Жил-был крепкий, плечистый крестьянский парень, и была у него мечта. Он не мог таить ее, страстно желал воплотить ее, только не знал как. И вот однажды вечером, закончив дневные труды, он пришел к подножию крутой горы и увидел там огромный утес, стоявший в стороне от прочих. И тогда в голове его сложился план.

Каждую ночь парень приходил к утесу и обтесывал грубый камень, пока не воплотил свою мечту. Статуя получилась грубой, безыскусной, поскольку создатель вырубил ее зубилом – ведь он не был камнерезом, – но основная мысль была ясна: утес приобрел очертания громадной фигуры прекрасного юноши. Все в ней дышало благородством и величием замысла, когда статуя вырисовывалась на фоне неба, – и поза, и выражение лица, – и при первом же взгляде на нее становилось ясно, сколько прекрасного и мудрого хотел передать ее создатель. Но односельчане ничего не поняли. Они смеялись над простым парнем, который так сильно отличался от них, и он умер, всеми забытый.

Прошло много лет, и в тех краях появился путник из дальних стран и набрел на громадную статую, высеченную прямо из утеса у самых гор.

– Это работа титана, – сказал путник и позвал посмотреть и других, и вот уже весь мир узнал о статуе – и многие поняли, что имел в виду ее создатель, а кое-кто взялся за ученые труды о колоссальном шедевре.

В один прекрасный день посмотреть на огромную статую явился критик, которому она пришлась по нраву. Он сказал, что она «неплоха, весьма неплоха», но с сожалением отозвался о грубости исполнения и техническом несовершенстве. И он взял на себя важнейшую задачу: начал с одного из массивных грубых выступов – пальцев статуи – и шлифовал его и полировал, полировал и шлифовал полжизни, пока ему не удалось идеально передать форму кончика пальца с ногтем и морщинками на суставе. Он даже передал поры на коже и выточил несколько волосков. А напоследок покрыл палец краской телесного цвета и затолкал под ноготь немного грязи, ибо был он реалистом.

Когда пришли люди и увидели, как похож стал на палец каменный выступ и как прекрасно получилась грязь, точь-в-точь настоящая, все они пали ниц и стали поклоняться критику. «Вот работа великого Мастера», – сказали они и осыпали реалиста почестями и богатствами.

Прошло много лет, прежде чем природа по доброте своей вернула колоссу прежний грубоватый вид.

Мораль: лишь кислотой Времени можно проверить, что золото, а что – нет.