В очередной раз убедилась, насколько хорошо работать с Гангой. Помню его со времен экспедиции к Аннапурне. По-настоящему толковый и слышит, что ему говорят, – и то и другое нечасто встречается среди шерпов. А еще поразительно тонко чувствует, когда нужно принять решение самому, а когда лучше спросить.

Удивительно: предложили Ганге искать «черную кошку в черной комнате» – и он сразу согласился. (Я, когда была на его месте, ломалась – смешно звучит, совершенно не привыкла, чтобы меня упрашивали, но тут повела себя как жеманная девица: сначала «нет», затем «да»…) Можно, конечно, объяснить это тем, что Ганга заинтересован в деньгах: обещали оплатить полгода – он и доволен. Но мне приятно думать, что за его согласием стоит что-то большее.

Вернулась в свою стихию: ветер и дождь, шерпы и яки – явно мне подходят больше, чем асфальт и московский люд. Мне не нужны театр и кино – я легко обхожусь без душа и теплого туалета. В Москве скучаю по Тибету, но в Тибете совсем не скучаю по Москве. Скорее, наоборот: огорчаюсь, что все так быстро кончается. Давно ведь думала переселиться в Тибет и отсюда набирать группы. А зимой, когда нет работы, жила бы рядом с монастырем или совершала свои восхождения. Но все случилось еще лучше, чем предполагала: это путешествие, которое не имеет конца, – настоящий подарок судьбы. Если мы найдем Караван быстро, расстроюсь. Хочу идти годами и лишь затем, как приз, встретить Караван. А после? Вот об этом и подумаю после.

Наша команда:

Лев – инициатор и спонсор нашего путешествия. Совершенно не авантюрный человек, вопреки тому, что можно было бы подумать. Уйти в горы – его осознанный выбор. Мне кажется, он, как и я, устал от московской суеты – он хочет тишины и созерцания. Возможно, конечно, я проецирую свои мечты… Но совершенно точно – он глубокий, думающий, интеллигентный. И очень мне созвучный. Именно Лев придумал идею снять документальный фильм про Караван. Попробуем. Мы заберемся в такие заповедные уголки Тибета, что даже если не встретим Караван, имеем шанс снять уникальные кадры.

Фло… Хочется сказать: «молодая дурочка». Она – реально кусок прикола, хотя совсем не глупа. Ей нет и тридцати, без умолку болтает и всех нас веселит. Когда думаю о ней, непроизвольно улыбаюсь. Вот ее можно назвать авантюристкой: наша экспедиция не первое ее приключение – до этого она была в Андах, в Перу, искала потомков инков. Вместо инков нашла каких-то хиппи, которые живут коммуной в горах, но с удовольствием обманулась и признала в них древний индейский народ. Может статься, и мы найдем в горном селении небольшой магазинчик, где хозяин возит товары снизу из Катманду и рассказывает, что переходит перевал из Китая, – и для Фло этого будет достаточно с лихвой. Впрочем, я не расстроюсь. Жаль, что я не была такой в молодости. Это поколение действительно более свободное. А я почувствовала свою свободу уже за сорок.

Юдит – самый загадочный персонаж нашей экспедиции. Мой взгляд на нее все время меняется. Когда она в первый раз пришла в клуб, я подумала, что это типаж «чудного мистика», – немало таких заходят к нам на огонек. Затем я обнаружила, что она действительно знает древние языки и тексты, – и решила, что она филолог. Потом оказалось, что Юдит еще и математик. Иногда у нее такой отсутствующий мрачный взгляд, что ее можно принять за сумасшедшую – причем опасную. Что точно – она очень талантлива. Гений часто сплетен с безумием. Сначала я ее опасалась. Сейчас мне кажется, что Юдит безобидна. Но дружить с таким человеком я, конечно, не буду.

«Друзья» – какое удивительное слово… В молодости у меня были друзья, а затем я постепенно осталась одна – и подружилась сама с собой. Длинное путешествие способствует сближению. Подружусь ли в этот раз? Вряд ли это получится с Юдит, хотя не буду загадывать. Фло – совсем не такая, как я, к тому же на 20 лет моложе. С ней мне хотелось бы подружиться – не знаю уж, вызову ли у нее ответное чувство. А про Льва у меня ощущение, что мы дружим всю жизнь, хотя познакомились совсем недавно. Это очень комфортная дружба – на дистанции.