«Стоит стране оказаться в тяжелом положении, – заявил Сай Силванн на заседании сената, – и мигом выясняются две вещи: во-первых, среди тех, кто командует, полно дураков, а во-вторых, среди подчиненных немало таких, кто сумел бы отлично командовать. Хорошо одно: пока положение исправляется, каждый успевает попасть на подходящее для него место».

Насколько это было верно, страна начала понимать только теперь. Дураки среди командующих уже успели показать себя в полной красе, а лето 1813 года изобиловало новыми убедительными подтверждениями. В мае, июне и июле Рольф доставил много депеш, и часто известия были самые печальные. Поражения при Стоуни-Крике, Бивердеме, на Ниагаре привели в смятение армию, оборонявшую западную границу. В июне храбрый, но опрометчивый лейтенант Сидни Смит, командовавший двумя шлюпами, попал на озере Шамплейн в ловушку. Так британская флотилия на озере пополнилась двумя кораблями.

Ободренные такими успехами, англичане вновь и вновь вторгались на американскую территорию к северу от Шамплейна, уничтожая все, что не могли захватить с собой.

Рольфа с Куонебом отправили в этот край на разведку, чтобы они успели заранее предупредить о готовящемся нападении.

Американцы, в отличие от англичан, предпочитали не пользоваться на войне услугами индейцев. Куонеб был редким исключением, потому что за него поручился его белый товарищ, и вот теперь он оказался чрезвычайно полезен, так как знал немного по-французски и мог заходить на фермы, не возбуждая подозрений.

Поэтому вглубь Канады индеец отправился один. Местность почти до самого Монреаля была ему хорошо знакома, и на исходе июля он бродил по Одлтауну, как вдруг услышал очень заинтересовавшие его обрывки разговора: «Полковник Мюррей… тысяча двести солдат… четыреста солдат…»

Рольф тем временем прятался в лесу под Лаколем и следил, как на местную лесопильню прибывает отряд за отрядом. По подсчетам молодого разведчика, там находилось уже около пятисот солдат. Когда смерилось, Рольф решил подобраться поближе, вышел на опушку и, настороженно озираясь, направился через открытый луг.

Сенокос кончился, все сено было уже увезено, но на полдороге до лесопильни темнел стожок. Рольф почти добрался до него, когда с лесопильни донеслись громкие голоса и он увидел, как оттуда высыпала толпа солдат с одеялами в руках. Видимо, на лесопильне им не нашлось места и они намеревались переночевать под открытым небом.

Рольф начал тихо пятиться к лесу, но вдруг услышал у себя за спиной шум и понял, что оттуда приближается еще один отряд и он оказался в ловушке. Спрятаться было негде, разве под стожком… Рольф заполз под него… И чуть не вскрикнул: оказалось, что это просто куча чертополоха и всякого другого бурьяна. Потому-то ее и не свезли с луга.

Сердце юноши бешено заколотилось – шаги и лязг оружия послышались совсем близко, а голоса зазвучали отчетливее. Да, оба отряда устроили на лугу бивак, и он окружен со всех сторон. Не зная, как ему поступить, он затаился. И тут чей-то голос произнес:

– Да никак стог! Ну-ка, принеси пару охапок сена.

Кто-то подошел, над головой Рольфа зашуршали стебли, и раздались отчаянные проклятия: десятки колючек впились в ничем не защищенные ладони. Разразился общий хохот, а исцарапанный солдат, вопя, что он подпалит этот чертов мусор, бросился к костру и выхватил из него горящий сук.

Рольф весь подобрался, готовясь выскочить, едва куча запылает. Сквозь плети ежевики ему было видно лицо солдата, который изо всех сил дул на сук. Но огонь погас, а бурьян еще не высох и не загорался от тлеющей древесины. Снова выругавшись, солдат бросил дымящийся сук и пошел назад. Едва он отвернулся, как Рольф наскреб сырой земли и присыпал рдеющие угольки.

Минута была критической, и спасла юношу только выдержка.

Двое солдат расположились на одеялах совсем рядом. Некоторое время они курили и лениво переговаривались. У одного кончился табак, а другой его утешил:

– Не горюй! Разживешься в Платтсбурге!

И оба захохотали.

Потом до Рольфа донеслись слова: «…вот как полковник…» – и еще такие же несвязные обрывки фраз.

А Рольфу было очень скверно. Чертополох колол ему лицо и шею, а он боялся пошевелиться и в то же время опасался, что долго этой пытки не вытерпит. Нет, едва все стихнет, надо будет выбраться отсюда.

Солдаты поблизости, видимо, заснули. Воцарилась тишина, и Рольф, осторожно приподнявшись, с ужасом увидел двух часовых, расхаживающих среди спящих, и выплывающий из-за горизонта отвратительно яркий диск луны. Рольфу прежде и в голову не приходило, что ночное светило может вызвать у него такую холодную дрожь.

Что же ему делать? Он находился в самой середине военного лагеря, и одно ясно: к Лаколю для чего-то стягивают войска.

Времени для размышлений у Рольфа было более чем достаточно. Если он не выберется отсюда до света, его, несомненно, обнаружат. Конечно, он в мундире… Но у солдат есть неприятная привычка: сначала разделаться со шпионом по-свойски, а потом уж смотреть, в мундире он или нет.

Юноша продолжал время от времени выглядывать наружу, но ничто не менялось: солдаты спали, часовые расхаживали взад и вперед, а луна светила все ярче. Затем часовых сменили, и им вздумалось улечься совсем уж вплотную к стожку. Один было примерился взять охапку сенца под голову и тоже сердито выругался. Как благодарен был Рольф терзавшим его колючкам! Его, точно дикого зверя, обложили со всех сторон, и, не зная, что делать, он не делал ничего. Часа два пролежал тихо, а потом даже уснул. Разбудил его шорох над ухом, и, скосив глаза, он увидел двух полевок.

Луна сияла нестерпимо, и зверьки были отлично видны: они грызли семена попадавшихся в бурьяне трав и совершали короткие перебежки в поисках этого лакомства. Затем они выбрались наружу и затеяли возню из-за стручка вики[36]. Но тут над лугом скользнула бесшумная тень и упала на полевок. Раздался слабый писк, когтистая лапа сжала полевку, и ночной пернатый враг всех мелких грызунов унесся прочь так же бесшумно. Вторая полевка нырнула в стог, пробежала по лицу Рольфа и где-то затаилась.

Разведчик продолжал задремывать и просыпаться. На рассвете запела труба, солдаты повскакали с постелей и принялись готовить завтрак. Вновь кто-то подошел взять клочок сена, чтобы разжечь костер, и вновь чертополох оказал Рольфу дружескую услугу. А его слух тем временем ловил многозначительные слова: «Платтсбург», «полковник» и так далее.

Завтрак источал неземное благоухание – бедняга Рольф успел проголодаться как волк. А тут еще стожок просто пропитался ароматом горячего кофе. У него было вяленое мясо, но больше всего ему хотелось пить. Его томила жажда, тело совсем затекло, а колючки словно стали острее. Никогда в жизни ему еще не приходилось так бороться с собой. Казалось, протекла вечность, прежде чем солдаты кончили завтракать, хотя на самом деле прошло не больше получаса. Но вот, к великому облегчению Рольфа, послышался топот удаляющихся ног, и голоса затихли в отдалении.

Медленно приподняв голову вместе с плетями ежевики, Рольф мог осмотреться, не подвергая себя особой опасности. Утро выдалось солнечное. Стожок сена, а точнее чертополоха, был расположен по соседству с несколькими другими стожками, не свезенными с луга по той же причине. До леса было около четверти мили. Солдаты рубили деревья и обносили лесопильню частоколом, и самое жуткое – по лугу рыскала собачонка, видимо подбирая остатки солдатской трапезы. Стоит ей подойти к его убежищу… На таком близком расстоянии человека обмануть еще можно, но не собаку.

К счастью, объедков оказалось более чем достаточно, и собачонка, насытившись, отправилась со своей приятельницей исследовать интересные запахи на столбах ворот.