Но и влияния Лозовского не хватило для нового карьерного взлета Петрова. Щербаков его кандидатуру не утвердил.

К Лозовскому прислушивались, потому что он озвучивал линию партии: его заявления “согласовывались с наркомом В. М. Молотовым, в отдельных случаях – с И. В. Сталиным”[1575], – пишет Олеся Баландина. Лозовский умел общаться с прессой, “был очень умен и всегда имел наготове шутку, если вопросы репортеров становились слишком”, – замечала фотограф из Америки М. Борк-Уайт.[1576]

Однако реальная власть принадлежала не ему. “С Лозовским я работал в годы войны, когда он был начальником Совинформбюро, – вспоминал Илья Эренбург. – Он остался в моей памяти человеком мягким, глубоко порядочным; он хорошо знал рабочий класс Запада, но никакой власти у него не было – по любому вопросу ему приходилось запрашивать Молотова или Щербакова”.[1577]

Щербаков утвердил в должности заведующего литературной группой не Петрова, а драматурга Афиногенова.

Афиногенов был человеком Фадеева. Секретарь Союза писателей хорошо знал его со времен РАППа, а после гибели Афиногенова стал опекуном его дочерей.

Впрочем, и Петров оказался в руководстве литературной группы, но стал ли он заместителем Афиногенова, неясно. На должность заместителя Афиногенов хотел поставить еще одного человека Фадеева[1578] – редактора Совинформбюро Бурского. Но у Бурского возник конфликт с Лозовским. Бурскому даже не давали постоянного пропуска в Совинформбюро. Бурский жаловался Щербакову, что Лозовский не приглашает его на совещания, что работать приходится “в обстановке оскорбительного подозрения и недоверия”.[1579] Возможно, в литературной группе какое-то время было двоевластие.

Вот передо мной документ – служебная записка Щербакову, подписанная одновременно А. Афиногеновым и Е. Петровым. Они предлагают “закрепить за Совинформбюро” Михаила Шолохова. Он писатель с мировым именем, его можно будет эффективно использовать для “иностранной пропаганды”, то есть для публикаций в заграничных изданиях. Но мне интереснее не эта инициатива, а последовательность подписей. Сверху стоит подпись Афиногенова, ниже – Петрова.[1580]

15 октября 1941 года директиву Щербакова об эвакуации передали Фадееву “товарищи Афиногенов, Бурский, Петров”.[1581] Именно в таком порядке. В эти дни Петров лично занимался эвакуацией писателей: “Когда мне нужно было уезжать из Москвы, в эвакуацию, и пришел за мной Е. Петров, страшно серьезный, в шинели и с пистолетом…”[1582] – вспоминал Всеволод Иванов.

29 октября во время бомбежки осколок попал в окно здания ЦК на Старой площади и смертельно ранил Александра Афиногенова. Он руководил литературной группой немногим больше месяца. После его гибели Евгений Петров на какое-то время стал заведующим литературной группой, однако в этой должности его снова не утвердили. Лозовский рекомендовал на этот пост Петра Павленко. На этот раз Щербаков поддержал своего заместителя.

Судя по обрывочным сведениям, сохранившимся в архивах, в Совинформбюро шла постоянная подковерная борьба, в которой мог участвовать и Евгений Петров. Его старший брат к высоким должностям в то время не стремился.