Итальянский философ, основоположник философии истории и этнической психологии. С 1735 года – придворный историограф.

Родился в семье мелкого книготорговца. Окончив школу, начинает осваивать философию.

По приглашению одного знатного господина работает гувернёром в замке Чиленто, где в библиотеке замка изучает труды Аристотеля, Платона, Аврелия Августина.

В 1695 году возвращается в Неаполь. В 1697 году ему удаётся получить должность профессора риторики в Неаполитанском университете.

С 1699 по 1708 год Вико выступает с речами-посвящениями на академических собраниях, критикуя теоретические позиции так называемых новых учёных.

С 1699 года – профессор риторики Неаполитанского университета, с 1735 года – придворный историограф.

Углубляя и переосмысливая содержание традиционной риторики, Вико пришёл к оригинальной концепции, охватившей всю область социально-гуманитарного знания. Она получила окончательное выражение в его главном труде «Основания новой науки об общей природе наций» (1725). Чтобы издать свой главный труд, Вико вынужден был продать фамильные реликвии, предварительно сократив рукопись втрое. Второе издание вышло в 1730 году, и третье – в 1744 году.

Идеи Вико оказали широкое влияние на философов, социологов, историков, правоведов, литературоведов, поэтов и писателей. Помимо Маркса и Шпенглера, высоко ценили творчество Вико такие мыслители, как Гёте, Гердер, Гегель, Кузен, Мишле.

Его идеи повлияли на философию времени и мифологии в Улиссе Джойса.

Умер в Неаполе в возрасте 75 лет.

История движется не по кругу, а по спирали, ибо она никогда не повторяется, а вступает в каждую новую фазу в иной форме, которую определяет предшествующее развитие.

Природе человека свойственно думать только о своей личной пользе. Божественный дух даёт её страстям возможность свободной игры, так как он дал ей свободу воли, но одновременно Он заставляет размышлять и мудро руководит этой свободной игрой, чтобы из неё развивались гражданское устройство, постепенное преодоление варварства и, в конце концов, гуманность.

Мифы и языки, наиболее подлинные реликты того времени, стали для меня настоящим источником исторического познания, а сообщения историков и философов более позднего времени, искажённые предрассудками их времени, утратили свою ценность.