Генриетт-стрит, 2 марта 1814 г., среда

Путешествие прошло совершенно удовлетворительно, в Кобэме оказалось чрезвычайно уютно. Мне не удалось заплатить мистеру Харрингтону! Это была единственная неприятность во всей этой истории. Я, соответственно, верну тебе его счет, равно как и мамины два фунта, и ты можешь тоже попытать счастья. Читать мы начали только в Бентли-Грин. Генри высказывается одобрительно, причем большего желать не могла бы даже я сама. Он говорит, что роман отличается от двух других, но вроде бы не считает, что в худшую сторону. Он только что выдал замуж миссис Р.[70] Боюсь, что самая занимательная часть для него уже позади. К леди Б. и миссис Н.[71] он отнесся крайне благожелательно и вовсю хвалит описания персонажей. Он их всех понимает, проникся симпатией к Фанни и, как мне кажется, уже догадывается, что будет дальше. Я прошлым вечером дочитала «Героиню»[72], было очень интересно. Не могу понять, почему Джеймсу этот роман так не понравился. Меня он замечательно отвлек. По спальням мы разошлись в десять. Я очень устала, но спала на удивление крепко, сегодня отлично себя чувствую, а Генри на данный момент вроде как ни на что не жалуется. Из Кобэма мы выехали в половине девятого, покормили лошадей и позавтракали в Кингстоне, а сюда прибыли много раньше двух. На пороге нас встретил приятнейший улыбчивый мистер Барлоу и в ответ на наш вопрос, есть ли какие-то новости, ответил, что сильны ожидания мира. Я поднялась к себе в спальню, распаковала шляпную картонку, отправила два письма мисс П. двухпенсовой почтой, приняла у себя м-м Б., а теперь пишу в одиночестве за новым столом в гостиной. Падает снег. Вчера была легкая метель, ночью крепкий мороз – в результате дорога от Кобэма до Кингстона хорошо схватилась; дальше же она оказалась грязной и тяжелой, и до начала Слоан-стрит Генри добавил пару коренных. Соответственно, его собственным лошадям не так уж сильно досталось. Пока мы ехали по улицам, я высматривала вуали и, к удовольствию своему, обнаружила несколько штук на вульгарных головах. Ну а как там дела у вас? – в особенности у тебя, после всех вчерашних и позавчерашних треволнений. Надеюсь, и этот визит доставил Марте удовольствие, а вы с маменькой отведали своего пудинга с говядиной. Уверяю тебя, что завтра по пробуждении обязательно буду думать про трубочиста. На субботу мы взяли места в Друри-Лейн, однако из-за Кина такой ажиотаж, что достать удалось только третий и четвертый ряд. Впрочем, речь идет о центральной ложе, так что, надеюсь, мы ничего не упустим. «Шейлок» – самая подходящая пьеса для Фанни, полагаю, она не очень расчувствуется. Только что заезжала миссис Перигорд. Заявила мне, что мы должны ее хозяину за покраску шелка. Мое бедное старенькое муслиновое платье пока никто не красил. Впрочем, обещали неоднократно. Безжалостные они люди, эти красильщики! Все начинают с того, что макают собственные души в пурпур греха. Сейчас вечер. Мы выпили чаю, и я промчалась через третий том «Героини». Дальше не хуже, чем в начале. Очаровательный бурлеск, тем более что в стиле Радклиф[73]. Генри читает дальше «Мэнсфилд-парк». Он восхищается Г. Крофордом, то есть по-настоящему восхищается как умным и воспитанным человеком. Делюсь с тобой всеми приятными новостями, зная, как они тебя порадуют. До нас дошли слухи, что мистером Кином восхищаются даже больше прежнего. Хороших мест в Друри-Лейн не достать на ближайшие две недели, но Генри твердо намерен обзавестись билетами на послеследующую субботу, когда ожидается твой приезд. Передай мой душевный привет маленькой Касс. Надеюсь, ей прошлой ночью сладко спалось у меня в постели. Я еще не видела в Лондоне ни одного человека с таким же длинным подбородком, как у доктора Синтакса, и никого такого же корпулентного, как Гогмаголикус.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. Остин