Билли весело катался по комнате Гаса на удивительно современном рабочем кресле.

– Твоя тётя точно не узнает, что мы тут? – спросил он, оттолкнувшись от кровати так сильно, что едва не влетел прямо в камин.

Гас сел рядом с Кейт на кровать и нахмурился.

– Если ты продолжишь в том же духе, то точно узнает. А пока мы с ней просто стараемся держаться подальше друг от друга.

– Ой, прости. – Билли подкатился обратно к столу, а затем с многозначительным видом повернулся к Гасу. – Может, поменяемся местами? У меня дома и трёх минут не проходит, как кто-то от меня уже чего-то хочет. Сделай уроки. Убери вещи. Помоги с посудой. И так далее.

– Бывают дни, когда со мной вообще никто не разговаривает, – пожал плечами Гас.

– Сомневаюсь, что это намного лучше.

Билли на мгновение задумался и наконец покачал головой.

– Ты прав. Согласен мыть посуду. – Он плюхнулся на кровать, отчего старые пружины заскрипели. – Но, если серьёзно, я до сих пор не могу поверить, что мы первые разгадали эту загадку. В конце концов, не такой уж и сложный стишок. Если живёшь в этом старом доме, догадаться проще простого.

– Представляешь, как Этельда Гренвиль бродит по дому в поисках демонического пасти? – с усмешкой заметила Кейт. – Это ниже её достоинства.

Билли хихикнул.

– Точно. Кстати, про достоинство – разве в письме не было что-то об этом? Я уже половину забыл.

– Сейчас перечитаю, подожди, – ответил Гас.

Он встал и стал возиться с деревянной панелью над прикроватной тумбочкой, пока она с тихим скрежетом не отошла от стены. За ней появилось небольшое углубление, из которого Гас достал чёрный бархатный мешочек и сложенное письмо.

– Ух ты! – воскликнул Билли. – Тайник! Как это круто!

– Я нашёл его случайно, – ответил Гас. – В старых домах такое встречается довольно часто. В конце концов, раньше у людей не было сейфов или банковских ячеек, где можно было бы хранить ценности.

– Чертовски круто.

– И крайне удобно. Я почти уверен, что Барнаби иногда шарит в моей комнате, когда меня нет.

Гас вернул панель на место, вернулся на кровать, развернул страницы и начал читать вслух.

Даркмур-Холл, лето 1910 года

Я не был уверен, сможете ли вы разгадать загадку, но, похоже, я вас недооценил. Однако если вы думали, что уже добрались до цели, то глубоко заблуждаетесь.

Представляю себе ваши лица, когда вместо полного амулета вы вытаскиваете из статуи жалкий каркас. Вы недоумеваете, читая эти строки, ошеломлены, бледны от злости? Надеюсь, что да. Потому что без ветров амулет практически бесполезен.

Вы жадные идиоты. Неужели вы думали, что я так легко отдам его вам? Я дал клятву. Полный амулет достанется только тому, кто достоин его. Достойны ли вы? Тогда докажите это! Вернитесь на место своих злодеяний. Покайтесь в том, что случилось той ночью восемь лет назад.

Тогда вы найдёте ветры.

Но будьте осторожны. Это опасно. Возможно, даже смертельно опасно. Но это будет только справедливо, не так ли? Quid pro quo.

– Ладно, – сказал Билли, когда Гас закончил. – Первое, что нужно понять: мы все согласны, что письмо написал твой прадед?

– Определённо, – кивнул Гас. – Смотрите, в письме указана дата – 1910 год. Августус родился в 1892-м, значит, в тот год ему было восемнадцать. Идеальное совпадение.

Кейт утвердительно кивнула.

– В конце концов, именно он оставил тебе компас.

– Компас! – вдруг воскликнул Гас, быстро вытащив серебряный кулон из кармана.

– Чуть не забыл! Мне обязательно нужно вам кое-что показать.

Он открыл бархатный мешочек и достал амулет. Затем положил компас в отверстие в его центре. Футляр пришёлся как раз впору, а блестящий серебристый металл, из которого были сделаны амулет и компас, был практически одинаковым.

– Смотрите, – сказал Гас. – Компас и амулет удивительно похожи, их очертания совпадают.

– Точно! – воскликнула Кейт. – Ты можешь вставить компас в середину?

– Вот именно, что нет, – пожал плечами Гас и попытался вдавить компас в отверстие. Раздался скрежет, и он сразу же прекратил. – Но, думаю, так и было задумано.

– Может, металл со временем деформировался, – предположил Билли.

– Да, скорее всего. Но всё же я уверен, что компас – это часть амулета.

– Безумие какое-то, – покачал головой Билли.

– Довольно странное безумие, – согласилась Кейт. – Августус прячет амулет, устраивает целую охоту за сокровищем, а потом забирает с собой его часть? Так никто бы и не смог собрать амулет полностью.

– Я тоже этого не понимаю, – согласился Билли. – Вообще, зачем вся эта шумиха с поисками сокровища?

Кейт задумчиво прикусила губу.

– Всё это похоже на испытание.

– Испытание? – переспросил Билли. – Почему? Ты хочешь сказать, что Августус придумал эту головоломку, чтобы амулет не достался тому, кто его не заслуживает?

– Ну, за последние сто лет это сработало как нельзя лучше, – сухо заметил Гас.

Он задумчиво смотрел на письмо.

– Меня удивляет, насколько злобно оно написано. Такое чувство, будто Августус вообще не хотел, чтобы клад нашли.

– Я тоже это заметила, – сказала Кейт. – Он явно радуется разочарованию искателей и называет их жадными идиотами. И похоже, его совсем не заботит, если кто-то погибнет во время поисков.

– Что значит quid pro quo в конце? – спросил Билли.

– Это латынь, – ответил Гас. – Дословно переводится как «это за то», «ты мне, я тебе».

На самом деле это означает: «Как вы поступаете со мной, так и я поступаю с вами».

– Погоди. – Глаза Билли расширились. – То есть выходит, что сто лет назад кто-то умер из-за амулета? Серьёзно, ребята, это уже слишком.

– Да брось, Билли, – фыркнула Кейт. – Ты сам сказал, что это было сто лет назад.

– Всё равно, – настаивал Билли. – Кто сказал, что эта штука вообще того стоит? Мы даже не знаем, что такое эти ветры. Может, Августус просто решил пошутить. А амулет окажется дешёвым барахлом.

– Ну ты и пессимист, – раздражённо сказала Кейт. – У меня такое впечатление, что ты вообще не хочешь найти сокровище.

– Чушь. Я просто не хочу рисковать жизнью ради того, что в итоге окажется пустой тратой времени.

– Я не думаю, что это розыгрыш, – сказал Гас. – Для простой шутки прадед приложил слишком много усилий.

– Тогда почему он такой злобный в письме? – не унимался Билли. – Ему даже всё равно, если кто-то умрёт в погоне за этой штукой. Так говорят только тому, кого ненавидят всей душой.

– Это подводит нас к интересному вопросу, – сказала Кейт. – К кому вообще обращается Августус в письме? К своим родным? Почему он их так ненавидел? И почему спрятал амулет именно от них?

– Это хороший вопрос, – согласился Гас. – И я понятия не имею, как это выяснить.

– В вашей семейной хронике об этом ничего не сказано?

Гас покачал головой.

– Нет, к сожалению. Кроме даты рождения Августуса, о нём почти ничего не написано. И про какой-то конфликт – тоже.

– Ты мог бы спросить у своей тёти, – предложил Билли. – Возможно, она знает, что тогда произошло.

Гас скривился.

– Может быть. Но вряд ли она захочет со мной об этом говорить. Кажется, Августус был белой вороной.

– Может, она поэтому к тебе так относится, – предположил Билли. – Боится, что ты станешь таким же, как он. У вас даже прозвище одинаковое.

– Ладно, подведём итоги, – сказала Кейт. – Сто лет назад в семье Гренвиль случился конфликт, который до сих пор не утих. Августус спрятал амулет и покинул Даркмур навсегда. Он забрал с собой компас – ключевую часть амулета – и передал его потомкам, чтобы только они смогли собрать его заново.

– И вот это мне как раз вообще непонятно, – сказал Билли. – Зачем он это сделал?

Гас пожал плечами.

– Возможно, он надеялся, что семья однажды помирится. И, забрав компас, хотел заставить их действовать заодно.

Кейт задумчиво кусала губу.

– Всё так запутано. Может, если мы разгадаем вторую загадку и узнаем, что означают эти ветры, всё встанет на свои места. Гас, прочитай ещё раз.

Гас откашлялся:

Гас опустил письмо и посмотрел на друзей. – Кто что думает?

Билли покачал головой.

– Я пас. Чёрный король, замок в камне, Нотос… Вообще не понимаю, что это значит.

– Нотос – это один из четырёх ветров в греческой мифологии, – ответил Гас. – Южный ветер, если точнее.

– Что снова приводит нас к компасу и четырём сторонам света, – сказала Кейт, покусывая губу.

– Но как ветры могут где-то скрываться? – спросил Билли. – Ведь ветер – это всего лишь… воздух.

– Может, «ветры» означают что-то другое, – предположил Гас. – Это может быть символом чего-то.

– Вполне возможно, – задумалась Кейт. – В загадке сказано, что ветры укрыты во мраке, то есть в вечной тьме. Есть ли место, где всегда ночь?

– Или где всегда темно, – добавил Гас. – Например, подвал. Или комната без окон.

Кейт вдруг кое-что вспомнила.

– Билли, ты ведь рассказывал, что под Даркмур-Холлом есть целый лабиринт подземелий и катакомб?

– Какая чушь, – ответил Гас раньше, чем Билли успел открыть рот. – В Даркмур-Холле есть подвал, и он довольно большой. Но там хранятся только припасы и несколько старых бутылок вина. Никаких подземелий.

– Обязательно ли эта «вечная ночь» должна быть в Даркмур-Холле? – спросил Билли.

– Это было бы логично, но… – Кейт замерла в раздумьях. Внезапно её лицо просветлело. – Шахта! Вот оно!

Словно наэлектризованная, она вскочила с кровати и зашагала взад-вперёд по комнате.

– Без источника света в шахте царит абсолютная тьма. Вечная ночь!

– К тому же в штольнях полно мест, где можно что-то спрятать, – согласился Гас.

– Ха! – воскликнула Кейт. – Значит, это точно там.

– Не хочу портить вам настроение, – вставил Билли, – но шахта закрыта.

– Но сто лет назад, возможно, она ещё была открыта, – возразила Кейт.

– Нет, её уже закрыли.

– Билли прав, – вздохнул Гас. – Шахта была заброшена в 1870 году. За сорок лет до того, как Августус написал письмо.

– А как насчёт контрабандистов? – вспомнила Кейт. – Миссис Фаррингтон рассказывала мне, что они ещё десятилетиями пользовались туннелями, даже после закрытия шахты.

– В Даркмуре были контрабандисты? – изумился Гас.

– В те времена по всему побережью процветала контрабанда, не только в Даркмуре, – объяснил Билли. – Но теперь в шахту уже никто не может попасть. Все входы либо завалены, либо запечатаны. – Он немного помолчал, а затем добавил: – И даже если бы можно было войти, там слишком опасно. Риск обрушения, затопленные туннели, нокеры…

– Нокеры? – переспросила Кейт. – И что это ещё такое?

– Это призраки шахтёров, которые погибли в забоях[4]. Если туннель вот-вот обрушится, они стучат по стенам, предупреждая об опасности.

– Как мило.

– Это призраки, Кейт. С ними никогда не знаешь, чего ожидать.

– Есть там призраки, нет призраков… Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что речь идёт именно о шахте, – сказала Кейт, снова расхаживая по комнате. – Но, возможно, сначала нам стоит разобраться с чёрным королём, который охраняет вход в «вечную тьму». Вот найдём его и выясним, куда идти дальше.

– Может, это статуя? Или скала, напоминающая короля? – предположил Гас.

– Никогда о таком не слышал, – ответил Билли.

– Что, если поискать в интернете? – предложила Кейт. – У вас тут есть компьютер?

Гас посмотрел на неё так, словно она спросила, есть ли у них телепорт.

– Компьютер? В Даркмур-Холле? Тётя Этель-да считает, что современные технологии – источник всех бед в мире. Поэтому у меня даже телефона нет. Хорошо хоть электричество есть.

– У нас тоже нет компьютера. Слишком дорого, – добавил Билли с сожалением.

Кейт вздохнула.

– У нас есть, но интернет ещё не подключили.

– Можно пойти в библиотеку, – предложил Билли. – Там есть компьютер для посетителей.

– Отлично! Заодно что-нибудь выясним и о шахте.

Билли посмотрел на неё с недоумением.

– Зачем?

– Чтобы убедиться, что туда действительно нельзя попасть.

– Поразительно, – покачал головой Билли. – Таких упрямых, как ты, я в жизни не встречал.

Кейт улыбнулась.

– И это при том, что мы познакомились всего пару дней назад.