В спальне тихо. Свет приглушен. За окном с мрачного неба летят большие снежные хлопья. Они словно укрывают наш домик в горах пушистым белым пледом, пряча от внешнего мира. Хотя именно в данную минуту весь мой мир – это моя жена.
Ее едва слышные стоны звучат приглушенно из-за подушки, в которую она уткнулась лицом, пока я медленно двигаюсь внутри нее сзади. Задница в форме сердца сводит меня с ума, и мне безумно хочется ускориться, но в соседней комнате спит Ана, и если мы ее разбудим, то Софи меня прикончит.
Не знаю, уместно ли рассказывать вам о нашем ребенке, пока мы занимаемся сексом, но должны же вы знать причину, по которой мне сейчас приходится стиснуть зубы и делать все медленно.
Тот, у кого есть дети, меня поймет. Сон становится каким-то восьмым чудом света, когда они у тебя появляются. И я молчу про секс. Заниматься сексом, когда твой ребенок искренне считает, что у него аллергия на сон, – то еще приключение. А я не видел Софи две недели. И я хочу успеть насладиться нашей близостью, пока не проснулся маленький монстр.
Я наклоняюсь вперед и оставляю на шее Софи поцелуй, угол проникновения при этом меняется, и я начинаю двигаться немного быстрее.
Черт, как же приятно чувствовать ее без резинки.
Софи только вернулась из России с соревнований по сноубордингу, где, конечно же, выиграла золото, и теперь она готова вновь взять перерыв на небольшой декретный отпуск. А я, в свою очередь, готов брать ее снова и снова, пока мы будем планировать второго ребенка, лишь бы ребенок под номером один давал мне эту возможность.
С моих губ срывается стон, когда я чувствую, как Софи сжимает меня изнутри. Она кричит, и спасибо Пушистым котикам за то, что крик теряется в пуховой подушке.
Пока ее тело содрогается подо мной, я выхожу из нее и переворачиваю на спину. Широко раздвигаю ее бедра и тут же опускаюсь, оказавшись лицом между ними. Когда язык касается ее набухшего местечка, Софи прикусывает губу и сильно сжимает мои волосы. Она прогибается в спине, пока я вновь и вновь кружу, ласкаю и свожу ее с ума языком. После оргазма ощущения Софи кажутся ярче. Я знаю это, и мне нравится жадно впитывать каждый вздох и стон в тишине, пока я довожу ее до исступления.
– Алекс, – шепчет она, сильнее потянув меня за волосы.
Скольжу ладонью по ее телу и обхватываю грудь, крутя пальцами тугой сосок. Ее ногти впиваются мне в волосы, пока бедра двигаются навстречу языку.
Твою мать. Я сейчас кончу.
Отрываюсь от нее и тут же приподнимаюсь. Упираюсь одной рукой справа от головы Софи, пока другой обхватываю член и резко вхожу. Она громко вскрикивает, и, черт возьми, это означает, что маленький человек с минуты на минуту прибежит к нашей двери.
Обхватываю ладонью задницу Софи и прижимаю ближе к себе, оказывая давление в такой позе на ее пульсирующую точку. Начинаю трахать жестко и сильно.
Дыхание становится прерывистым. Ловлю губы Софи в поцелуе, в котором тут же теряются стоны. Мы целуемся как сумасшедшие. Наши тела бьются друг о друга с неистовой силой. Они покрываются испариной и горят.
Мой контроль покидает планету. Он улетает в космос вместе с сознанием, когда Софи царапает мне спину и кричит мое имя.
Кончаем в унисон. Пропадаем где-то за гранью реальности. Тела дрожат, а на губах появляются улыбки от мысли о том, насколько синхронно мы балансируем, как идеально друг другу подходим.
– Я так сильно тебя люблю, – шепчу в губы и оставляю на них нежный поцелуй.
– Так и скажи, что ты просто любишь делать со мной детей, – смеется она.
– Очень люблю делать с тобой детей, – подтверждаю я и снова тянусь за поцелуем.
– Кстати о детях… – выдыхает Софи, когда видеоняня демонстрирует нам Ану, выбегающую из своей комнаты.
Издаю отчаянный стон Софи в ключицу, а затем резко подрываюсь с постели. И хоть на нашей двери есть замок, я научился одеваться буквально за одну секунду.
– Сходи в душ, потом я. – Наклоняюсь поцеловать жену, и на ее губах появляется ленивая улыбка.
Она поднимается с постели, и взгляд ловит ее обнаженное тело. Черт, как бы мне хотелось принять душ с ней, но я не могу заставить Ану волноваться, если она обнаружит закрытую дверь спальни родителей. Еще раз коротко целую Софи и сокращаю расстояние до двери. Распахиваю ее и вижу в коридоре маленькую светловолосую малышку.
– Привет, зефирка. – Сажусь на пятки и улыбаюсь.
Ана тянется ко мне, чтобы обнять.
– Фу, ты весь потный! – кричит она, вызывая у меня смешок.
– Да, не успел принять душ, как ты проснулась.
– Ты невкусно пахнешь, папочка. – Ана затыкает пальчиками нос, и я едва сдерживаю смех. – Можно я лучше пойду к бабушке, а ты пока помоешься?
Киваю, поджав губы, пока зефирка строит гримасу. Она шлет мне воздушный поцелуй, после чего убегает к лестнице. Медленно следую за ней, чтобы проверить, встала ли моя мама.
Когда Ана спускается, то тут же падает в объятия бабушки, и я умиляюсь. Моя матушка души не чает в Ане, да и в Софи. Я смотрю на них и не перестаю ловить себя на мысли, как мне в этой жизни повезло: я знаю, что такое семья. Мама находит мой взгляд, и ее губы расплываются в улыбке. Я тоже улыбаюсь, а затем спешно возвращаюсь в нашу спальню.
Из ванной все еще доносится шум воды, и я сбрасываю спортивные штаны на пол и прохожу к Софи. По идеальной заднице стекают капли воды, и член тут же дергается от этого роскошного вида. Открываю дверь душевой кабины и притягиваю Софи к груди.
Ладони скользят по бедрам, поднимаются, обхватывают грудь, пока губы ласкают шею, нежная кожа на которой тут же покрывается мурашками.
– Мы только что занимались сексом, – с улыбкой произносит Софи.
– Я соскучился. И мысль о том, что ты хочешь еще детей, чертовски сильно возбуждает меня.
Софи поворачивается ко мне лицом и притягивает для поцелуя. Ее язык медленно ласкает мой, и я чувствую, как тело начинает дрожать от удовольствия. Когда кулачок смыкается на моей твердой длине, я разрываю поцелуй. Мои глаза закатываются, а затем ловят хитрый взгляд.
Она опускается передо мной на колени и проводит языком по налившейся головке. Я стону. Громко. Стоит ей обхватить меня губами, перед глазами возникают искры. Я собираю длинные волосы Софи в хвост, не сводя с нее взгляда и жадно впитывая каждое движение ее рта.
– Какая же ты красивая, – выдыхаю, начав неторопливо двигать бедрами ей навстречу. – Черт, как же я тебя люблю, Софи.
Изумрудные глаза пристально следят за мной. Перед моими – возникает пелена. Толчки становятся сильнее. Шум воды приглушает мои стоны. Вижу, как Софи ласкает себя пальцами, и запрокидываю голову к потолку.
Твою мать.
Резко отстраняюсь от нее и поднимаю с колен. Тут же беру ее сзади, надавливая пальцами на набухшее место. Она кричит, положив голову мне на плечо, пока я трахаю на запредельной скорости. Уже через несколько минут мы оба не выдерживаем и отпускаем себя, взрываясь красочным, как наша любовь, фейерверком.
– И я тебя люблю, – довольно шепчет она, прикрывая веки.
Фыркаю.
Еще бы. Три оргазма.
Пятнадцать минут спустя мы с Софи спускаемся. Большую гостиную озаряет приглушенный свет торшера. По телевизору идет диснеевский мультфильм, пока на диване удобно устроились моя мама и Ана. Они пьют какао с зефирками из смешных керамических кружек в форме пингвинов и приглашают нас присоединиться.
– Ана, милая, сейчас будем смотреть на настоящих принцесс, – улыбается моя мама, когда мультфильм заканчивается. Она тянется к пульту и включает премию «Оскар».
В этом году американская академия кинематографических искусств и наук немного запоздала с оглашением результатов, и было решено перенести вручение наград в канун Рождества. Обычно я не любитель смотреть подобные премии, но сегодня ведущей на ней станет Луиза. И ее таролог, астролог или кто бы то ни был нашлет на меня порчу, если я вдруг потом не отвечу Луизе, сколько нарядов за вечер она сменила.
Да, моя бывшая жена все еще звонит мне. Более того, она даже была на моей свадьбе. И я понимаю, что выглядит это немного странно, но она действительно не чужой мне человек, хоть я никогда и не испытывал к ней того, что испытываю к Софи, которой ни за что не дам повода усомниться в своей любви.
– Вау, мамочка, какое у Луизы красивое блестящее платье. Я тоже такое хочу!
– Вот приедет Луиза, ей и говори об этом, – усмехается Софи и тихо добавляет: – Лучше бы ты хотела новый сноубордический костюм.
– Мне нравится и старый! Он розовый и с блестками!
– Он уже тебе мал, зефирка.
– Но все взрослые комбинезоны некрасивые! Посмотри на мамин! – вопит мне в ответ Ана.
Я смеюсь, увидев лицо жены.
– Что значит – мамин комбинезон некрасивый?!
– Он же без блесток!
Софи закатывает глаза, пока я прижимаю Ану к себе.
– Попросим Егора привезти тебе из Сочи комбинезон с блестками? Он как раз должен прилететь через пару дней.
– Я подумаю, – складывает руки на груди малышка, вызывая у нас с Софи усмешку.
Мы снова направляем взгляд на экраны и тут же распахиваем рты, а заодно и глаза, когда видим Снежану. Ту самую Снежану с «Лавины любви». Она стоит на сцене. Ей вручают награду. По телу бегут мурашки. А в груди становится теплее. Непонятная гордость охватывает сознание. И на губах появляется искренняя улыбка, когда я слышу упоминание режиссера картины, Дмитрия, которому Снежана признается со сцены в любви.
На глаза наворачиваются слезы от осознания того, как много дал телепроект «Лавина любви» каждому из нас. Он помог понять, чего мы действительно хотим. Позволил исполнить мечты. И подарил мне самую-самую. Даже не одну, ведь я сейчас крепко обнимаю аж двух своих девочек с улыбкой на губах.
И теперь я понимаю: счастье вовсе не в идеалах.
Не нужно быть идеальным для того, чтобы найти свой идеал и затеряться в лавине любви.
Конец.