– Заявку думаешь подавать? Все сроки уже вышли!

Передо мной стояла и хмурилась Алиса из 10 «Б» – наш бессменный школьный координатор мероприятий.

– Заявку? Какую заявку? – удивилась я.

– Ты что? Я тебя в этом году не узнаю! Отказалась выступать на прошлом концерте, ни с кем ни разу не поскандалила, ни одной интриги за полгода не замутила, а теперь еще и про выборы королевы зимнего бала забыла. Ты ж каждый год участвовала! Ты ж обычно за месяц до бала такую бурную деятельность по сбору подписей в свою пользу начинала, что аж чертям тошно становилось!

– Не-е, Алис, я в этом году не участвую.

Я улыбнулась и прислушалась к себе.

Всего год тому назад мне было очень важно, чтобы все за меня голосовали. Чтобы признали: я лучшая, я недосягаемая. Самая красивая. Самая талантливая. Самая-самая.

А сегодня… все это кажется пустяковым. Неинтересным. Скучным.

Да и времени у меня нет.

На переменах я бегаю в крыло началки проведать Таню. Беспокоюсь, все ли в порядке. Слежу, чтобы ее не задирали.

Папа говорит, что я стала слишком тревожной.

Может, и так.

Тем более что Таня и вправду неплохо справляется.

Я с ней занимаюсь каждый вечер, так что школьную программу мы почти нагнали. С учительницей Тане повезло – она у них опытная, добрая и понимающая. Да и среди одноклассников я малолетних агрессоров не выявила.

Только я все равно волнуюсь.

Ничего не могу с собой поделать.

Мне мерещится, что стоит зазеваться, и что-нибудь непременно случится. Плохое. Катастрофическое. Непоправимое.

А еще я записалась в волонтеры.

Хотелось бы сказать, что я это сделала из неистового желания творить добро. Но нет. То есть это, разумеется, круто – суметь кому-то помочь. Но если заглянуть себе в душу, придется признаться – я нуждаюсь в четких инструкциях. Мне все еще важно чувствовать, что я принадлежу закрытой группе, что я – часть системы.

Возможно, папа прав и мне пора к психологу.

Когда я вернулась с Северного Кавказа, то думала, что разберусь у себя в голове сама. Только прошло уже полгода, но мне страшно, тревожно и… стыдно.

Нет-нет да и накатят сомнения. А что, если я и в самом деле дитя Минги-Тау? А вдруг я предала истину?

Правда, недавно я получила мейл от Захара, и мне стало немного легче.

Я все еще по привычке называю его мысленно Захаром, хотя в действительности он Леха Трубадуров.

Я поняла, что мейл от него, потому что фамилия Трубадуров значилась в адресе отправителя перед значком «собака».

В самом же мейле не было ни слова. На экране одиноко светилась синим ссылка. Линк на… «Битву экстрасенсов». Упс.

Пока я пялилась на письмо, в голове проносились мысли. Одна за другой. Как вагоны длинного состава, проскакивающего на всем ходу крошечный полустанок.

«Захар хотел дать знать, что он жив и помнит меня».

«Отсылка к “Битве экстрасенсов” – это какой-то намек, зашифрованное послание, метафора».

«Он отправил мне эту ссылку нечаянно».

Я не угадала.

Если бы речь шла об игре «Холодно-горячо», мои предположения можно было бы отнести к сектору «Вечная мерзлота».

Нажимая на ссылку, я ожидала чего угодно, но… нет-нет-нет… я не думала, что увижу на экране Святослава.

Он был совершенно не похож на себя. Наш гуру ни за что не стал бы носить жидкую поросль над губой. Эти «три волосины» превращали его в маньяка из любого русского сериала. А мятая шляпа, которую он будто бы снял с головы комиссара Мегрэ, – вообще за пределами добра и зла.

И все же не узнать Святослава было нельзя. Слишком хорошо я помнила обволакивающий взгляд его карих глаз. Очень уж часто я слышала во сне его властный уверенный голос.

Только там, на экране ноутбука, ни его взгляд, ни голос не казались магнетическими, не вызывали дрожи или восхищения. Сказать по правде, Святослав выглядел в той передаче… уморительно. Словно фокусник в захудалом цирке. Точно бродячий иллюзионист средней руки.

Кстати говоря, представился он в шоу вовсе не Святославом, а Петром.

«Подзаборцев Петр Иванович» – под таким ФИО он выступал в одном из первых выпусков шоу.

Вот так значит. Петя.

Демонически щуря правый глаз, Петя рассказал, что не сразу открыл в себе паранормальные способности. В детстве его шпыняли старшие мальчишки во дворе, травили одноклассники, поколачивал отчим. Петя ощущал себя бесправной букашкой, никчемным существом, не умеющим постоять за себя ничтожеством. Все изменилось в одночасье. В старших классах Петя свалился с дерева, ударился головой, после чего во сне ему явилась хозяйка ветров, которая объявила мальчика своим внебрачным сыном. Мать даровала ему умение видеть сквозь стены, читать в сердцах людей и передвигать вещи усилием воли. И тогда Петя понял, что его ждет великое будущее…

Гм.

Что же это получается? Хозяйка ветров и великий Минги-Тау…

В моем котелке вскипела и полезла через край подгоревшая каша из мыслей и накопленного опыта.

Тот нелепый мошенник на экране ноутбука никак не мог быть нашим сильным и мудрым гуру. Тем самым, кто дал приют надломленным людям, пострадавшим от жестокого мира. Тем самым, кто звал нас к свету, кто показал нам новую жизнь.

Мой мозг отказывался признавать в клоуне из шоу нашего учителя. Мне хотелось закрыть глаза и не видеть человека, который вытащил меня из ямы.

«Амина, я так полагаюсь на тебя».

Его слова по-прежнему звучали у меня в воспоминаниях, причиняя боль.

И все же после просмотра присланного Захаром выпуска «Битвы экстрасенсов» боль немного утихла. Нет, она не ушла совсем, но появилась надежда, что однажды у меня перестанет ныть в груди.

И да, кстати. Петя-Святослав так и не прошел отборочный тур в шоу, – он не сумел угадать, что находится в черном ящике.

А потом я наткнулась в Инете на сайт с инфой об Эльбрусе и узнала, что кое-кто еще до Пети-Святослава искал на горе идеальное место для избранных и чистых сердцем.

Нацистской дивизии «Эдельвейс» было поручено найти вход в царство Шамбалы. Фашисты собирались стать частью Великой Белой Ложи, освещающей путь человечеству. Они верили, что одна из дорог в мифическое царство начинается в скалах самой высокой горы Северного Кавказа.

Нацисты привезли с собой тибетских лам, чтобы те помогли им в поисках. Только ламы не желали лгать и сказали, что вход в Шамбалу никогда не откроется злу. За эти слова фашисты их расстреляли. А в феврале 1943 года советские войны-альпинисты изгнали нацистскую дивизию «Эдельвейс» с Кавказских вершин.

И я поняла.

Нет, это не Эльбрус убил Федора и Мадину. Нет, это не он хотел, чтобы Таня оказалась на его ледяных склонах в одиночестве. Это не он заставлял нас голодать и истязать себя в кельях.

Минги-Тау не прощает низости, не приемлет жестокости.

Минги-Тау не открывает тайн тем, кто творит зло.

Минги-Тау всегда наказывает самозванцев.

Накажет и в этот раз.

Только мы с Таней, к счастью, этого не увидим.