Может ли солнце взойти ослепительней после черной ночи отчаяния? Не просто олень, но самый крупный из оленей! Причем ни Рольфу, ни Куонебу еще не доводилось свалить лося!

Шкуру они обработали, и со временем из нее была сшита куртка для гордого охотника, рогатую голову тщательно упаковали, а в Олбени ее набил чучельщик, так что ею любовались и внуки и правнуки Кортленда.

Последние счастливые дни пролетели как минута, и пышущий здоровьем, загорелый молодой адвокат занял место в каноэ. В Олбени задерживаться они не собирались, груза с ними почти не было, и в три весла («В два с половиной!» – поправлял Ван) они пронеслись вниз по речке Джесепа за какие-то два часа, а на ночлег устроились в тридцати пяти милях от хижины. На следующий день путешественники почти достигли устья Скруна, а на исходе недели обогнули мыс и увидели Олбени.

Как заколотилось сердце Вана! Как он ликовал, что возвращается домой совсем здоровый, укрепивший свои силы во всех отношениях!

С берега их заметили. Мальчишки помчались к дому губернатора. Ухнула пушка, на Капитолии подняли флаг, зазвонили колокола, люди со всех сторон сбегались к пристани, где уже собралась целая толпа.

– Вон отец, и мама тоже! – крикнул Ван, размахивая шляпой. – Ура!

Толпа подхватила его крик. Бом-бом-бом! – гудели колокола, и Скукум на носу каноэ отвечал им с честью.

Каноэ вытащили на берег, Ван обнял мать.

– Сынок, сыночек! Как ты хорошо выглядишь! – восклицала она. – Но почему ты не писал? Но слава богу, ты вернулся! Как ты поздоровел! Сразу видно, что ипепекуану и оподельдок ты принимал аккуратно! Ипепекуана так хорошо помогает…

Рольфу с Куонебом был оказан самый радушный прием. Губернатор пожал им руки. И тут же раздался дружеский голос:

– А, малый, вот и ты! Подрос немножко, а так все такой же.

Рольф обернулся и увидел долговязую, костлявую фигуру и добродушное лицо под шапкой седеющих волос. Сай Силванн! И тут же с удовольствием услышал, как кто-то назвал их старого знакомца «сенатор».

– Ага! – подтвердил Сай. – Бывает, что и на выборах большой промашки не делают. Повезло Олбени, а?

– Хо! – сказал Куонеб и потряс руку сенатора, но Скукум посмотрел на них с недоумением и грустью.

– Не забудьте, – сказал губернатор, обращаясь к Куонебу, Рольфу и сенатору, – мы ждем вас к обеду. В семь часов.

Тут Рольф пришел в ужас. Обед! Манеры! Светские обычаи! Он поспешно отвел Вана в сторону.

– Боюсь, у меня одежда неподходящая… И я не знаю, как себя вести.

– Это я вам покажу. Надо хорошенько умыться и побриться. А одежда не так уж и важна, была бы чистой. Придите точно к семи, и помните: все вам будут рады. Ну а всякие светские штучки – следите за мной и делайте то же.

И вот в семь часов по ступеням губернаторской резиденции среди других гостей поднялись высокий, стройный юноша, невозмутимо-спокойный индеец и золотистый пес с острыми настороженными ушами.

Молодой адвокат, окруженный друзьями, на всякий случай ждал их у дверей. Высокий, румяный, он выглядел настоящим красавцем в щеголеватом мундире капитана американской армии. Как все это было не похоже на уединение хижины над лесным озером!

Дворецкого, который попробовал было увести Скукума, от увечья спасло только своевременное вмешательство Куонеба и Вана, и, когда гости сели за стол, сей неукротимый четвероногий сын лесов устроился под стулом Куонеба и порыкивал всякий раз, когда обтянутая шелковым чулком нога лакея переступала невидимую границу.

Говорил за столом главным образом молодой адвокат, хотя общество украшал своим присутствием чванливый генерал. Раза два губернатор и его супруга обращались с вопросом к Рольфу, и бедняга, весь малиновый, вынужден был отвечать так, чтобы его слышали все. Впрочем, он знал, что хочет сказать, и умел вовремя замолчать, а потому выдержал это испытание с честью.

Пиршество, казалось, длилось много часов, бесчисленные яства сменяли одно другое, но потом произошло что-то непонятное. Хозяйка дома встала, а за ней все дамы, и удалилась во главе их в гостиную. Двери в столовую закрыли, и мужчины пересели поближе к губернатору.

Ван остался сидеть рядом с Рольфом. Он объяснил:

– Вот еще один светский обычай, возникший по давно исчезнувшей причине. Лет сто назад на парадных обедах мужчины имели обыкновение напиваться мертвецки, так что слуги выносили их из-за стола. Дамы предпочитали этого не видеть и удалялись заранее, чтобы заодно и не стеснять мужчин. Сейчас напиваться пьяными в гостях считается верхом неприличия, но обычай сохраняется. Тем более что мужчины могут покурить, а дамы тем временем беседуют о своем, для нас неинтересном. Как видите, и это не так уж глупо!

Рольф от души с ним согласился. В присутствии дам за столом царила атмосфера слащавой учтивости, а разговор ограничивался веселой болтовней Вана и его приятелей с бойкими барышнями, к которой присоединялся и галантный генерал. Но теперь беседа приобрела серьезный оборот.

– Дольше мы терпеть не можем! – сказал губернатор, когда кто-то упомянул, как английский военный фрегат остановил американское торговое судно и насильственно забрал с него половину команды под предлогом, будто это переодетые английские дезертиры. – Три года таких бесчинств! Мы обязаны дать отпор, пусть даже это означает войну.

– Нью-Джерси решительно против войны, – заметил конгрессмен из этого штата.

– А Нью-Джерси всегда против всего, чего требует благо нации, сэр, – хриплым голосом объявил краснолицый толстый майор, имевший привычку добавлять «сэр» к каждой фразе.

– И Коннектикут тоже! – подхватил кто-то. – Ах, посмотрите на наше ничем не защищенное побережье и портовые города!

– Нью-Йорк рискует больше, – возразил губернатор. – Наши порты все на Гудзоне, а за спиной у нас Канада.

– К счастью, сэр, Пенсильвания, Мэриленд и Запад не забыли славного прошлого. Я одного прошу – возможности показать, на что мы способны, сэр! Я соскучился по запаху пороха.

– Насколько мне известно, президент Мэдисон заявил протест, и уже не первый, а через три месяца, вопреки настояниям Нью-Джерси и Коннектикута, пошлет Великобритании ультиматум. Он полагает, что у англичан хватает дел по горло с Наполеоном и его союзниками, так что на войну они не рискнут замахнуться.

– Я на это дело вот как смотрю, – сказал Сай Силванн. – Англичанам от всех наших протестов ни жарко ни холодно. А у нас каждый год по двадцать пять судов гибнет, потому что «дружеская держава» сняла с них в открытом море чуть не всю команду. По мне, лучше уж открытая война. Больше толку.

– Ваш дом и все ваше имущество в трехстах милях от побережья! Хорошо вам говорить! – огрызнулся житель Манхэттена.

– Что верно, то верно. Возле самой Канады!

Тут губернатор встал, мужчины присоединились к дамам в гостиной, и беседа приняла другой оборот, утратив всякий интерес для тех, кого светский щебет оставлял равнодушным. Рольф и Куонеб теперь испытывали то же удовольствие, какое было уделом Скукума весь вечер.