Генерал Макомб знал, что сэр Джордж Превост – опытный и осторожный командующий. Потеря флотилии, конечно, заставит его изменить план. Но вот как? Обойдет ли он Платтсбург, чтобы форсированным маршем достичь Олбени, или попробует вернуть себе лавры и бросит все свои силы на штурм города?

В любом случае медлить он не станет! И Макомб зорко вглядывался во вражеский лагерь, но, когда солнце закатилось в тяжелые тучи на западе, там все оставалось спокойным.

Надо было принять меры, чтобы сразу же узнать, какой маневр попробует провести противник, и генерал потребовал к себе двадцать самых ловких разведчиков. Все они были молоды, и многие ходили с Макгассином заклепывать пушки. Рольф выделялся среди них ростом, но юный вермонтец Сеймур слыл самым быстрым.

Им всем было дано два поручения: во-первых, узнать, отходит армия Превоста от города или нет, а во-вторых, выяснить, где находится полк, отправленный вверх по берегу Саранака.

Каждого послали в места, наиболее ему знакомые. Одни пошли на запад, другие вверх по реке. Рольф, Сеймур и Фиск, тоже вермонтец, выплыли под покровом мрака из бухты, обогнули мыс и в девять часов высадились на мысу Рош на северном берегу залива Тредуэлл.

Они спрятали каноэ, договорились встретиться в полночь и пошли все трое на запад, но разными путями. Сеймур, как самый быстроногий, ближе к северу, а Рольф – средним. Условились и о сигналах: в лесу – крик неясыти, у воды – стон гагары.

В эту чреватую событиями сентябрьскую ночь лес показался Рольфу очень мрачным. Шагал он быстро, но время от времени останавливался прислушаться и открывал рот, чтобы стук сердца меньше отдавался в ушах.

Через полчаса он вышел на почтовый тракт. Никого и ничего. И тут раздался крик неясыти:

– Ва-ваа-ва-ваа! Ва-ваа-ва-хуууо-оу!

Он повторил последние звуки, а в ответ крик прозвучал полностью. Может быть, опять сова? Или человек, но не его товарищ? Рольф так этого и не узнал, но его мысли были заняты другим.

Долгое время он сидел в темных кустах, откуда мог наблюдать за дорогой. Со стороны Платтсбурга доносился какой-то шум. Попозже и гораздо ближе раздались два выстрела. Потом Рольф узнал, что мишенью был один из его друзей. Но вот до его ушей донеслось далекое «там-та, там-та». Он вытащил нож, вонзил в землю и зажал рукоятку в зубах. Теперь нож служил усилителем, и разведчик ясно различил стук копыт лошади, летящей карьером, но такой далекий, что прошло целых пять минут, когда он наконец уловил его, выпрямившись. Затем послышался лязг стали, а когда звуки начали удаляться, Рольф уже знал, что скачет английский офицер. Но зачем и куда?

Чтобы найти ответ на второй вопрос, Рольф пробежал следом за всадником около мили и остановился на вершине холма. В ночном безмолвии роковой северный ветер ясно доносил туда дробное «те-рамп, те-рамп».

Юноша опять воспользовался ножом, и копыта застучали так, словно до всадника было не больше мили, но затем «те-рамп, те-рамп» вновь затерялось в отдалении.

– В Канаду скачет, – усмехнулся Рольф.

Но оставался нерешенным вопрос, был ли это обычный курьер, разведчик или же всадник мчался в Канаду с требованием подкреплений.

А потому Рольф продолжал ждать. Примерно в половине одиннадцатого с юга донесся гораздо более громкий шум. Нож усилил его, но не объяснил. Ночь была безлунная, и юноша подобрался поближе к тракту. В течение двадцати пяти минут шум неуклонно приближался, и вот на дороге задвигалась огромная темная масса. Выражения ездовых сразу же их выдали. Да и голос мог принадлежать только английскому офицеру. Скрип тяжелых колес тоже истолковывался однозначно. Тут откуда-то спереди донеслась фраза, произнесенная сочным баритоном по-французски:

– Да, черт побери! Я же только сказал, что это где-то здесь.

Около сотни английских солдат, две-три фуры, пушки и проводник-француз. Рольф решил, что баритон ему знаком. Да, он почти не сомневался, что говорил Франсуа Лаколь.

Это было важно, но опять-таки не позволяло сделать окончательные выводы. Шел двенадцатый час. У каноэ его будут ждать в полночь. И Рольф поспешил на условленное место, хотя спешить в таком мраке можно было только медленно. Но, руководствуясь редким проблеском звезд, он вышел к озеру в нескольких сотнях шагов от каноэ и испустил протяжный вибрирующий крик гагары:

– Хоу-оу-оу-ууу-оу! Хоу-оу-оу-ууу-оу! Хоу-ууу!

Десять секунд спустя донесся отзыв:

– Хоу-хоу-хоу-хоу! Хоу-хуу!

Рольф в свою очередь выждал десять секунд и повторил:

– Хоу-ууу!

Оба его товарища были уже на месте – Фиск с простреленной рукой. Конечно, разведчикам следовало немедленно вернуться, чтобы сообщить хотя бы эти скудные сведения и доставить раненого в госпиталь. Однако Фиск заявил, что это никакая не рана, а просто царапина, и напомнил, что им приказано как можно точнее выяснить, что предпримет враг. Поладили на том, что Сеймур проводит Фиска в госпиталь и доложит о том, что они успели узнать, а Рольф продолжит разведку.

К часу ночи юноша вернулся на холм, где уловил замирающий галоп одинокого всадника, а потом видел пушки и их эскорт. Теперь на севере замирали сходные звуки, а на юге они нарастали. Через час разведчик рассматривал куда больший отряд, снова слушая ругательства ездовых и грохот тяжелых колес.

Объяснений было только два: либо англичане сосредоточивают силы под Чейзи, где, укрытые от Макдона северным ветром, они могли дождаться подкреплений и провианта, чтобы начать наступление по суше независимо от того, есть у них на озере суда или нет, либо они отступали в Канаду.

И лишь в одном месте Рольф мог найти точный ответ – в шести милях от этого холма, на развилке дорог в Чейзи. Он припустил в сторону селения и вскоре нагнал отряд, который двигался со скоростью трех миль в час, тогда как он бежал почти вдвое быстрее. Но как их обогнать? По лесу в темноте? Нет, ничего не выйдет. Рольф, смирившись с необходимостью, поплелся за ними шагах в двадцати. Иногда задние солдаты немного отставали, и он оказывался в опасной близости от них, но зато слышал их разговоры, которые как будто свидетельствовали, что армия отступает.

Ну а вдруг это солдатская болтовня? Разведчик, сдерживая нетерпение, продолжал брести за отрядом. Внезапно кто-то остановился разжечь трубку и чуть не наткнулся на Рольфа. Увидев темную фигуру, шагающую в арьергарде, солдат сказал с несомненным лондонским акцентом:

– Эй, приятель, огонька не найдется?

Рольф, стараясь воспроизвести произношение, которое уже отчасти усвоил, разговаривая с пленными, сказал:

– Да нет, я сам-то не курю. – И потихоньку отстал.

До Чейзи они добрались почти через два часа и от развилки пошли прямо на север. Да, армия отступала в Канаду!

Рольф примостился на изгороди и слушал топот шагов и лязг колес, пока все звуки не стихли в отдалении. Насчитал он примерно триста человек, но ведь всего их было тысяча триста! А потому он остался сидеть на изгороди. Ждать ему пришлось недолго: через полчаса с юга появился новый и, видимо, гораздо более многочисленный отряд. В авангарде мелькали фонари, и Рольф спрыгнул за изгородь. Но она была невысокой, да и вообще штакетник – укрытие ненадежное.

Немного дальше в темноте вырисовывался знакомый дом судьи Хаббла с густыми кустами в палисаднике. Юноша бросился туда и минуту спустя расположился под их защитой, чтобы все-таки разглядеть приближающийся отряд.

Тот мало чем отличался от прошедших ранее, но только оказался гораздо многочисленнее – по меньшей мере целый полк. Когда колонна достигла середины селения, офицер скомандовал: «Стой!» – и принялся отдавать распоряжения. Сомнений быть не могло: они намеревались переночевать в Чейзи.

Какой-то солдат направился к штакетнику – выломать планки для костра, но офицер строго его одернул. Впрочем, нашлось другое топливо, главным образом жерди, приготовленные для заборов, и вскоре прямо на дороге и на пустырях около нее запылали десятки костров. Рольф оказался в ловушке: до рассвета оставалось не больше двух часов.

Он решил, что проще всего будет укрыться в доме, осторожно прокрался вокруг и тихонько постучал в окно спальни миссис Хаббл. Почтенная дама пробудилась сразу: в тревожные времена все спят вполглаза, а к тому же ее муж порой пробирался в собственный дом этим же путем.

– Кто тут? – спросила она, чуть-чуть приподняв оконную раму.

– Рольф Киттеринг, – шепнул он. – Кругом полно англичан. Вы меня не спрячете?

Он мог и не спрашивать, ответ разумелся сам собой.

Рольф бесшумно влез в окно.

– Что происходит? Говорят, Макдона одержал победу на озере, но Платтсбург взят?

– Нет-нет. Платтсбург наш и останется нашим. Макдона захватил их флот, и, по-моему, англичане отступают в Канаду.

– Слава богу! – радостно воскликнула она. – Я так и знала… Ш-ш-ш! – Миссис Хаббл предостерегающе прижала палец к губам и кивнула на дверь: – Там спит английский офицер.

Достав из сундука два одеяла, она проводила юношу на чердак. Под самым скатом небольшая дверца вела в чуланчик, куда убиралась обветшалая мебель. Рольф постелил там одеяла и, только теперь почувствовав, как устал, сразу же погрузился в крепкий сон.

На заре запели трубы – и лагерь пришел в движение. Квартировавший в доме офицер вышел на крыльцо, чтобы не допустить никакого бесчинства. К нему подошли другие офицеры.

Миссис Хаббл приготовила завтрак, но ели его, насколько мог судить Рольф, в полном молчании. Заплатив за еду, все они, кроме первого, отправились дальше на север во главе своего полка.

Вскоре на чердаке послышались крадущиеся шаги, дверца распахнулась, в ней появилось красивое, спокойное лицо миссис Хаббл, и, ободряюще кивнув, она поставила перед юношей накрытую ломтем хлеба кружку кофе и миску овсянки с молоком. Только те, кто в девятнадцать лет проводил на ногах двенадцать часов без единой крошки во рту, способны представить себе, как вкусны были эти изысканные яства.

В узенькое чердачное оконце Рольфу был виден тракт. Нарастающий гул шагов и голосов предупредил его, что приближаются новые войска, и тем не менее он с удивлением следил, как мимо без конца проходили рота за ротой. Сильная армия, но достаточно было взглянуть на лица солдат и офицеров, чтобы понять: армия, бесславно отступающая.