Только человек, который впервые в жизни приезжает в большой город, способен понять, что почувствовал Рольф, когда река сделала поворот и впереди открылся вид на Олбени – на Олбени, столицу штата Нью-Йорк с населением почти в шесть тысяч человек! Олбени, где над могучим Гудзоном – дорогой, ведущей к океану, – высилось величавое здание парламента штата.

У длинных пристаней, заслоняя их высокими мачтами и паутиной снастей, стояли суда, по реке сновали лодки и каноэ. За пристанями тянулись ряды деревянных складов, а дальше деревянные дома ярусами поднимались по склону, увенчанному местным Капитолием[30].

Парусные суда были Рольфу не в новинку, но между ними он заметил какую-то странную, почти квадратную посудину с огромными мельничными колесами по бортам. Они подплыли ближе, он прочел название «Клермонт» и понял, что перед ним знаменитый фултоновский[31] пароход, открывший в судоходстве век пара.

Но Билл остался равнодушен. Олбени, Гудзон в среднем течении и даже «Клермонт» он видел уже много раз и теперь невозмутимо повернул каноэ к давно знакомой пристани. Бездельники, восседавшие на причальных тумбах, принялись наперебой окликать его даже прежде, чем узнали. А уж тогда посыпалось: «Э-эй, Билл! Вернулся, значит? Рад тебя видеть, старина!» – и множество услужливых рук, мешая друг другу, помогли каноэ причалить.

– Ба-ба-ба! Да это и вправду Билл! – медово произнес агент некой меховой фирмы. – Пойдем обмоем встречу!

– Спасибо, только я не пойду, – решительно отказался Билл. – Пока дело не сделаю, я не пью.

– Так до трактира Ван Руста рукой подать, а уж пиво у него в этом году небывалое!

– Да я ж говорю, что не пью… пока.

– Ну, тебе виднее. Я просто думал, что ты рад с нами увидеться…

– Я и рад!

– А, Билл! – К ним подошел толстый зять Билла. – Кого я вижу! Твоя сестрица ждет тебя не дождется! Пойдем пропустим пару рюмочек по случаю твоего приезда.

– Нет, Сэм. Я пока не пью. Еще с делами не разделался.

– Так от одной-то у тебя только мозги прочистятся. А потом кончай с делами и возвращайся к нам продолжать.

И Билл решил все-таки выпить рюмочку для прочищения мозгов.

– Через пару минут я назад, Рольф, – сказал он и пропал, как потом оказалось, на пару дней.

– Иди-ка и ты, малый! – пригласил Рольфа особенно красноносый член компании, но Рольф только покачал головой.

– Давай я пока помогу тебе разгрузиться, – услужливо предложил Рольфу какой-то одноглазый субъект.

– Мне помощи не нужно.

– Так тебе же в одиночку не справиться.

– Ну, об одном я бы тебя, пожалуй, попросил: сходи за Питером Вандамом.

– Ты лучше сам сходи, а я тут посторожу.

– Нет, мне отлучаться не положено.

– В таком разе и сиди тут. Я тебе не рассыльный!

И Рольф остался один у каноэ.

В делах подобного рода он был новичком, но уже понял магическую силу слова «меха» и всю важность пушной торговли.

Пушнина была единственной ценностью, которую мог добыть охотник в лесу, добывал ее он один. Купцы же во всем мире ценили ее наравне с золотом и выше драгоценных камней. Она была такой легкой, что шкурки общим весом около ста фунтов могли принести от ста долларов до пяти тысяч в зависимости от качества, и охотник с тюком хороших шкурок мог считаться капиталистом.

Траппер получал недурную прибыль, лавочник-скупщик – очень большую, да еще удваивал ее, расплачиваясь товарами. Но доходы посредника в Олбени были огромны, а нью-йоркского купца, отправлявшего пушнину в Лондон, и вовсе колоссальными.

Неудивительно, что за право продать связку шкурок люди шли даже на грабеж и разбой. Еще год назад Рольф ни о чем подобном представления не имел, но Хог преподал ему неплохой урок, а теперь он с благодарностью вспомнил и предостережения Уоррена. Собственно, сама эта поездка уже многому научила мальчика.

Миновал полдень, Билл не появился, и, высмотрев компанию босоногих ребятишек, Рольф окликнул их:

– Кто-нибудь из вас знает, где живет Питер Вандам?

– А вона! – И все указали на большой бревенчатый дом ярдах в ста от пристани.

– А его-то самого вы знаете?

– Ага. Он мой папка, – сообщил белобрысый, конопатый карапуз.

– Если приведешь его сюда, я дам тебе пять центов. Скажешь, что я от Уоррена с грузом.

Только босые пятки засверкали в пыли, словно он вспугнул табун мустангов, – пять центов в те дни были деньги немалые. И спустя несколько минут Рольф увидел высокого краснолицего человека, в котором не осталось ничего от голландца, кроме фамилии.

На первый взгляд он мало чем отличался от портовых бездельников, но затем можно было заметить, что фигура у него могучая, а выражение лица – деловое, и сходство пропадало.

– Это ты от Уоррена?

– Да, сэр.

– Один?

– Нет, сэр. Я помогал Биллу Баймсу. Но он ушел с раннего утра и не вернулся. Боюсь, не случилось ли с ним чего!

– А куда он пошел?

– Вон туда. С приятелями.

– Похоже на него. И случиться с ним случилось: теперь он неделю не просохнет. В прошлый раз чуть было весь наш товар не потерял… Ну-ка, показывай, что у тебя тут.

– Но вы мистер Питер Вандам?

– А кто же еще?

Однако Рольф глядел на него с тем же сомнением. Стоявшие неподалеку люди наперебой начали заверять юношу:

– Да-да, это Питер, можешь не опасаться.

Только Рольф никого среди них не знал. Его упрямство сначала рассердило Вандама, но затем он захохотал:

– Хорошего же ты мнения о нас тут! На вот, удостоверься!

И он вытащил пачку писем, адресованных «почтенному Питеру Вандаму», а потом показал золотые часы с надписью на крышке: «Питер Вандам», после чего печатку со свитком и надписью по-латыни: «Петру Вандамус» и, наконец, послал какого-то мальчишку за преподобным Пауэлсом.

Явился священник в черном сюртуке, черных штанах до колен, в черной шляпе, длинной, как печная труба, и изрек:

– Да, мой юный друг, можешь не сомневаться! Это действительно весьма уважаемый член нашего прихода, достопочтенный Питер Вандам, известный купец.

– Ну а теперь, – подхватил Питер, – когда сюда с наивозможнейшей быстротой доставят мою метрику и свидетельство о браке, дабы ты мог с ними ознакомиться, льщу себя надеждой, ты все-таки убедишься, что я – это я.

Окружающие захохотали. Первые минуты напряжения давно прошли, и Рольф, подхватывая шутку, сказал с улыбкой:

– Я склонен поверить, что вы действительно тот самый достопочтенный купец Питер Вандам, который проживает в Олбени. Если это так, то вот это письмо адресовано вам, как и груз.

Свое письмо Билл Баймс не доставил по адресу и по сей день. Он намеревался погостить у сестры, но, как обычно, все свое время в Олбени проводил по питейным заведениям. Если бы не Рольф, компаньоны могли бы потерять ценный груз пушнины, и Вандам из благодарности поселил его у себя, и еще много дней история, как он опознавал получателя груза, служила источником бесконечных незатейливых шуток и веселья.

Назад предстояло везти товары для лавки Уоррена со склада Вандама. А кое-что должны были доставить с других складов. На следующий день на склад Вандама, где Рольф разбирал и упаковывал свой будущий груз, вошел щегольски одетый, высокий и очень худой молодой человек.

– Доброе утро, Питер.

– Доброе утро, сэр!

И они завели разговор о видах на урожай и о политике.

Потом Вандам позвал.

– Рольф, пойди сюда! – и представил его своему собеседнику, который вблизи выглядел не просто худым, но и больным.

– Мистер Генри Ван Кортленд, сын Его Чести Губернатора Штата и ученейший адвокат, – проговорил Вандам, – хотел бы поохотиться в глуши для поправки здоровья. Я сказал ему, что лучше тебя проводника не найти.

От неожиданной похвалы Рольф покраснел и смущенно уставился в пол. Ван Кортленд поспешил сгладить неловкость.

– Видите ли, у меня плохое здоровье, и я хотел бы месяца три прожить на свежем воздухе в лесах, где можно поохотиться и отдохнуть от всяких дел. За три месяца я заплачу вам сто долларов – и за еду, и за ваши услуги. А если я останусь доволен и охота будет хорошей, то по возвращении в Олбени вы получите еще пятьдесят долларов.

– Я бы с удовольствием, – сказал Рольф, – но у меня есть товарищ, и я не знаю, как решит он.

– Ты что, хочешь советоваться с этим забулдыгой Биллом Баймсом?

– Нет, конечно. Но я охочусь с товарищем. Он индеец… – Поколебавшись, Рольф сказал: – Сейчас в лесах еще всякой мошкары полно. Вам бы лучше обождать.

– Конечно. Я вовсе не хочу, чтобы меня съели заживо. А вот после первого августа – в любое время.

– Мне надо будет помочь Ван Трамперу с уборкой, а это почти весь август займет.

Молодой юрист оценил обязательность Рольфа и подумал: «Как раз тот проводник, какой мне нужен». Порешили на том, что Рольф с Куонебом приедут в Олбени в августе, когда освободятся, и они втроем отправятся в охотничью экспедицию.