Годмершем-парк, 3 ноября, среда

Ненаглядная моя Кассандра!

Этот знаменательный день рождения я отмечу тем, что напишу тебе, а поскольку перу моему свойственно разбегаться, постараюсь сбивать строки потеснее. Вчера мне как раз хватило времени насладиться твоим письмом, а потом мы с Эдвардом сразу же отправились на двуколке в Кентерб., и я по дороге поделилась с ним главными новостями.

Мы от души порадовались тому, что Генри идет на поправку, остается надеяться, что погода позволит всю эту неделю каждый день выходить на улицу – так ему проще будет подготовиться к тому, что он спланировал. Если он чувствует себя неплохо, поездка в Оксфордшир наверняка пойдет ему на пользу, поскольку поднимет настроение.

Как так вышло, что я не посвятила тебя в подробности планов Эдварда? Так вот, планы его таковы: в субботу 13-го отправиться в Ротам, провести там воскресенье, в понедельник приехать в город к ужину и, если Генри не станет возражать, пробыть у него целый день, скорее всего вторник, после чего в среду уехать в Чотон.

Однако теперь и мне будет неспокойно, если я хотя бы немного не погощу у Генри – если только он сам не против; из-за его болезни и унылого времени года у меня возникло ощущение, что с моей стороны будет просто ужасно не предложить ему свое общество, так что, если только не существует какого-то известного тебе препятствия, я бы очень хотела, чтобы ты передала ему мой горячий привет и сообщила, что я с удовольствием останусь на десять дней или две недели на Генриетт-стрит, если он меня примет. Более двух недель я не предлагаю, потому что и так довольно много времени проведу вдали от дома, но для меня, как всегда, общество его будет большой отрадой. Касательно тебя я не испытываю особых сожалений или угрызений совести, поскольку мы обязательно проведем вместе полтора дня, а также поскольку Эдвард прогостит у тебя не менее недели. Мой план состоит в том, чтобы по дороге домой на несколько дней заехать в Букхэм, и я очень надеюсь, что Генри любезно поможет мне преодолеть часть пути туда. Я получила очередное из двух-трех дюжин любезных приглашений миссис Кук с предложением встретить меня где угодно во время ее прогулки.

Фанни почти оправилась от простуды. В воскресенье она большую часть дня продремала у себя в комнате, и это очень помогло, однако меня сильно тревожит, как она перенесет сегодняшний день: она поехала в Кентерб. с мисс Клюз, Лиз. и Мар-ной, а погода для человека с расстроенным здоровьем слишком ненастная. Мисс Клюз ездит в Кентерб. с самого своего возвращения, так что это лишь очередной визит.

Мы с Эдвардом восхитительно провели утро во время поездки туда, я получила огромное удовольствие; впрочем, еще до нашего возвращения погода изменилась, мы явились домой под дождем, который грозил усилиться. Нам, впрочем, он не причинил никакого вреда. Эдвард, как положено мировому судье, отправился посетить местную тюрьму и взял меня с собой. Я была ему признательна и испытала все те чувства, которые, полагаю, испытывает каждый, посещая подобные заведения. Иных визитов мы не наносили, только уютно погуляли вдвоем и походили по магазинам. Я купила билет на концерт и букетик цветов себе на старость.

А теперь, с неподражаемой ловкостью меняя тему со смешного на серьезное, расскажу тебе кое-что про тех, кто в Бате, – а они по-прежнему в Бате, поскольку на прошлой неделе случился приступ подагры. Состояние леди Б. настолько хорошо, насколько это возможно в нынешних обстоятельствах, – доктор П. утверждает, что это доброкачественная подагра; настроение у нее лучше обычного, но сможет ли она путешествовать, разумеется, пока сказать трудно. Я почти уверена, что Эдвард тоже поедет в Бат, если только они не успели его покинуть, пока он находился в Хэмпшире; если поедет, то из Стивентона, а потом вернется прямиком в Лондон, не заезжая в Чотон. Подобная задержка ему совершенно не по нраву. Однако, полагаю, будет совсем недурно, если доктор П. осмотрит леди Б. в момент обострения подагры. Харриот этого очень хотела.

Погода, похоже, улучшается. Вот бы улучшился и мой почерк.

Славный мистер Огл! Надо сказать, что все панорамы он смотрит бесплатно, его везде пускают без билета; он восхитителен! Иного общества и не требуется.

Рада слышать, что мы с большой вероятностью хоть одним глазком увидим на Рождество Чарльза и Фанни, но не заставляй бедную Касс присутствовать, если ей это совсем не по нраву. Ты совершенно правильно поступила с миссис Ф. А. Присланные тобою новости касательно «Г. и П.» доставили мне большое удовольствие. Никогда не видела, чтобы его рекламировали.

Харриот сегодня осведомилась в письме к Фанни, продают ли в Бедфорд-хаусе ткань на мантильи – если да, она будет крайне признательна, если ты попросишь прислать ей образцы с указанием ширины и цен; они могли бы приехать из Чаринг-Кросса почти в любой день недели, но, если требуется немедленная оплата, им это не подходит, поскольку пылкий архиепископ говорит, что немедленно расплатиться она не сможет. Мы с Фанни подозреваем, что такой материи у них нет.

Как мне представляется, на сей раз Шереры все-таки уедут; Джозеф ночевал здесь в последние два дня, и не исключено, что отъезд назначен прямо на сегодня. Миссис Шерер вчера заходила попрощаться. Погода, похоже, опять ухудшается.

Мы завтра ужинаем в замке Чилем, надеюсь, это будет занимательно, но куда большего я жду от концерта на следующий день, где ожидаю увидеть некоторых из тех, с кем очень хочу повидаться. Нам предстоит встреча с обществом из Гуднестона, леди Б., мисс Хоули и Люси Фут, я также собираюсь встретиться с миссис Гаррисон, мы с ней поговорим про Бена и Анну. «Дорогая миссис Гаррисон, – скажу я ей, – сдается мне, молодой человек отчасти унаследовал ваше фамильное безумие, и хотя порой создается впечатление, что толика безумия есть и в Анне, мне кажется, она по большей части унаследовала его по материнской линии, не по нашей». Вот что я собираюсь сказать, и полагаю, что дать мне достойный ответ ей будет непросто.

Я снова перечитала твои письма, чтобы развеяться, ибо сильно устала, и поразилась красоте твоего почерка: местами действительно очень красиво – буквы такие мелкие и аккуратные! Вот бы и мне научиться столько вмещать на один лист бумаги[69]. В следующий раз постараюсь растянуть письмо на два дня: целое длинное послание зараз – очень утомительно. Надеюсь в воскресенье вновь получить от тебя весточку, а потом в пятницу, за день до нашего отъезда. Полагаю, что в понедельник ты поедешь в Стритем повидать смиренного мистера Хилла и отведать дурного хлеба от тамошнего пекаря.

Хлеба мы едим все меньше. Надеюсь, это отразится в маменькиных счетах на следующей неделе. Я получила от нее чрезвычайно любезное письмо, целый лист писчей бумаги, полный незамысловатых домашних новостей. В первый из двух дней туда приезжала Анна. Отослать Анну и залучить Анну – две совершенно разные вещи. Сейчас самое подходящее время для визита Бена, поскольку мы, грозные и страшные, в отлучке.

Я не собиралась есть, однако мистер Джонкок пришел с подносом, так что придется. Я одна. Эдвард ушел в свои леса. В данный момент пять столов, двадцать восемь стульев и два камина в моем единоличном распоряжении.

Мисс Клюз приглашена с нами на концерт; место и билет моего брата в ее распоряжении, поскольку сам он пойти не может. В тот самый день ему необходимо встретиться в Милгейте с другими доброжелателями Кейджей, дабы обсудить предложенную альтернативу дороге на Мейдстоун, в которой Кейджи крайне заинтересованы. Утром сюда пожалует сэр Брук, а в Эшфорде к ним присоединится мистер Дидс. Необходимость пропустить концерт сквайра не очень расстроит. Мы, соответственно, пойдем компанией из трех дам и еще трех дам встретим на месте.

Какой у Генри удобный экипаж и сколько от него пользы его друзьям! Кто им будет пользоваться следующим? Я очень рада, что Уильям уехал добровольно и без ссоры. Склонность жить в сельской местности – простительный недостаток. В нем больше от Кауперов, чем от Джонсонов, – ему милее ручные зайчики и белый стих, чем могучие валы человеческого бытия на Чаринг-Кросс.

Ах! Мисс Шарп в очередной раз мне польстила. Она изумительная подруга. Выходит, и в Ирландии меня читают и ценят. Существует некая миссис Флетчер, жена судьи, дама в возрасте, очень добрая и умная, которой очень любопытно узнать про меня побольше – какова я и все такое. При этом по имени она меня не знает. Все это выяснилось через миссис Каррик, не через миссис Гор. Ты предположила неправильно.

Я не теряю надежды наконец-то увидеть свой портрет на Выставке – вся в белом и красном и голова набок; а может, я и вовсе выйду замуж за юного мистера Д'Арблея. Полагаю, что тем временем задолжаю милейшему Генри очень много денег за печать и пр.

Очень надеюсь, что миссис Флетчер получит удовольствие от «Г. и П.». Если я останусь в Х. Ш. и если ты в ближайшее время будешь писать домой, не могла бы ты намекнуть, как в действительности обстоят дела? Я вряд ли соберусь писать туда в ближайшие десять дней, так как отправила письмо только вчера.

Фанни твердо решила, что некий мистер Бретт обязательно должен жениться на некой мисс Доре Бест из здешних краев. Как мне кажется, Генри не возражает. И скажи мне: где же спали мальчики?

В понедельник приехали Дидсы и останутся до пятницы, так что последнюю песнь мы допоем бравурно. Они привезут Изабеллу и одного из старших, а в четверг отправятся в Кентерб. на бал. Я буду рада с ними повидаться. Полагаю, нам с миссис Дидс необходимо здраво побеседовать.

Эдвард не пишет Генри, потому что ему очень часто пишу я. Благослови тебя Господь. Буду очень рада увидеть тебя снова и сердечно поздравляю с днем рождения. Бедный лорд Хауард! Как он по этому поводу рыдает!

Искренне твоя,

Дж. О.

Генриетт-стрит, 10, Ковент-Гарден, Лондон – для мисс Остин