– Ты когда-нибудь видел сражения, Куонеб?

– Ак! Был разведчиком у генерала Гейтса, когда гнали англичан.

– Судя по разговорам, и года не пройдет, как нас втянут в войну. Что ты будешь делать?

– Воевать.

– Как солдат?

– Нет! Как разведчик.

– А если мы им не будем нужны?

– Разведчики всегда нужны, – ответил индеец.

– Значит, мне надо бы поучиться этому делу.

– А ты уже учишься.

– Как так?

– Разведчик, он как целая армия, но только один. И ему не надо шагать в ногу.

– А-а! – Рольф сообразил, что разведчик – просто умелый охотник, которого война заставляет вместо дичи выслеживать врагов своей родины.

– Видишь? – Индеец указал на оленя, который искал клюкву на открытом лугу по ту сторону реки, где она вытекала из озера. – Сейчас я покажу тебе, что такое разведка. – Он взглянул на струю дыма, убедился, что ветер ему благоприятствует, и сказал: – Смотри! Я беру лук. Здесь негде прятаться, но все-таки я подберусь к оленю близко и убью его.

И тут Рольф увидел нечто новое, окончательно подтвердившее, что Куонеб действительно достиг совершенства в лесной науке. Индеец взял лук, три лучшие стрелы, обвязал голову ремнем и засунул за него прутья и сухие плети вьюнков, так что голова его начала смахивать на болотную кочку. Выйдя из хижины, он под защитой последних кустов на берегу добрался до луга.

Олень пасся ярдах в двухстах от кустов. Время от времени он поднимал голову на мощной шее, чтобы оглядеться. А вокруг ничего, кроме стелющейся клюквы. Рольф решил, что индеец подманит оленя свистом или подражая вызывающему реву: судя по толщине шеи, самец был в боевом настроении.

Куонеб распростерся на земле. Его локти и колени словно обрели цепкость муравьиных ножек, а голову нельзя было отличить от заросшей кочки. Он бесшумно, по-змеиному, прополз шагов тридцать и оказался на открытом откосе, под которым сверкал речной лед. Как преодолеть эти сорок шагов под бдительным взглядом оленя?

Индеец полагался на сигналы оленьего хвоста. Когда голова оленя опущена, он не видит отдаленных предметов, даже ничем не заслоненных, а прежде чем поднять голову, олень встряхивает хвостом или вздергивает его, открывая белое пятно под ним.

Следя за хвостом, Куонеб мог оставаться незамеченным, пока не выдал бы себя неосторожным движением. Ну и конечно, его выдал бы ветер, если бы, переменив направление, он донес его запах до чутких ноздрей оленя.

Дополнительным испытанием оказался ледяной панцирь. От неудачи ползущего через речку охотника спасли лишь вмерзшие в лед бревна и коряги – его распростертое тело мало от них отличалось.

Внимательно следя за движениями головы и хвоста, Куонеб, отчаянно напрягаясь, быстро продвигался вперед, пока голова оленя была опущена, но стоило хвосту дернуться, как индеец превращался в неподвижный древесный ствол.

Но вот речка осталась позади. Теперь оленю легче было учуять человека, чем увидеть, и Куонеб то и дело косился на струю дыма над хижиной, проверяя, куда дует ветер.

Расстояние между ним и добычей сократилось до пятидесяти шагов, а олень все еще шарил мордой по земле и с удовольствием пережевывал ягоды клюквы, кое-где алевшие над замерзшими кочками. Но при этом он постепенно отходил к опушке. Однако сухие травы тут поднимались выше человеческих колен, и Куонеб пополз чуть быстрее.

Тут олень обнаружил целый ковер ягод и опустился на колени, чтобы лишний раз не нагибаться. И прежде чем хвост предупредительно дернулся, Куонеб успел проползти шагов десять. Но после столь долгого перерыва олень оглядывался особенно внимательно, а затем отошел ближе к лесу, и индеец потерял все выигранное преимущество. Олень же кружил по ягоднику и вот-вот мог оказаться с подветренной стороны от охотника.

Но тут он опустил голову, и Куонеб отполз на десяток шагов, чтобы ветер его не выдал. Внезапно олень вскинул голову и широко раздул ноздри, словно ветер все-таки принес ему предупреждение. Но затем, не увидев ни вблизи, ни вдали ничего подозрительного, успокоился и снова начал щипать ягоды, а Куонеб подполз на прежнее расстояние.

Олень теперь добрался до кустарника, и вновь осыпанная ягодами плеть соблазнила его опуститься на колени, чтобы легче было просовывать морду под ветками. Куонеб стремительно скользнул вперед и, когда между ним и добычей осталось двадцать пять шагов – предел убойной силы его стрел, – приподнялся на колено и натянул можжевеловый лук.

Рольф увидел, как олень взвился в воздух и огромными прыжками понесся к лесу, и его захлестнула волна разочарования. Но Куонеб встал, поднял руку и испустил торжествующий клич. Индеец знал, что прыжки эти были неестественно высокими. И правда, у самой опушки олень упал… потом поднялся было на ноги… снова упал и уже больше не шевелился. Стрела пронзила его сердце.

Рольф подбежал к другу и, весь сияя от гордости за него, хлопнул его по спине.

– Вот уж не подумал бы! – восклицал он. – Такой охоты я в жизни не видел! Нет, ты колдун!

Индеец ответил негромко, с легкой улыбкой:

– Хо! Так я снял одиннадцать английских часовых на войне. Мне дали медаль с головой Вашингтона.

– Неужели? Так почему я про это ничего не знаю? Где она?

Лицо Куонеба помрачнело:

– Я бросил ее вслед кораблю, который украл мою Гамовини.