Чотон, 29 сентября, пятница
Дорогая Анна!
Мы сказали мистеру Б. Лефрою, что, если погода будет подходящей, мы обязательно завтра приедем с тобой повидаться и привезем Касси – в надежде, что ты любезно покормишь ее обедом около часу, чтобы мы могли попасть к тебе пораньше и побыть подольше. Однако, когда Касси был предложен выбор между ярмаркой в Олтоне и Вьярдом, она, вынуждена признать, предпочла ярмарку; надеюсь, что тебя это не обидит; если обидит, тебе лишь останется надежда на то, что некая маленькая Энн отмстит за твои обиды, аналогичным образом предпочтя ярмарку в Олтоне своей кузине Касси. Мы же тем временем решили отложить визит к тебе до понедельника – надеюсь, это не вызовет никаких неудобств. Вот только бы погода не подстроила нам очередную пакость. Я всяко должна, если появится такая возможность, приехать к тебе раньше среды, поскольку в среду отправляюсь на неделю-другую в Лондон с твоим дядюшкой Генри, которого там ждут в воскресенье. Если в понедельник будет слишком грязно для прогулок и мистер Лефрой любезно за мною заедет, я буду ему чрезвычайно признательна. Касси, возможно, тоже к нам присоединится, а твоей тетушке Кассандре придется ждать другой возможности.
С самыми наилучшими пожеланиями, дорогая Анна,
Дж. Остин
Однако еще до того, как истекла неделя-другая, – а именно таким сроком она намеревалась ограничить свой визит на Ханс-плейс, – брат ее заболел и 22 октября находился в такой опасности, что она написала в Стивентон, дабы вызвать в город отца. Письмо провело в дороге два дня и достигло цели в воскресенье 24-го. Но и тогда отец ее не смог сразу же двинуться в путь. Вечером они с женой доехали до Чотона, и только на следующий день он вместе с Кассандрой прибыл на Ханс-плейс. Генри Остин страдал от навязчивой лихорадки и несколько дней провел на пороге смерти, однако после приезда брата и сестер ему стало легче, и состояние его улучшалось столь стремительно, что брат смог отбыть уже в конце недели. Для Джейн это был период великих треволнений и душевного напряжения, и некоторые из ее родных навсегда остались при мнении, что это и подорвало ее здоровье. Она была крайне слаба и изнурена, когда банк, в котором ее брат Генри был партнером, лопнул, в результате не только сам он лишился всего, но и серьезно пострадали многие из его родных. Джейн достаточно оправилась, чтобы летом 1816 года вместе с сестрой нанести несколько визитов, в том числе и в Стивентон – то оказалась последняя поездка в дом ее детства. Последняя записка, которую сохранила миссис Лефрой, датирована следующим образом…