Слоун-стрит, 25 апреля, четверг

Ненаглядная моя Кассандра!

Возвращаю комплимент и благодарю тебя за неожиданное удовольствие, которое доставило мне твое вчерашнее письмо, – поскольку я люблю неожиданные удовольствия, твое послание меня очень обрадовало; право же, тебе ни в коем случае не нужно извиняться за свое письмо, потому что оно просто замечательное – впрочем, не настолько, чтобы не написать новое.

Думаю, Эдвард недолго будет страдать от жары, – судя по сегодняшней погоде, я подозреваю, что скоро на северо-востоке распространится приятная прохлада. У нас по-прежнему жарко, представь себе, как и тогда, когда ты у нас гостила, но я совсем от этого не страдаю и не чувствую такого уж сильного неудобства, ведь в сельской местности такое случается. Все только и говорят о жаре, а я мысленно направляю ее в сторону Лондона.

Я радуюсь за нашего нового племянника и надеюсь, что если ему суждено когда-нибудь быть повешенным, то не раньше, чем мы станем слишком стары, чтобы беспокоиться об этом. Большое утешение, что все так быстро и благополучно закончилось. Сестры Кёрлинг, должно быть, немало потрудились, чтобы написать столько писем, но, возможно, им понравилась новизна этого занятия; письмо для меня написала мисс Элиза, она сообщает, что брат, возможно, приедет сегодня.

Нет, в самом деле, я никогда не бываю слишком занята, чтобы думать о «Р. и Ч.»[44]. Я не могу ни на миг забыть об этом, как мать не может забыть о собственном младенце, и я очень признательна тебе за расспросы. Мне нужно было исправить две страницы, но последняя только-только подводит нас к первому появлению Уиллоуби. Миссис К. – как это лестно! – сожалеет, что ей придется ждать до мая, но у меня почти нет надежды, что и в июне книга выйдет. Генри не игнорирует мои опасения: он поторопил печатника и сказал, что увидится с ним сегодня. В его отсутствие работа не будет стоять на месте – я собираюсь отправить написанное Элизе.

Доходы остаются прежними, но я добьюсь их роста, если смогу. Я очень рада, что миссис К. проявила интерес, и, чем бы это ни закончилось, я искренне желаю, чтобы ее любопытство было удовлетворено раньше, чем это возможно сейчас. Я думаю, ей понравится моя Элинор, но не могу рассчитывать на это в полной мере.

Наш званый ужин прошел на редкость удачно. Конечно, до этого было много хлопот, тревог и огорчений, но в конце концов все устроилось как надо. Комнаты были украшены цветами и т. д. и выглядели очень мило. Зеркало над каминной полкой нам одолжил мастер, который занимается изготовлением таких зеркал. Мистер Эджертон и мистер Уолтер пришли в половине шестого, и трапеза началась с превосходной камбалы.

Да, мистер Уолтер – а он нарочно отложил свой отъезд из Лондона, что в то время никому не доставило особого удовольствия, как и обстоятельства, из-за которых это произошло, – нанес нам визит в воскресенье и тут же получил от Генри приглашение на семейный обед, каковое он с удовольствием и принял; все недоразумения остались в прошлом, а гость всем очень понравился.

В половине восьмого прибыли музыканты в двух наемных экипажах, а к восьми начала собираться знатная компания. Одними из первых приехали Джордж и Мэри Кук, и я очень приятно провела с ними бо́льшую часть вечера. В гостиной вскоре стало жарче, чем хотелось бы, и мы расположились в смежном коридоре, где было сравнительно прохладно, что давало нам возможность слушать музыку в приятном отдалении, а также первыми видеть каждого вновь прибывшего.

Я была со всех сторон окружена знакомыми, особенно джентльменами, как то: мистером Хэмпсоном, мистером Сеймуром, мистером У. Нэтчбуллом, мистером Гвильмардом, мистером Кьюром, неким капитаном Симпсоном, братом известного тебе капитана Симпсона, а также мистером Уолтером и мистером Эджертоном, и это помимо кухарок, мисс Бекфорд и мисс Миддлтон – в моем ведении было столько гостей, что я едва успевала побеседовать со всеми.

У бедняжки мисс Б. снова обострился старый недуг, и выглядит она еще более изможденной, чем прежде. В начале июня она непременно поедет в Челтнем. Конечно же, мы вели себя со всеми крайне любезно и сердечно. Мисс М. кажется очень счастливой, но она не настолько красива, чтобы украсить собой лондонские гостиные.

Вместе со всеми гостями нас было шестьдесят шесть человек – значительно больше, чем ожидала Элиза, и вполне достаточно, чтобы заполнить заднюю гостиную, а несколько человек расположились в другой комнате и в коридоре.

Музыка была на редкость хороша. Она начиналась (передай Фанни!) песней «Пойке де Парп превозносит Прапелу», а из других песен, которые я помню, были: «В песнях о любви к миру», «Розабелла», «Рыцарь красного креста» и «Бедный жучок». Между песнями были уроки игры на арфе и фортепиано, а играл на арфе Випарт, чье имя, похоже, знаменито, хотя и незнакомо мне. Была там и певица, миниатюрная мисс Дэвис, вся в голубом, выступавшая на небольшом возвышении перед публикой; все подтвердили, что у нее действительно очень красивый голос; музыканты получали огромное удовольствие, демонстрируя то, за что им платили, без кривляния и ужимок. А вот любителей пришлось бы уговаривать, и то неизвестно, согласились бы они хоть на что-то.

Дом опустел только после двенадцати. Если ты хочешь еще каких-либо подробностей, спрашивай, но я, кажется, скорее исчерпала тему, чем раскрыла ее.

Упомянутый капитан Симпсон сообщил нам со слов другого капитана, только что прибывшего из Галифакса, что Чарльз ведет «Клеопатру» домой и что в настоящее время она, вероятно, уже находится в проливе Ла-Манш, но, поскольку капитан С., несомненно, был пьян, когда сообщал нам это, мы не должны полностью полагаться на его слова. Однако это внушает определенные ожидания, и пока я воздержусь от писем Чарльзу. Я бы предпочла, чтобы он не приезжал в Англию, пока я не окажусь дома, а гости из Стивентона не уедут.

И маменька, и Марта с большим удовлетворением описывают поведение Анны. Она – настоящая «Анна с вариациями», но пока что не дошла до последней вариации в цикле, потому что обычно эта пьеса всегда самая яркая и эффектная; сейчас она где-то на третьей или четвертой, а эти вариации, как правило, просты и симпатичны.

Твоя сирень пока не расцвела, а наша уже цветет вовсю. Конские каштаны совсем распустились, вязы – почти. В воскресенье я с удовольствием прогулялась по Кенсингтонскому саду с Генри, мистером Смитом и мистером Тилсоном; вокруг было так свежо и прекрасно!

В субботу мы все-таки сходили на спектакль.

Мы пошли в «Лицеум» смотреть «Лицемера», старую пьесу, списанную с мольеровского «Тартюфа», и получили большое удовольствие. Даутон и Мэтьюз были хороши; миссис Эдвин играла главную героиню, и игра ее ничуть не изменилась с прошлого раза. А вот возможность увидеть миссис Сиддонс нам так и не представилась – она должна была играть в понедельник, но, поскольку кассир сказал Генри, что нет никаких гарантий того, что выступление состоится, от планов и всех мыслей об этом пришлось отказаться. Особенно мне хотелось бы увидеть ее в роли Констанции[45], чтобы иметь возможность с легкостью обругать за то, что она меня разочаровала.

Генри побывал на выставке акварелей, которая открылась в понедельник, и собирается встретиться с нами там как-нибудь утром. Если Элиза не сможет пойти (а у нее сейчас простуда), позову мисс Бити составить мне компанию. Генри уезжает из города в воскресенье днем, но он намерен вскоре сам написать Эдварду и рассказать о своих планах.

Только что подали чай.

Повремени пока с цветным муслином, если он тебе не нужен прямо сейчас, потому что, боюсь, я не смогу без проблем отправить его тебе с дилижансом.

Элиза простудилась в воскресенье по дороге к д'Антрэгу. На нашей стороне Гайд-парка лошади стали строптивыми: из-за свежего гравия подъем был для них трудным, и они очень плохо слушались поводьев, – полагаю, у одной из них была натерта лопатка. Элиза испугалась, и мы вышли, задержавшись на несколько минут на вечернем воздухе. Она застудила грудь, но сейчас делает все, чтобы поправиться, и я надеюсь, что через некоторое время все пройдет.

Это происшествие помешало мистеру Уолтеру задержаться допоздна, он выпил кофе и ушел. Элизе очень понравился вечер, и она намерена поддерживать новые знакомства; я не вижу в этом ничего предосудительного, кроме того, что эти новые знакомые нюхают табак в больших количествах. Месье, старый граф, – очень красивый мужчина, со спокойными манерами, достойными любого англичанина, и, я полагаю, человек с обширным кругозором и вкусом. Он владеет несколькими прекрасными картинами, которые восхитили Генри так же, как музицирование графского сына порадовало Элизу; и среди них миниатюра, изображающая Филиппа V Испанского, внука Людовика XIV, которая в точности соответствует моим запросам. Игра графа Жюльена просто великолепна.

Познакомились мы только с миссис Лятуш и мисс Ист и сразу договорились провести вечер следующего воскресенья у миссис Л. и еще ближе познакомиться с семейством д'Антрэг, но месье графу придется обойтись без Генри. Если бы он только говорил по-английски, я бы привязалась к нему всей душой.

Ты когда-нибудь говорила с миссис К. о том, что нужно отказаться от чая? Элиза только что снова заговорила об этом. Она обнаружила, что отказ от чая способствует более крепкому сну.

Я скоро напишу Кэтрин, чтобы договориться о встрече, которую собираюсь назначить на четверг. Пока что встречи у нас назначены только на воскресенье. Из-за простуды Элизы рекомендуется соблюдать тишину. О ее приеме есть упоминание в утренней газете. Мне жаль слышать о состоянии бедной Фанни. Полагаю, именно это и будет залогом ее счастья. Больше мне нечего сказать.

С наилучшими пожеланиями,

Дж. О.

Передай от меня сердечный привет моей крестнице.

Годмершем-парк, Фавершем – для мисс Остин через Эдварда Остина, эсквайра