Февраль

Кратко отвечу на твое письмо, дорогая Кассандра. Вряд ли в моем послании найдутся еще какие-нибудь достоинства, хотя кто знает, оно может оказаться неожиданно длинным и приятным. Меня очень порадовало все, что ты нашла нужным мне сказать, прочитав книгу полностью, и похвала Фанни мне тоже очень по сердцу. Я более или менее надеялась на нее, но полной уверенности не испытывала. Мне довольно того, что ей понравились Дарси и Элизабет. Даже если всех остальных она терпеть не может, не важно. Сегодня утром я получила ее мнение в ее собственном изложении, однако твой краткий пересказ, который я прочитала первым, был и остается не менее ценным. Мне, разумеется, пишут одни похвалы, но и более точная истина, которую она сообщила тебе, достаточно хороша… Среду мы провели довольно приятно, хотя хотелось бы, чтобы хозяин дома меньше волновался и суетился и усерднее поддерживал беседу. После того как миссис… упомянула, что отправила отвергнутые послания[52] миссис Х., я заговорила с ней про книгу и выразила надежду, что та не оставила ее равнодушной. Ответ был таков: «Ах, господи, да, конечно, очень занятно, там открывают дом и играют на скрипках!» Что эта несчастная женщина имела в виду? Я не стала выяснять. Как только составилась пария в вист и нависла угроза круглого стола, я, воспользовавшись маменькой как предлогом, удалилась, оставив за круглым столом ровно столько же человек, сколько сидело у миссис Грант[53]. Надеюсь, у них общество собралось столь же приятное. Маменька чувствует себя очень хорошо, развлекается тем, что вяжет перчатки, и пока ни в каких иных занятиях не нуждается. Мы с ней читаем наперегонки. Она – «Путешествия по Испании» сэра Джона Карра, а я – выпущенное Обществом октаво «Заметки о военной политике и учреждениях Британской империи» капитана Пэсли из инженерных войск – поначалу я против этой книги взбунтовалась, но, вчитавшись, обнаружила, что она очень мило написана и крайне занимательна. В автора я влюблена не менее, чем в Кларксона или Бьюкенена[54] или даже в обоих мистеров Смитов. Впервые я вздыхаю по военному, однако он действительно пишет необычайно живо и одухотворенно. Вчера нам доставили «Письма миссис Грант»[55] с наилучшими пожеланиями от мистера Уайта; я, впрочем, отправила их с наилучшими и прочими пожеланиями мисс П. и смею надеяться, что при том количестве читателей и держателей книг, какое имеется в Чотоне, я без особого труда избавлюсь от этих писем еще на пару недель. На вторую неделю я переправлю миссис Грант к миссис… Ей, полагаю, решительно все равно, какие две недели из двадцати шести таковых в году эти три тома пролежат у нее на столе. У меня поинтересовались, в чем состоял стародавний обряд «Колокол, книга и свеча», но я не смогла ответить. Возможно, там, где ты сейчас, тебе удастся что-то узнать о его происхождении. Дамы, которые читают эти огромные, непомерно глупые, толстые тома-кварто, которые вечно попадаются в столовых, наверняка знают все на свете. Я формат кварто ненавижу. Книга капитана Пэсли слишком хороша для такого общества. Им не понять человека, способного ужать свои мысли до октаво. У сэра Дж. Карра я узнала, что на Гибралтаре не существует губернаторской резиденции. Придется заменить его на дом начальника полиции.