В начале 1980-х годов – это личное воспоминание, но его подтвердили сразу несколько человек, учившихся в те годы, – по московским школам прокатилась своего рода эпидемия: ученики старших классов показывали друг другу комплекты открыток с репродукциями работ художника Константина Васильева. Для советских детей, привыкших видеть вокруг живописные изображения пролетарского труда и антивоенные плакаты, эти репродукции были шагом в неизведанное: на них бились с жуткими чудовищами «сильномогучие» богатыри (до пришествия фэнтези и голливудских «ужастиков» было еще далеко), с них смотрели пронзительным взором ведуны и колдуньи, а в пейзажах открывалась какая-то иная древняя Русь, совсем не из учебников. Слово «языческая» тогда было не в ходу, однако, если смотреть из дня сегодняшнего, оно как нельзя лучше отражает впечатления от этих открыток: художник изображал именно языческую Русь.
Конечно, советские школьники нисколько не задумывались о каком-то там язычестве, да и сама религиозная тематика была для них не слишком, мягко говоря, интересна – разве что по контрасту с советской повседневностью; они и не подозревали, что приблизительно в те же годы родноверие пробивало себе дорогу – и в искусстве, как «неведомая Русь», и в литературе, и, самое главное, в обыденной жизни.
Сколько-нибудь стройную хронологию этого процесса выстроить довольно затруднительно, да и вряд ли нужно, поскольку в промежутке с 1980-х по 2000-е годы в славянском родноверии наблюдалось, по сути, броуновское движение различных течений и вероучений, калейдоскоп взаимодействий и конфликтов, слияний и поглощений, расколов и союзов. Поэтому попробуем набросать эту картину, что называется, широкими мазками, не столько по хронологическому принципу, сколько по персоналиям – ибо авторское, индивидуальное начало в отечественном родноверии выражено очень сильно.
Основоположниками современного славянского/русского родноверия принято считать патриарха «языческого социализма» Доброслава (Алексея Добровольского) и волхва Велимира (Николая Сперанского), старейшины общины «Коляда вятичей».
Первый мечтал «возродить русскую нацию и освободить ее от коммунистического ига», практиковал народную медицину, увлекался теософией, но потом, под влиянием книг академика Рыбакова, пришел к язычеству и ратовал за «жизнь в ладу с природой». Поклонялся он не «родным богам», а «тройственной силе» (опять-таки по Рыбакову) народа, родины и природы, но обожествлял и солнце (Ярило). К «васеневскому отшельнику» – он перебрался из Москвы в деревню Васенево в Кировской области – за советами и наставлениями по «правильному ладу» приезжали многие из тех, кто позднее учреждал собственные общины или выбрал индивидуальный путь в родноверии.
Отчасти воззрения Доброслава были откровенно экстремистскими, и некоторые его произведения внесены в Федеральный реестр экстремистских материалов – некоторые, но далеко не все. Делать по этим произведениям вывод о славянском родноверии как таковом, конечно же, неправильно, однако отдельные исследователи, публицисты и журналисты, рассуждая о современном язычестве, предпочитают не замечать, что оно развивается, как и всякое социальное явление, и судят о нынешних язычниках по текстам и заповедям Доброслава – что, разумеется, ведет к пристрастным оценкам, слабо связанным с текущим положением дел.
При всех своих политических предубеждениях Доброслав – важнейшая фигура славянского язычества, «натурфилософ, мистик, идеалист, утопист» (Алексей Гайдуков), тот, кто едва ли не первым провел обряд «раскрещивания», выхода из христианского вероисповедания ради принятия языческого имени, человек, одним из первых, опять же, открыто и официально заявивший о своем выборе в пользу язычества. Поэтому его курган в Васенево – тело Доброслава сожгли по языческому обряду – по сей день является для родноверов местом паломничества.
Коловрат
Предполагается – версии разнятся, но эта выглядит наиболее достоверной, – что именно Доброслав придумал коловрат как главный символ славянского родноверия. Этот восьмилучевой «солнечный круг» появился приблизительно в середине 1990-х годов; рисунки коловрата встречаются в письмах Доброслава, датированных этим временем.
Исследователи полагают, что Доброслав мог позаимствовать изображение круга-гаммадиона (крестообразной фигуры с загнутыми под прямым углом окончаниями перекладин, по форме греческой буквы «гамма») из книги немецкого оккультиста Германа Вирта, первого руководителя «Аненербе».
Восемь «лучей» коловрата – восемь основных языческих праздников (цикл – коло – года). Во всяком случае, такое толкование этому символу дают «Союз славянских общин славянской родной веры» (ССО СРВ) – одно из ведущих новоязыческих движений – и его создатель Вадим Казаков (волхв Вадим).
Любопытно, что в 1994 году была опубликована книга Вадима Казакова «Именослов», в которой имелось изображение коловрата – золотой фигуры на красном фоне. Возможно, авторство символа следует разделить между Доброславом и волхвом Вадимом: известно, что в ту пору они довольно плотно общались и обсуждали многие «формальные» вопросы, связанные с родноверием.
В российском публичном поле символ-коловрат считается сомнительным из-за своей очевидной схожести со свастикой (историческим солярным знаком многих народов, «запятнанным» нацистской символикой) и популярности у праворадикальных политических групп.
Волхв Велимир, которого порой называют «почвенником от язычества» и «волхвом природоведения», бывший физик, пришел к язычеству в поисках нового миропонимания через работу в эколого-культурном центре. Как рассказывал он сам: «Автор этих строк осознал себя язычником в 1984–1985 годах, а обряд посвящения прошел в 1993 году у Доброслава, когда уже ясно чувствовал в себе волховское призвание».
Язычество для Велимира предполагало теснейшее взаимодействие с природой, полноценное возвращение к природе, вплоть до крестьянского уклада жизни; по Велимиру, язычество – «природная вера». Он ратовал за «правильную жизнь», которую обозначал словом «дарна», введенным в обращение жрецом литовского новоязыческого движения ромува Йонасом Тринкунасом.
По Тринкунасу, древние индийцы чтили мировой закон – дхарму, а у литовцев есть сходное понятие «дарна», означающее мировую гармонию, гармоническое сосуществование всего живого.
Велимир, познакомившись с Тринкунасом и его религиозной философией, перенял у того представление о дарне, или, в русифицированном виде, «ладе». Правда, по признанию Велимира, единомышленников у него поначалу было мало: «Должен сказать, что как таковые духовные идеи российских язычников в девяностых годах особенно не волновали. Ценным было собрать побольше людей и формально объединить их в единую религиозную организацию. Как таковая языческая духовность тогда еще и не осмыслялась как что-то нужное людям».
Нельзя сказать, что с тех пор учение о дарне-ладе сделалось в языческой среде общепринятым, но все-таки оно оказалось востребованным – во всяком случае, среди теоретиков родноверия, то есть волхвов и жрецов (лидеров общин и тех, кто не просто исполняет «положенные» обряды, а задумывается над их содержанием и смыслом). Быть может, эти теоретики предпочитают не употреблять сам термин «дарна», однако все они так или иначе говорят о необходимости гармонической жизни и самосовершенствования.
Оба «патриарха» русского родноверия были по большому счету индивидуалистами, язычниками-одиночками, однако вокруг них постепенно складывался круг тех, кому казалось нужным объединяться. Тот же волхв Вадим, как сам вспоминал, на рубеже 1990-х годов много ездил по стране в поисках людей, готовых участвовать в создании религиозной организации.
В Москве в 1989 году появилась «Московская славянская языческая община», основанная при участии Доброслава. Члены общины провели первое в СССР массовое – более ста человек – языческое славление родных богов в ближайшем Подмосковье, а в 1994 году МСЯО получила официальную регистрацию. В эту общину вступили многие из тех, кто позднее стал развивать собственные вероучения и организовывать собственные общины.
В Санкт-Петербурге, тогда еще Ленинграде, в 1990 году был учрежден «Союз венедов» – община, костяк которой составили члены неформального кружка «Союз волхвов» во главе с Дедом Остромыслом (Виктором Безверхим). Вероучение этой общины совмещало сюжетику и образность «Велесовой книги» с ведической обрядностью, поэтому иногда можно встретить применительно к нему определение «русский ведизм». В Ленинграде же оформилось и движение «Русская веда» Сергея Семенова, больше, впрочем, политическое, нежели религиозное.
Вообще на первых шагах славянского родноверия политики в нем было предостаточно. Доброслав, как уже говорилось, на протяжении всей своей жизни (быть может, за исключением лет васеневского отшельничества) выдвигал радикальные политические лозунги и порой пытался привнести эти лозунги в религию. Другой радикал, которого в прессе часто причисляют к основоположникам нового российского язычества, арабист Валерий Емельянов, был убежденным антисемитом и поклонником квазиисторической гипотезы о древнейшей цивилизации «арийцев-венедов». Он тоже принимал участие в создании МСЯО, но его вместе с Доброславом в 1990 году исключили за политический радикализм. Еще можно упомянуть волхва Селидора (Александра Белова), руководителя спортивного клуба и создателя «системы ратоборств» под названием «славяно-горицкая борьба», и Владимира Авдеева, «расолога» и сторонника «нордического арийства»[17].
Кроме того, к славянскому родноверию на этапе его становления нередко примыкали различные ультраправые группировки вроде скинхедов (или сами первые родноверы – среди которых, будем честны, преобладали русские националисты – тянулись к этим группировкам). Отдельные язычники даже участвовали в печально известных националистических «Русских маршах» в Москве и Санкт-Петербурге; правда, большинство родноверов все же выступало против участия в таких акциях и даже требовало запретить демонстрацию языческой символики на «политических сборищах».
Инглиизм и «Религия русского народа»
В 1992 году в Омске оккультист Александр Хиневич учредил «Древнерусскую инглиистическую церковь „Джива Храм Инглии“», позднее переименованную в «Древнерусскую инглиистическую церковь православных староверов-инглингов» (ныне признана экстремистской). Вероучение этой общины, систематизированное в «славяно-арийских ведах», составленных тем же автором, имело явную политическую окраску: почитание арийских предков, язычество как национальная идея, русский национализм. В этом вероучении причудливо сочетаются сюжетика и топика «Велесовой книги», отдельные теософские положения, уфология, американская викка и оккультные и расовые теории конца XIX века.
Сами инглинги, как обычно называют приверженцев «первозданного космического света-Инглии», утверждали, что славянское родноверие лучше всех прочих современных религий сохранило и выражает «инглиистическую веру». На этом основании инглингов в научных и публицистических материалах иногда причисляют к родноверам[18]. Но родноверы с этим не согласны и всячески подчеркивают, что «домыслы Хиневича и его сторонников не имеют к родноверию ни малейшего отношения».
В том же 1992 году в Санкт-Петербурге психолог и охотник на НЛО Виктор Кандыба объявил себя «пророком Канди» и проповедником «русской религии». В интервью он не раз пояснял, что определение «русская» не имеет этнического характера, а передает «арийскую духовность». По утверждениям Кандыбы, эта религия есть «корень» всех мировых религий и на Землю ее принесли со своей «звездной прародины», из созвездия Ориона, древние арии. Праотца землян звали Орий, а его потомки-«оричи» стали первыми русами.
Возможно, в «романтический» период становления славянского родноверия, когда язычниками именовали всех подряд представителей контркультуры, «русская религия» Кандыбы могла считаться неким ответвлением родноверия. Однако сегодня вполне очевидно, что в ней нет ничего собственно родноверского, и сами родноверы отказываются считать последователей «кандыбизма» своими единомышленниками.
Пожалуй, самым громким и самым скандальным – по крайней мере, для широкой публики – свидетельством политизации раннего славянского родноверия стало сочинение «академика Арийско-русско-славянской академии» Владимира Истархова (псевдоним) с броским названием «Удар русских богов» (1999). В этом сочинении утверждалось, что вся суть мировой истории сводится к расовой борьбе между арийцами и евреями («биороботами»), которые придумали христианство для порабощения «свободных арийцев»; русские язычники, исповедуя национальный вариант древней общеарийской веры, должны покончить с «еврейскими религиями», в том числе с христианством и коммунизмом.
Неудивительно, что этот текст быстро очутился в Федеральном списке экстремистских материалов. Столь же очевидно, почему славянское родноверие в целом, учитывая все эти особенности его становления, привлекало внимание публицистов и исследователей как прежде всего радикальное и, цитируя одну раннюю исследовательскую работу, «неофашистское» общественное движение. Религиозная сторона родноверия мало кого интересовала. Однако эта «детская болезнь роста» довольно быстро прошла, и родноверие, сохраняя первоначальный посыл «русской веры», стало больше задумываться не о политике, а о религиозности.