К тому времени, когда Кимбл добрался до Чикагского Мемориального госпиталя, солнце, которое так ярко светило утром, скрылось за тяжелыми свинцовыми тучами, готовыми в любую минуту разразиться снегопадом. Никем не замеченный, он вошел через служебный вход и спустился по лестнице в морг, который располагался в подвале. Прежде чем войти, он на всякий случай постучал три раза в закрытую дверь.

Тяжелая дверь медленно отворилась, за ней стоял Рузвельт – сутулый, седовласый, улыбающийся. Рузвельт, казалось, всегда работал в госпитале и был бессмертным. И действительно, он трудился здесь по крайней мере на два десятка лет дольше, чем кто-либо из сотрудников мог вспомнить. А еще никто не мог припомнить, Рузвельт – его имя или фамилия. Все называли его просто «старый мистер Рузвельт».

– Я очень рад снова вас видеть, доктор Кимбл, – сказал старик неровным пронзительным голосом и широко улыбнулся, показывая желтые от долгого употребления кофе зубы.

– И я тоже, Рузвельт. Давненько не виделись, – Кимбл тоже ответил ему улыбкой. Его переполняла благодарность, как в тот день, когда Чарли Николс сказал: «Что угодно… Если нужна моя помощь… Вот, возьми мое пальто…»

Рузвельт не постарел ни капли за тот год, что Кимбл отсутствовал, и выглядел так же, как в первый день, когда Кимбл явился на работу в этот госпиталь. Но сам он хорошо понимал, что Рузвельт сейчас смотрит на человека, который заметно постарел.

Рузвельт придержал дверь сильной, хотя и костлявой рукой, а другой махнул Кимблу, приглашая войти. Кимбл быстро проскользнул внутрь, пока Рузвельт из-под очков осматривал коридор, чтобы удостовериться, что никто не видел, как Кимбл входил в морг.

Рузвельт взял Кимбла за локоть и повел вдоль каталок, на которых лежали завернутые неподвижные тела, мимо сверкающих металлических столов, где производилось вскрытие, – в соседнюю комнату. Там хранились различные образцы срезов в больших холодильных камерах.

– Рузвельт, я просто не знаю, как вас благодарить, – сказал Кимбл.

Старик протестующе поднял руку, словно желая показать, что даже сама мысль об этом для него смешна.

– Я это делаю не для вас, доктор Кимбл. Я делаю это для себя, – он искоса взглянул на Кимбла и снова обнажил свои желтые зубы. – С вами было гораздо приятнее работать, чем с любым здешним хирургом, поверьте мне. Некоторые очень зазнавались и вели себя высокомерно, а вы всегда были любезны. Но с тех пор как вас не стало, все пошло по-другому.

С этими словами старик исчез в хранилище.

Через несколько секунд он вернулся с большим желтым конвертом и маленькой пластмассовой коробочкой.

– Это документы по RDU90 и образцы, которые вам нужны, как мне объяснил доктор Николс. Я отложил их для вас сразу после его звонка.

Кимбл схватился за них.

– Спасибо, Рузвельт, – он взглянул на старика, и его сразу охватило чувство вины. Он думал, что у Чарльза Николса могут быть неприятности, если его обвинят в пособничестве. И вот теперь у старика тоже могут возникнуть сложности из-за него. Мысль об этом была невыносима.

– Послушайте, я хочу, чтобы вы мне кое-что обещали…

– Что угодно, доктор Кимбл.

– Если кто-то увидит меня… Если что-то случится… Вы не должны никому говорить, что вам звонил доктор Николс.

– Конечно, я ничего не скажу, – Рузвельт поправил очки указательным пальцем и посмотрел на Кимбла с легким негодованием, его глаза казались огромными за толстыми стеклами очков. – Это естественно. И я никому не скажу, что видел вас. Если уж я справляюсь с капризами студентов и требованиями наших врачей, то объясниться с полицией для меня не составит трудности…

– Я не об этом. Если что-то не сработает и они узнают, что я был здесь, вы должны будете сказать, что я заставил вас отдать мне образцы. Угрожал вам пистолетом, понимаете?

Рузвельт сжал губы и нахмурился.

– Обещайте мне, – повторил Кимбл мягче. – В противном случае как вы тогда сможете мне помочь, если они отправят вас в тюрьму? Ведь помощь беглому считается преступлением.

– Я знаю, – глухим голосом ответил старик. – Но вы не беглец. Вы – самый любезный и самый приятный хирург, каких я только знал.

– Обещайте мне…

– Ну хорошо, доктор Кимбл. Я полагаю, что мы не хотим доставить неприятности доктору Николсу, даже если с ним и не так приятно общаться, как с вами.

Кимбл хохотнул.

– Еще раз спасибо, Рузвельт.

Он повернулся и быстро пошел к выходу.

– Желаю удачи, – сказал ему вслед Рузвельт.

– Не забудьте о своем обещании, – обернувшись на ходу, повторил Кимбл.

– Не забуду, – Рузвельт подождал, пока шаги Кимбла стихли и дверь морга медленно закрылась, и добавил: – Черта с два.

* * *

Сайкс на такси доехал до станции надземки. В одиноко стоявшей телефонной будке он набрал по памяти номер, назвал вымышленное имя и номер автомата, потом повесил трубку и стал ждать.

Через две минуты раздался звонок Сайкс поднял трубку. Не дожидаясь его ответа, голос в трубке выдал ему необходимые инструкции. Положив трубку на рычаг, он с наслаждением представил, как замечательно он проведет отпуск за счет фирмы.

* * *

Кимбл быстро шагал по коридору к маленькой исследовательской лаборатории. Все шло по плану. Но он все-таки не мог справиться с ощущением вины по отношению к Чарльзу Николсу, Рузвельту, а теперь – к Кэти.

Если с кем-то из них что-нибудь случится…

Он попытался отогнать эту мысль, открывая двойные стеклянные двери, ведущие в крошечную лабораторию Кэти Валунд. С ними ничего не должно случиться, потому что он этого просто не допустит. А если такое произойдет, он не вынесет удара. В первый раз он почувствовал, что живет какими-то еще интересами, кроме тех, что у него были за этот жуткий, невероятный год. И впервые за все это время он понял, что его жизнь нужна не только для того, чтобы призвать Фредрика Сайкса к ответу.

Он открыл двери лаборатории и тихонько нырнул внутрь, притворив их за собой.

Кэти, как всегда, была с головой погружена в работу. Она сидела спиной к входу, наклонившись над электронным микроскопом. При виде ее знакомого потрепанного кожаного пиджака Кимбл улыбнулся, почувствовав искреннюю привязанность к ней.

Кэти повернулась, чтобы взять очередное стеклышко со срезом из стопки на столе рядом с ней, и Кимбл увидел ее профиль и еще что вместо привычной майки на ней была пестрая шелковая блузка.

Он тихо подошел и стал рядом. И когда она потянулась за новым стеклышком, он взялся за него с другой стороны и придержал рукой.

Кэти потянула к себе стекло, нахмурилась и отвела глаза от микроскопа, чтобы посмотреть, почему оно застряло. При виде Кимбла ее рот открылся и она вскочила на ноги.

– О, Господи! Ричард!

Она бросилась к нему на шею и так крепко сжала в объятиях, что он задохнулся, но тоже крепко обнял ее, чувствуя боль в глазах от с трудом удерживаемых слез. Такой несомненно радушный прием лишил его на время дара речи.

Он отодвинул ее от себя, не отпуская рук, и они так разглядывали друг друга, улыбаясь. Кэти не стесняясь утирала рукой глаза.

– Эй, Кэт, – мягко сказал он, – я давал тебе кое-какие штучки год назад. Теперь вот хочу забрать…

* * *

Ньюмен сидел в своем крохотном кабинете, уставившись на фотографию Фредрика Сайкса, рыбы и еще какого-то незнакомца, и не мог ничего придумать. Он молил Бога послать ему хоть какое-то решение. После того как он был захвачен Копландом, ему больше не хотелось быть объектом для насмешек и бременем для всей группы. Он стремился доказать, что может быть полезным, и очень мечтал, если, конечно, такое возможно, найти разгадку всего этого дела.

Но вдохновение к нему не приходило. Он тупо глядел на двух мужчин на снимке. Было ясно, что они вместе отдыхали на пикнике, который устраивала фирма. Неизвестный мужчина был моложе Сайкса и гораздо лучше одет. Значит, он богаче Сайкса и не такой тип, чтобы общаться с бывшим полицейским. Судя по квартире Сайкса, едва ли можно было сказать, что он хорошо обеспечен и может позволить себе отпуск или какие-то развлечения. Конечно, можно предположить, что он – один из тех странных типов, которые прячут тысячи долларов в пластиковых пакетах по всему дому.

Но Ньюмен в это не мог поверить. Что-то подсказывало ему, что это был пикник, устроенный фирмой «Девлин-Макгрегор» – на мужчинах на фотографии были легкие куртки с символикой и названием фирмы. Он, конечно, мог показать этот снимок представителям фирмы и задать им все необходимые вопросы. Но его чутье говорило ему, что это была паршивая идея. Если кто-то еще в компании был связан с Сайксом в разных делах, то там навряд ли дадут верную информацию, да Ньюмен и не хотел, чтобы там знали о том, что полиция интересуется Сайксом.

Нет, он должен додуматься сам. Тем более что опять же интуиция подсказывала ему, что ответ был прямо там, на фотографии. Именно на ней ключ к личности незнакомца. Что-то такое, что он уже подсознательно отметил, но никак не мог выйти на верное решение.

Он открыл ящик стола, достал оттуда увеличительное стекло и начал через него разглядывать молодого, хорошо одетого человека. Но особенного в нем ничего не было: на пальцах никаких перстней или колец, не было даже следа от кольца, если вдруг он долго его носил и недавно снял. Его кроссовки были самой лучшей фирмы – сто долларов за пару, последняя модель. Часы фирмы «Ролекс».

Ньюмен нагнулся еще ниже и начал чуть ли не носом водить по снимку. Ему очень хотелось отыскать решение и спасти свою подмоченную репутацию.

«Молния» на куртке этого человека была расстегнута, рукава закатаны – видимо, день был теплым. Из-под куртки виднелась спортивная рубашка, на левом кармашке которой был какой-то другой знак и буквы «Ч. М. Г.».

Ньюмен положил увеличительное стекло поверх фотографии и перевел взгляд на голую стену перед собой.

Ч. М. Г… Ч. М. Г.? Он где-то уже видел эти буквы недавно в связи с Ричардом Кимблом. «Ч» – вероятно, означает «Чикаго», а «М.»… – «медицинский»? – вслух рассуждал Ньюмен. – Чикагский медицинский…

И вдруг – как вспышка!

«Г.» – это «госпиталь»!

Чикагский Мемориальный – не медицинский – госпиталь, где столько лет работал Ричард Кимбл.

Ньюмен встал, вытащил фотографию из-под увеличительного стекла и бросился в коридор.

– Инспектор Джерард!

Когда он пронесся мимо дверей другого кабинета, Бигс крикнул ему:

– Сэм пошел навестить Николса.

Ньюмен повернул обратно и влетел в кабинет к Бигсу. Тот сидел, положив вытянутые ноги на стол, хмурясь над своей рабочей картой. Ньюмен помахал фотографией перед его носом.

– Я знаю, где он работает!

Глаза Бигса расширились, он снял ноги со стола и встал.

– Ну да? Черт побери! Поехали!

Джерард наблюдал, как Чарльз Николс вышел из конференц-зала гостиницы и направился к дверям холла и тут вдруг отпрянул, увидев ожидавших его Джерарда и Ренфро.

Можно было только восхищаться, как быстро он взял себя в руки. Только какую-то долю секунды в глазах его метался ужас, смешанный с желанием броситься бежать от них.

Но потом он быстро справился с собой, так быстро, что Ренфро, казалось, не заметил его секундного замешательства. Доктор подошел к двум мужчинам и изящным кивком головы приветствовал их.

– Мистер Джерард, здравствуйте.

– Здравствуйте, доктор. Можете уделить мне несколько минут? – и Джерард повел подбородком в сторону опустевшего конференц-зала.

Николс согласно кивнул. Они втроем прошли в зал, и Ренфро закрыл двери. Николс смотрел на Джерарда с любезно-бесстрастным выражением лица. Слишком любезным, как показалось Джерарду.

Он подождал, когда к ним подойдет Ренфро, и вручил Николсу фотографию, где были изображены Сайкс, рыба и еще один мужчина. Николс посмотрел на фотографию, но никак не отреагировал.

– Мужчина слева – Фредрик Сайкс, – пояснил Ренфро, глядя через плечо Николсу. – Он работает в службе безопасности фирмы «Девлин-Макгрегор». Кимбл залез к нему в квартиру.

Николс покачал головой.

– Я не знаю его, – он вернул снимок Ренфро и, глядя на Джерарда, добавил: – Вы, по-моему, отчаялись его поймать, мистер Джерард. Я же говорил вам, что вы его не найдете.

Джерард уставился на него своим Взглядом, но ничего не ответил. Тут что-то было не так, на что он не мог точно указать пальцем, но у него не было сомнений, что Николс лжет. И ложь эта была какая-то холодно-отполированная, чтобы быть похожей на защиту друга. Здесь было нечто большее, чем обман.

– Доктор Кимбл не обращался больше к вам за помощью, не так ли? – спросил Джерард.

Николс даже глазом не моргнул, не отвел взгляд и не пытался ответить тем же немигающим выражением Джерарду.

– Нет. Кажется, мы уже говорили на эту тему. А теперь прошу простить… – он двинулся к дверям.

– Доктор Николс, – тихо позвал Джерард, и Николс вдруг остановился, не оборачиваясь. – А вы знаете другого человека на снимке?

И он еще раз протянул фотографию Николсу.

Николс медленно повернулся, еще раз взглянул на снимок и покачал головой:

– Я никогда его раньше не видел.

И ушел, закрыв за собой дверь. А Джерард некоторое время молча смотрел перед собой.

* * *

Устроившись в углу лаборатории, Кимбл пыхтел над списком имен больных, биопсию печеночной ткани которых он посылал Кэти. Ему все еще везло: Кэти сообщила, что эти образцы хранятся два года и только потом их отправляют в архив.

Но даже несмотря на это радостное сообщение, Кимбл чувствовал, что по мере приближения конца его поисков в нем растет паническое чувство. Что, если Ленц или Сайкс узнали о тех повторных запросах на биопсию печеночной ткани, которые Кимбл делал для страховки, отправляя их в лабораторию Кэти Валунд, и уничтожили их?

Нет, такое невозможно! Ни один человек, связанный с созданием «провазика» или с компанией «Девлин-Макгрегор», не знал о том, что он отправлял что-то Кэти для перепроверки, и никто даже подозревать его не мог, поскольку он делал это вопреки принятым правилам. Даже сама Кэти так была поглощена работой, что не придала значения таким странным методам и не спросила его об этом. Но когда первые подозрительные результаты биопсии вернулись от Ленца, Кимбл сразу начал параллельно отсылать образцы Кэти, чтобы подстраховаться на случай небрежной, как он думал, работы лаборатории Ленца.

В конце концов он сходил бы к Кэти и сверил ее результаты с результатами, полученными от Ленца, но… его жизнь резко изменилась, прежде чем он успел это сделать.

Перебирая карточки с именами пациентов, Кимбл неожиданно почувствовал себя вне времени, сторонним наблюдателем: он вернулся к своей жизни год назад и четко определил тот момент, когда его судьба вдруг резко изменилась.

Элен не должна была погибнуть. Ему следовало прийти сюда год назад, сравнить анализы и разоблачить Ленца и фирму «Девлин-Макгрегор». И тогда они с Элен были бы счастливы.

А вместо этого он – беглый преступник – стоял сейчас подле Кэти Валунд и всеми силами пытался отыскать какую угодно улику, которая смогла бы оправдать его, восстановить его доброе имя. Так или иначе, но он оказался на той дороге, которая не имела с ним ничего общего и на которую его не смели толкнуть.

Он вернулся к действительности и понял, что смотрит на стопку стеклышек, на которых было написано: «Р. Кимбл». Он схватил их и бросился к Кэти, сидевшей за микроскопом. Она отложила срез, который рассматривала, – один из присланных Ленцем из опытной группы на предмет изучения «провазика» – и взяла образцы из рук Кимбла.

– Ну что ж, посмотрим, – пробормотала она и нагнулась над окуляром. – Гм…

Кимбл придвинулся к ней.

– Большинство этих пациентов были бедняками. Никаких сведений о них и их родственниках, никакого контроля после обследования и приема препарата. Кто может доказать, что они не обратились в госпиталь уже с больной печенью?

Пока он рассуждал, Кэти один за другим молча просматривала срезы. Морщинки у нее на лбу становились заметнее, пока она в конце концов откровенно не нахмурилась.

Кэти повернулась к Кимблу и, отодвинувшись от микроскопа, махнула ему рукой, приглашая посмотреть самому.

– Тот, что справа, – образец из присланных тобой. Там явная картина воспалительного процесса, да еще полно эозинофилов. Когда видишь все это плюс скопление желчи, то возникает классическая картина…

– …лекарственного гепатита, – закончил за нее Кимбл, поднимаясь со стула.

Она утвердительно кивнула.

– Я потрясена. А теперь посмотри вот на это…

Она достала срез из коробочки образцов Ленца и положила его под микроскоп, подрегулировала четкость, чтобы было лучше видно, и снова отошла, уступив место Кимблу.

– Согласно отчетам, это срез ткани той же самой печени.

Кимбл внимательно разглядывал образец. Разница между двумя срезами была очевидной.

– Абсолютно нормальная, – подтвердил он, выпрямляясь.

– Это явно срез с другой печени, – сказала Кэти. – Ах, сукины дети…

Кимбл потер руками лицо, внезапно почувствовав безнадежность положения и усталость от слишком многих бессонных ночей.

Но как мы докажем, что именно их срезы взяты не от тех пациентов? Они ведь могут сказать, что это я специально подложил такие образцы, чтобы оправдаться…

– Ну-ка, смотри, – она снова отодвинулась от микроскопа, – видишь это небольшое поле разветвленных желчных протоков. Это комплекс фон Маенберга. Наблюдается лишь у двух процентов населения. А у Ленца такая картина на всех шести срезах. Кимбл посмотрел на нее, от усталости сразу не сообразив, какая тут связь.

– Но это невозможно статистически.

Она улыбнулась во весь рот.

– А это потому, что все срезы взяты с одной и той же печени, – она положила руку ему на плечо. – Знаешь, мое предложение выступить в качестве твоего свидетеля остается в силе.

Они попались, Ричард! Ты их подловил!

Кимбл вдруг обмяк и прислонился к стене, чувствуя, как две тоненькие ниточки в его судьбе внезапно сплелись в одну, еще прочнее, чем прежде, и он снова был там, где и с кем должен был всегда находиться.

* * *

А в это время Ньюмен и Бигс расположились в кабинете исполнительного директора по кадрам Чикагского Мемориального госпиталя Бетти Микопулос.

Она была тоненькой ловкой женщиной и вся кипела энергией, что раздражало Ньюмена. Рассмотрев внимательно через большие очки в черепаховой оправе фотографию молодого человека с буквами «Ч. М. Г.» на рубашке, она утвердительно закивала двум помощникам федерального инспектора.

– Да-да, знаю. Этот доктор работал здесь.

Лицо Ньюмена прояснилось, он моментально представил себя на почетном пьедестале: все его поздравляют с удачно проведенным расследованием, доказавшим невинность Кимбла, чью вечную благодарность он сразу же заслужит, несмотря на недовольство Джерарда. И он тут же получает повышение. Все ему аплодируют.

– Вы узнаете его? – с надеждой в голосе спросил Ньюмен, с трудом отрываясь от блаженного видения. – У вас есть его адрес в персональном досье?

Она вернула ему фотографию.

– Его фамилия Ленц. Он гематолог. Я лично с ним незнакома и не знаю, чем вам поможет его адрес. А помню я его только потому, что он умер прошлым летом.

Ньюмен сник и посмотрел на Бигса, его приятные мечты лопнули с легким мысленным хлопком – пуф! Мертвый свидетель мало чем поможет следствию.

Но Ньюмен не сдавался.

– А может быть, кто-то в отделении патологии знает что-либо о нем?

Микопулос неуверенно взглянула на большие часы на стене; Ньюмен повернулся и тоже посмотрел на них: было две минуты седьмого. За окном небо уже начинало темнеть.

– Ну, вообще-то уже поздно и вряд ли кто-то на месте, – задумчиво сказала она. – Но вы можете зайти в морг. Спуститесь в лифте в подвал и идите по указателям. Там есть один старик – мистер Рузвельт. Он работает в госпитале с незапамятных времен и знает все про всех.

– Благодарю вас, – подчеркнуто вежливо произнес Ньюмен, и они с Бигсом отправились к лифту.

Настроение Бигса упало, как только он услышал, что Ленц мертв. Ньюмен хотел сказать ему что-то ободряющее, но не смог ничего придумать. Они молчали всю дорогу в лифте и пока шли по плохо освещенным коридорам в морг, следя за указателями.

У входа в морг Бигс остановился, скривив губы.

– Как раз хорошенький визит перед ужином получится.

– Пойдем, – сказал Ньюмен с каким-то непонятным азартом. Он толкнул тяжелую дверь и… постарался явно не реагировать на открывшуюся им картину: какой-то сутулый старик перетаскивал обнаженный труп женщины с каталки на металлический стол. Он замер, удивленно посмотрев на вошедших Ньюмена и Бигса и держа мертвую женщину за ноги.

– Чем могу быть полезным? – наконец спросил он, закидывая ноги трупа на стол и подхватив тело под мышки, завершил эту процедуру.

Ньюмен пытался не смотреть на труп и не обращать внимания на другие завернутые тела, лежавшие на столах в этой большой комнате.

– Вы – мистер Рузвельт?

– Да, – ответил старик, стыдливо прикрыл мертвую женщину простыней, словно ему было за нее неловко, потом поднял на Ньюмена и Бигса желтоватые, водянистые глаза, казавшиеся огромными за толстыми стеклами очков в металлической оправе.

Бигс предъявил свое удостоверение.

– Мы из федеральной судебной инспекции. Мы бы хотели узнать кое-что о докторе по фамилии Ленц. Он ведь работал здесь?

Глаза старика вдруг сузились в щелочку, и он холодно произнес:

– Ленц умер.

Ньюмен шагнул к нему и, пытаясь подражать вежливому, но устрашающему Взгляду, на который Джерард был мастером, сказал:

– Да, мы слышали об этом. Но мы хотели бы знать, был ли он знаком или встречался с неким доктором Кимблом.

Рузвельт отступил на шаг, быстро перевел глаза с Ньюмена на Бигса. Рот его открылся, и Ньюмену даже показалось, что он дрожит.

– Я… – старик запнулся, – я не видел доктора Кимбла.

– Я вас спросил совсем о другом, – мягко произнес Ньюмен, но сердце его учащенно забилось. – Я только хотел знать, был ли доктор Ленц знаком с доктором Кимблом.

– Я… я не знаю, – теперь дрожь явно ощущалась даже в голосе Рузвельта. – Извините, я должен идти.

Он повернулся и бросился к выходу.

Бигс в два огромных прыжка обогнал старика и преградил ему дорогу.

– Мне кажется, вы обманываете нас.

Старик отвернулся с понурым видом к Ньюмену, который как ни старался, не мог скрыть легкой самодовольной улыбки.

* * *

Кимбл все еще сидел в лаборатории Кэти и читал отчеты Ленца, а Кэти в это время тщательно запаковывала обе стопки образцов. Он поднял глаза от папки с отчетами и гневно покачал головой.

– Они бы спокойно выкарабкались, если бы я не давил на них из-за этих анализов. А я бы не увидел этих больных, если бы не попросил ребят из моего отделения сообщать мне о случаях сильных кровотечений во время операций.

Он побоялся добавить: и если бы я не попросил сообщать мне о таких случаях, Элен была бы жива…

– Это все из-за больших денег, – сказала Кэти с горечью и сарказмом в голосе. – Какой-то идиот стоит на пути. Ну что ж, надо его убрать и его жену заодно, – она помолчала, потом спросила: – Но почему Ленц? Он вроде был не тем типом…

– Ты так думаешь? – Кимбл вынул проспект компании «Девлин-Макгрегор», который он утащил из библиотеки, и помахал им перед ее носом. – Он – один из владельцев патента. Поэтому он был заинтересован запрятать те образцы, которые присылал я, заменить их здоровыми и написать заключение о благополучном исходе… Вот так, все очень просто!

Кэти щелкнула крышкой коробочки, куда она сложила образцы. Кимбл вздохнул и снова стал просматривать отчеты Ленца, пролистывая папку до конца. Удивительно, но все последние документы были подписаны… самим Ленцем. Он в недоумении посмотрел на Кэти, которая подошла к нему с упакованной коробочкой.

– Кэт, когда умер Ленц?

Она пожала плечами, отдавая ему ящик.

– Прошлым летом… Не помню точно. По-моему, в августе. А что?

– Да то, что добрая треть отчетов и образцов, которые здесь описываются, подписаны после его смерти.

Он протянул ей открытую папку: подпись Ленца стояла на отчетах, датированных октябрем, ноябрем и даже декабрем. Кто-то воспользовался его именем.

Но даже после того как он произнес это вслух, ему было все же как-то не по себе. Это открытие казалось настолько ужасным, что не умещалось в голове.

С гнетущим чувством чего-то зловещего он раскрыл проспект фармацевтической фирмы «Девлин-Макгрегор» на первой странице. И оттуда, с фотографии, на него смотрел недавно назначенный в совет директоров фирмы доктор Чарльз Николс.

Кимбл резко поднялся, ничего не видя и потеряв дар речи, словно пораженный молнией. Он засунул проспект в сумку вместе с образцами и отчетами Ленца.

Кэти заметила перемену в выражении его лица и озабоченно спросила:

– Куда ты собираешься идти?

Его губы с трудом разомкнулись, и он тихо ответил:

– Навестить старого друга.