К удивлению Маккенны, Пелон и Юный Мики, которые начали пить кофе одновременно с ним, чашку за чашкой, вскоре принялись клевать носами. В течение получаса оба уснули. Старая Малипаи встала от костра. Она плюнула на спящего Юного Мики и накинула одеяло на плечи Пелону.

– Он славный мальчик, – оправдываясь, заявила она Маккенне. – Я вовсе не собиралась класть снотворное им в кофе, да он не оставил мне выбора. Не могу забыть, что он лишь наполовину из апачей.

– Мы глубоко обязаны тебе, мать, даже нашей жизнью, быть может, если я смогу найти какой-нибудь способ обратить на добро тот шанс, который ты нам подарила.

– Я знаю способ! – пропела Фрэнси Стэнтон.

Маккенна поглядел на неё в изумлении.

– Ты поняла, что я сказал? – спросил он. – Где ты прятала до сих пор свой испанский язык?

– Ничего я не прятала. Работа вместе с Малипаи обгоняет всякую школу на целую милю, вот и всё.

– Ну, я думаю! – восхищённо произнёс Маккенна.

– Нет времени на думание, – энергично промолвила девушка. – Пошли, пора укладываться.

Она поднялась, но Маккенна не пошевелился.

– Куда это ты направляешься? – спросил он.

– Прочь отсюда. Золото наше при нас. Они спят. Малипаи предлагает нам двигаться. Ну, и пошли.

– И как ты намерена вывезти «наше золото» вверх по тропе? – едко спросил Маккенна. – Наши доли будут весить столько же, сколько весит один человек, и крупный. Наши лошади повезут этого лишнего человека. Пелон и Юный Мики поймают нас, прежде чем мы доберёмся до фургонного тракта. Завтра к этому времени нас уже не будет.

– Но это же случится с нами и здесь, по словам Малипаи.

– Да, но я придумаю что-нибудь ещё. Впереди ещё большая часть ночи.

Фрэнси Стэнтон пронзила его взглядом.

– Глен, то же самое ты говорил и в первую ночь там, у Нечаянных Трав. Всё, что ты с той поры делал, – это сидел и думал.

– С этим у меня беда, – признал Маккенна.

– Ну а у меня – нет!

– Более справедливых слов трудно представить, – он поглядел на неё, нахмурившись. – Фрэнси, единственный способ для нас подняться по этой скале и спастись вместе с нашей долей золота – это если Малипаи и вьючная лошадь пойдут с нами под грузом. Да, и Хачита тоже, для охраны тыла. Ну, если ты берёшься это устроить, я пойду с тобой.

Девушка, не опуская глаз, смотрела на Маккенну.

– Я уже устроила свою половину дела, – сказала она, – Малипаи едет с нами. Я обещала, что она сможет жить у нас.

– У нас?

– Ну, ведь мы собираемся иметь свой дом, не так ли?

– Фрэнси, ты сумасшедшая.

– Может быть. Но я своё сделала. Теперь очередь за тобой.

– Ты имеешь в виду Хачиту?

– Это ты сказал, что нам нужно взять его с собой.

Маккенна нерешительно поглядел по ту сторону золотой кучи, разложенной на парусине. Мимбреньо, потомок Мангаса Колорадоса, не пил кофе. Он сидел, следя за парой белых людей.

Маккенна прочистил горло.

– Амиго, – улыбнулся он, – мы здесь обсуждали предложение о том, чтобы покинуть это место, пока Пелон и Юный Мики спят. Мы полагали просить тебя поехать с нами.

Большой апаче печально покачал головой.

– Я не могу этого сделать, белый друг, – промолвил он. – Я должен вспомнить то, о чём мой умерший друг велел мне помнить. Пока я этого не сделаю, я не смогу уйти отсюда.

Маккенна нахмурился и поглядел на Фрэнси. Девушка ожидала от него действий. Внезапно он понял, что ему и правда пора действовать. Сидением да раздумьем ничего не сдвинешь. Маккенна повернулся к Хачите и быстро сказал ему, что он, и белая девушка, да старуха отправятся вместе с вьючной лошадью и своим золотом, с сожалением оставляя его здесь, своего верного друга-апаче, в обществе Пелона и Юного Мики.

К его досаде, великан воин медленно помотал головой.

– Это невозможно, белый друг, – сказал он. С этими словами он достал из чехла на поясе свой метательный топор. – Пока я не вспомню то, что должен, о Сно-Та-Хэй, – объяснил он, – никто не покинет этого каньона.

– Но ведь ты можешь никогда не вспомнить! – вскричал Маккенна, совершенно потрясённый этим несчастным поворотом судьбы. – И мы все останемся сидеть, пока не состаримся, как Малипаи!

Хачита мрачно кивнул. Он держал топор в равновесии, поворачивая рукоять в своей огромной руке. Блики костра отсвечивали кровью на его отточенном лезвии. Хачита поглядел на него, затем на Глена Маккенну.

– Да, – сказал он, – может быть, так и будет.