлу, сверлящую ее мрачным взглядом.

– Вы! Вы следите за мной или как? Я же сказала, мисс Лайла, мне ваша помощь не нужна! – Сердито сверкнув глазами, Мэйзи хотела уйти.

Черт! Да эта девчонка может хоть минутку постоять на месте? Лайла схватила Мэйзи за локоть и развернула к себе.

– Не смей снова от меня убегать! И хватит шипеть на меня. Насколько я помню, это ты явилась ко мне домой.

Злость ушла с лица Мэйзи, она усмехнулась.

– Будь я важной белой леди, мисс Лайла, я была бы рыжая. У меня характер как у баньши. И Сунил то же говорит. Только у вас характер не сильно лучше, чем у меня.

К своему ужасу, Лайла икнула. И без какой-либо связи с предыдущей репликой заявила девчонке:

– Ты пьяна.

Мэйзи снова усмехнулась.

– Да вы и сами надрались, я дико извиняюсь, в крысиную задницу. Качаетесь, как деревце на ветру. Но мне-то глоток-другой в работе помогает. А у вас какие оправдания, мисс Лайла?

Лайла хихикнула. Она ничего не могла с собой поделать – казалось, ей снова пятнадцать, а Мэйзи, совсем еще малявка, подбивает ее залезть на дерево поискать запретных плодов. Лайла, помнится, поддалась. Она всегда охотно содействовала Мэйзи в ее шалостях. Сердце кольнуло: Лайла поняла, что скучала по Мэйзи. Скучала все эти годы. Мэйзи и ее мать Энни были зияющей дырой в ее душе – одной из многих зияющих дыр.

Каким-то образом в руках у Лайлы оказалась еще одна кружка. Кто ее дал? Лайла ополовинила содержимое одним жадным глотком. Затем строго взглянула на девушку.

– А твои Сунил знает, что ты сосешь другим мужчинам?

На лице Мэйзи вновь проступила ярость.

– Я для него – невинная белая лилия, какой бы ни была у меня кожа. Так что я буду премного благодарна, мисс, если вы не станете об этом распространяться. Мне жить на что-то надо. И ему жить на что-то надо. А как он найдет работу, если по всему городу ищут ласкара, который бросается с ножом на приличных барышень? – Она рыгнула. – Ваша правда. Я ужралась.

Это хотя бы означало, что догадка Лайлы оказалась верна. Сунил и ласкар, побывавший в доме Айвора Тристрама, – один и тот же человек, хоть она и надеялась, что это не так. И этот ласкар, вне всякого сомнения, был теперь в беде.

Лайла крепко сжала плечо Мэйзи:

– Расскажи мне, что случилось.

Мэйзи вырвалась.

– Мне работать надо, пустите. Видите, там мужики новые ставки на собак делают? После этого им неймется куда-нибудь семя излить. И я могу подсказать, куда именно, если вы понимаете намек, мисс Лайла.

– Да ладно, хватит. Шокировать меня не выйдет, можешь и не пытаться. И где прячется твой Сунил?

Мэйзи снова рыгнула.

– Ах, Ваше Величество, пожалуйста, будьте любезны. – Она сделала реверанс, а потом протянула Лайле руку как бы для поцелуя.

– Я знаю, где твоя рука была совсем недавно, – сказала Лайла с отвращением. – Поэтому, если не возражаешь, я тебе просто помашу, нахалка.

Боже ж ты мой, эту малолетку можно хоть как-то привести в чувство?

– Пока мы с вами тут болтаем, малафья того мужика мне в желудок стекает. Так или иначе, мисс Лайла, вы мне не поможете. И вы мне мешаете работать.

– Хватит, Мэйзи. Я заплачу тебе жалкие гроши, которые ты получаешь от этих свиней, и тебе даже не придется вылизать за это мой член!

Лайла потянула Мэйзи за руку так, что та чуть не упала. Постояв немного, она тяжело опустилась на ступеньку у ниши. Лайла села рядом. Ей не следовало столько пить – пол под ногами ходил ходуном.

Раздались радостные крики, и они вскинули головы. Причиной ликования были не крысы, растерзанные псами: между двумя мужчинами разгорелась драка, и теперь зрители делали ставки, кто из них победит. В другом углу кто-то играл на аккордеоне, не обращая внимания на дерущихся. Часть публики, утомившись кровавым зрелищем, принялась танцевать под незатейливую мелодию. Такого бедлама Лайла никогда еще не видела.

Мэйзи сидела на ступеньке, потягивая остатки эля из чьей-то кружки, а Лайла допивала свою; ее потянуло в сон.

– Ты увидела в моем салоне одного человека – Айвора Тристрама. Ты из-за него испугалась? – спросила она.

Мэйзи фыркнула.

– Да какое, на хрен, испугалась, мисс Лайла. Просто я не знаю теперь, какую помощь смогу получить от вас, если вы с ним дружбу водите, понимаете?

– Дружбу? – переспросила Лайла, вложив в это слово столько желчи, сколько могла. – Да этот человек невыносим!

– Тогда что он делал в вашем доме?

Лайла вкратце объяснила Мэйзи, как зарабатывает на жизнь.

– Айвор Тристрам был одним из гостей салона. Мы с ним не друзья, и этот тип являет собой невероятно раздражающий образчик мужского племени. Тебе не нужно из-за него беспокоиться.

После новой порции уговоров Мэизи тряхнула головой и начала свои рассказ. Тем вечером они с Сунилом действительно были в доме Айвора Тристрама… Мэйзи хотела продолжить, но Лайла грубо оборвала ее:

– Что вы там делали?

Мэйзи смутилась и ничего не ответила.

– Я не смогу тебе помочь, если ты не раскроешь все карты.

– Но я же вам сказала, мисс Лайла, мне не нужна ваша помощь!

– Значит, ты собираешься рожать своего ребенка, зарабатывать на пропитание себе и ему, да еще заботиться о своем дружке, который из дому выйти не может, потому что его тут же схватят сыщики… И как ты себе это представляешь?

Мэйзи строптиво насупилась. Несколько мгновений она боролась с собой, но затем сдалась.

– Я пошла туда, чтобы кое с кем встретиться. Вам, при вашей-то спеси, мисс, это может быть неочевидно, но я ненавижу быть потаскухой. Хуже этого со мной еще ничего не было. В общем, я пошла поговорить с одним человеком кое о чем. Больше ничего сказать не могу. Вы не поймете.

Лайлу этакое расплывчатое объяснение не удовлетворило, и она настойчиво попросила Мэйзи продолжать.

– Ну, в общем, я шла на эту встречу в сад – туда как раз открывается дверь из кабинета. Но когда я пришла, в саду никого не было. И тут я услышала, как в кабинете кто-то кричит. Я ничего не успела сделать – ну, в смысле, забежать внутрь, глянуть, что там происходит, – а Сунил уже выскочил в окно. От страха он был сам не свой. Схватил меня за руку, и мы убежали. Потом он мне сказал, что, услышав крики, подумал, будто это я кричу, и кинулся в кабинет на помощь. Там было темно, как у лошади в заднице, и кто-то прошмыгнул мимо него. Сунил едва успел прийти в себя, как в него кто-то врезался и ухитрился вырвать у него кинжал. А потом в комнату вбежали люди с лампами и стали тыкать в него пальцами, и эта фифа в платье из тафты – или что вы там такое носите – завопила. Орала как оглашенная, что он на нее напал. «Насильник, насильник!» – Мэизи сплюнула и пожала плечами. – Мы так и не поняли, что же там случилось, но на следующий день в газетах написали, что бородатый индиец-ласкар напал на ту нежную фифочку и что теперь его ищут. Еще в газетах написали, что он очень опасен – дикарь же, – и чтобы, опознав ласкара, люди к нему не приближались. Там был его портрет – ну, мазила какой-то нарисовал. Не очень похоже, но… – Лицо у Мэйзи стало обеспокоенным. – Сунил сейчас прячется у меня в комнате в Ист-Энде, и хотя бороду мы ему сбрили, он все равно никуда не может выйти, потому что сыщики останавливают всех индийцев и всех ласкаров. Это ваш мистер Айвор Тристрам опубликовал заметку. Спасибо ему!

Лайла внимательно посмотрела на Мэйзи.

– А не могло быть так… не могло быть так, что Сунил напал на Тиффани?

Девушка повернула к ней пылающее гневом лицо.

– Не нападал он! Он эту фифу пальцем не тронул! Зачем ему? – Она поднялась на ноги и отряхнулась. – Я сейчас из-за вас свой вечерний заработок теряю, мисс, так что, если позволите, мне пора идти. Я вам рассказала все, что знаю. И я так и думала, что вы мне не поверите. Вы у себя в высшем обществе, когда припечет, всегда друг за дружку держитесь. Мама тоже так всегда говорила. И правильно говорила.

Лайла тоже встала.

– Скажи, где я могу тебя найти.

Мэйзи нетерпеливо цокнула языком, но потом сказала, чтобы Лайла ждала ее завтра в полдень в парке.

В голове у Лайлы мелькнуло, что, если она встретится с Мэйзи в таком публичном месте, на нее будут глазеть. Она разозлилась на себя за эту мысль. Ну и что, что Мэйзи принадлежит к низшему классу общества? Она прикусила кончик большого пальца. Ее чувства, должно быть, проступили на лице, потому что Мэизи бросила на нее презрительный взгляд.

– Да вы не волнуйтесь, мисс. Я устрою все так, что странно смотреться не будет.

Лайла кивнула и протянула Мэйзи несколько монет.

– Вот, надеюсь, это возместит доход, который тебе пришлось упустить из-за меня.

Мэйзи рассмеялась:

– Если вы думаете, мисс Лайла, что парочка несчастных идиотов даст мне хотя бы половину за то, то я пососу им яйца, вы наивнее обезьяньей задницы!

Когда Мэйзи вновь исчезла в толпе, Лайла стала оглядываться в поисках Кеннета. На арену она старалась не смотреть. Ее мутило, мозг словно окунули в сироп. Вокруг покачивались людские тела, керосиновые лампы чадили. Аккордеонист заиграл громче, танцующих прибавилось. На мгновение Лайлу охватило ощущение, что никто в целом мире сейчас не знает, где она, и она громко рассмеялась.

Внезапно ее затянуло в толчею, и не успела она перевести дыхание, как уже кружилась под музыку. Осознав это, Лайла была потрясена, но вместо того, чтобы выбраться из толпы, вдруг принялась хохотать и кричать вместе со всеми. Ей и правда было весело. Вся потная, она переходила от партнера к партнеру, как и все остальные женщины, подобрав подол и выкидывая коленца. Она благополучно забыла обо всем: что пришла сюда с определенной целью, что никого тут не знает, что ей нужно прятать белые зубы. Она смеялась так, что в боку закололо, но остановиться не могла. Казалось, во всем ее существе кроме движения под музыку не осталось ничего. И самое главное – не осталось бесконечных вопросов. С чувством, похожим на изумление, Лайла вдруг поняла, что за последние годы успела забыть о том, что можно делать что-то исключительно для удовольствия.

Дрыгая ногами и уперев руки в бока, она перешла к следующему партнеру – и в ужасе поняла, что знает его. Перед ней был Айвор Тристрам.

Ее улыбка тут же померкла.

– Что вы тут делаете? – вскрикнула она.

– А разве вы сами не спрашивали, пойду ли я сюда сегодня? – крикнул он в ответ, наклоняясь к ее уху.

Она удивилась, что узнала его. Тристрам был одет в широкую белую льняную рубаху, заправленную в коричневые штаны. Простая жилетка свободно болталась на нем. Несколько пуговиц на рубашке были небрежно расстегнуты, и в вырезе Лайла могла видеть крепкую шею и кусочек поросшей волосами груди. Прическа Тристрама была растрепана. Он выглядел как фермер. И выглядел… аппетитно.

Лайла сердито сверкнула глазами. Впрочем, сердито ли? Другие танцоры кружились, меняясь партнерами, но они танцевали вместе.

– Почему вы так одеты?

– Но вы же сами сказали мне, как следует нарядиться на крысиную травлю.

Чем были заняты мысли Айвора Тристрама, трудно было угадать. Губы улыбались, но глаза были настороженными. Их руки соприкасались и расходились в танце, и Лайла вдруг поняла, что не может оторваться от его глаз. Они походили на океанские волны, покрытые пеной, и в них так легко было утонуть. Ноги Лайлы двигались сами по себе, она поворачивалась то вправо, то влево, притопывала и кружилась. Она не понимала, улыбается или нет, она даже музыку перестала слышать – остановилась вдруг и… принялась целоваться с Айвором Тристрамом.

Вначале их губы слегка соприкоснулись. И разошлись. И снова встретились. Ее руки вцепились в жилет, а потом – в волосы на его затылке. Руки Айвора сомкнулись на ее талии и стиснули ее так, что дышать стало тяжело.

Нет, она ошиблась, музыка все еще играла, дополненная бешеным биением ее сердца. И некое биение зарождалось между ног. Лайлу наполнял зуд, который она обычно позволяла себе ощутить, лишь когда была одна, в ранние предрассветные часы, когда была слишком усталой и в то же время слишком возбужденной, чтобы уснуть. Ее посетило странное чувство, будто именно этого она ждала всю свою жизнь, и даже еще до того, как ее жизнь началась. Не поцелуя. Но именно этого поцелуя, с этим человеком – который будет именно так прикасаться к ней и от которого будет исходить именно такой запах. Поцелуя, который будет именно таким на вкус.

Лайла застонала в его раскрытые губы, и он стиснул ее еще крепче. Его язык пробирался все глубже, и она выгнула спину, чтобы лучше чувствовать этого странного мужчину. Ощущая мощь его груди и рук, она жаждала большего, чего-то сверх такой вот простой близости. Хотелось бы ей знать, что он скажет, каким станет его лицо, если она затянет его в одну из ниш в стене.

Но тут наконец здравый смысл вернулся к ней, и она оттолкнула Айвора.

Несколько мгновений они стояли, уставившись друг на друга. Лайла ощущала… муку. Муку, и больше ничего. Она стала пробираться сквозь толпу, нашла железную лестницу и стремительно взобралась по ней, не успев подумать, что делать дальше.

Выбежав из заведения, Лайла стала ловить ртом воздух, чувствуя, как ночная прохлада прочищает ей мозги. Накрапывал дождь, и она подняла лицо навстречу крохотным каплям.

И вновь она ощутила зуд. Зуд, призывающий почувствовать грудь Айвора Тристрама под своими нетерпеливыми ладонями, почувствовать его плоть, позволить своей душе соприкоснуться с его душой.

И укрыться вместе с ним от остального мира.