Слава богам, никто не слышит мои мысли в течение рабочего дня. Мозг мой, ты непостижим, ты словно клубок переплетенных нитей, которые не распутать, не проследить, куда они ведут. Никто не видит, какие картины рисует мое воображение. Нет-нет, там редко бывают совсем уж противозаконные мечты, разве что иной раз хочется кому‐то врезать. Но все же. Если представить чат, в который ежесекундно падают сообщения – мысли коллег, работающих ежедневно бок о бок… Ох нет. Хорошо, что телепатия лишь миф.

Несмотря на систематические опоздания (такие записи делали учителя еще в моих школьных дневниках), частенько я прихожу в наш отдел одной из первых. Обычно там сидит только Авченко, которая бубнит себе под нос промо-тексты, пока их пишет или вычитывает. Утром наш опенспейс просторен, светел и тих. И даже хочется работать, чувствуешь в себе силы, счастье и любовь ко всему миру. Открываю трекер задач, контент-план и даже не захожу в соцсети, о нет, не сегодня, когда мне так хочется быть полезной работодателю, устроившему такой уютный офис и дающему мне ежемесячно такую приятную зарплаточку. Намечаю дела на сегодня, решаю начать сразу с интересной, но сложной задачи, а пока отправляюсь за кофе. Болтаю у аппарата с Верой, которая при этом посматривает, не тырю ли я прямо у нее из-под носа божественное молоко, наконец, с дымящейся кружкой возвращаюсь в отдел. Там уже стало людно и шумно. Как это я каждый раз забываю, что они все приходят спустя минут десять-пятнадцать после меня, и надежда на тишину и ясность улетучивается! Шорох, телефонные звонки, нестройный хор клавиатур, выдвигаемые и задвигаемые постоянно ящики, у кого‐то из наушников приглушенно жужжит музыка, из коридора доносится смех, и теперь так будет следующие восемь часов, пока народ не начнет расходиться по домам. Ну вот. Любовь к миру, желание работать и свершать – куда вы?

Напротив меня сидит Анвар. Я вообще без понятия, почему он сидит в отделе маркетинга, может, стола не нашлось. Хотя я даже не знаю, чем он занимается… Логистика? Отгрузка? 1С? Что‐то такое. Анвар – крупный молодой татарин с красивыми воловьими глазами – любит поесть за рабочим столом. Ну да, у нас нет столовки, поэтому многие обедают прямо на месте чем‐нибудь принесенным из дома в лотках или шурша пакетами из магазина. Но это раз в день. А Анвар ест постоянно. Он отгорожен от меня огромным монитором, поэтому еду я обычно угадываю по запаху. Яблоко. Теперь апельсин. Это, кажется, что‐то с рыбой. О, «докторская» – запах, знакомый с детства. А теперь ничем не пахнет, зато раздается звучный хруст, наверное, хлебцы (он все‐таки пытается иногда худеть). А теперь он заваривает вонючий травяной чай. Ох, Анвар.

От бурной деятельности тесно сидящих людей часа через два становится душно. Я терплю и молчу, потому что знаю: скоро кто‐то тоже заметит и включит кондиционер, а он дует прямо мне в шею. Если можно еще немного потерпеть духоту, я лучше так. Вот, включили. Теперь дует. Закутываюсь в шарф, надеваю кофту с капюшоном. Продолжаю думать всякое нехорошее. В молчании кто постигнет мысли мои? Слава Энки, никто.

Есть хочется.

Поела. Теперь спать хочется.

У Веры на ресепшене какой‐то стендап – ржач и вопли. Невозможно сосредоточиться. К Анвару пришел сисадмин, и теперь они треплются о машинах, пробках и авариях. Я сойду с ума, сойду с ума. Да хватит уже шуршать пакетом!

Телефон.

– Да, дописываю. Пришлю через пять минут.

Дописываю и отсылаю, не перечитывая. Ну нафиг, мне больше не хочется трудиться на благо конторы, богов и великого офисного царства. Уже полшестого. Саша Кашина достает термос, наливает в чашку какую‐то странную густую жидкость. Все косятся на нее, но молчат, пока мощный аромат не достигает каждого.

– Саша, что это у тебя? – спрашивает бестактная Авченко.

Саша, считающая себя аристократичной и утонченной, высокомерно смотрит на Наташу.

– Это диетический суп. Мне надо есть горячий полезный суп по вечерам, потому что у меня слабый желудок.

– У меня, кажется, тоже слабый желудок, – шепчет Юра, прикрывая рот рукой, словно его сейчас вырвет. Саша прекрасно слышит шутку, но мрачно молчит, прихлебывая жутковатую массу из чашки.

Без пятнадцати шесть приходит курьер, приносит пробники для Наташи. Она открывает каждый и нюхает – запах фруктового шампуня и лавандового мыла разливаются по всей комнате. Все же лучше, чем Сашин суп. Я уже ничего не могу и тупо смотрю в монитор. Кстати, что там с пенсией? Надо посчитать дни. Нежная худенькая Алла, похожая на ангела, вдруг достает платок и сморкается в него с трубным слоновьим ревом. Вот это да!

Шесть. Скоро домой. Юрик зовет курить. Возвращаемся в полседьмого – офис заметно опустел. Нормально они уходят так рано, когда пришли в начале двенадцатого! Юрик пожимает плечами: просто начальства сегодня нет. Когда нет в офисе Энлиля, домы и храмы не строятся, растения не растут, не колосится пшеница, не проливается дождь, принтер не печатает, ни один винчестер не жужжит, не закрываются задачи, не проводятся совещания, не работается работа. В воздухе царит адская ароматическая смесь Наташиных пробников, травяного чая Анвара и Сашиного вонючего супа.

– Давай и мы домой что ли.

– Ага.