Танцевальное детство: танцмейстер Йогель

Повторим: родители Пушкина не дали детям музыкального образования, зато дали танцевальное. И Надежда Осиповна, и Сергей Львович были отличными танцорами, и если любимым времяпрепровождением отца поэта были богемные беседы под «Бордо», то мама Пушкина больше всего на свете любила балы, где она стабильно притягивала внимание восхищенных мужчин, ставивших ей высшие оценки за легкость исполнения и необычную врожденную грацию. Танец в доме Пушкиных был главным миротворцем – недовольный Сергей Львович начинал, вместо раскуривания трубки мира, танцевать в гостиной, и надувшаяся Надежда Осиповна, выскочив из своей спальни, подхватывала заданный ритм движений: снова вместе, в одном темпе, в одном танце. Помирились.

П.А. Йогель

Пушкина начинают вывозить на танцевальные вечера с шестилетнего возраста – к Трубецким, Бутурлиным и Сушковым (Пушкин и Лермонтов были в детстве-отрочестве влюблены в девушек с одинаковой фамилией: Пушкин в Соню, дочь сенатора Николая Сушкова, Лермонтов – в Екатерину Сушкову, кузину Евдокии Ростопчиной). Ну а по четвергам в обязательном порядке – на детские балы к московскому танцмейстеру Петру Андреевичу Йогелю (вполне возможно, что именно на этих бальных мастер-классах познакомились два Александра Сергеевича, там же встречались и их сестры – Ольга Пушкина и Мария Грибоедова). Йогель был приглашен из Франции в 1798 году знаменитым меценатом Гаврилой Бибиковым для его московского домашнего театра. По смерти Бибикова в 1803 году Йогель расправляет плечи: организует московскую танцевальную школу для детей, дает частные уроки и где только не преподает танцы: в Московском благородном пансионе, в Московском университете, в коммерческом училище… Для своих детских балов обрусевший француз снимал как частные особняки, так и зал Московского благородного собрания, вмещавший на его знаменитых детских новогодних балах до двух тысяч гостей! И всегда было по-настоящему весело – взрослым на зависть!

Это был гуру московских танцев. В том, что Москва стала бальным центром России до сожжения в 1812 году, – немалая заслуга Йогеля. И женитьба Пушкина также связана непосредственно со знаменитым русско-французским танцмейстером – именно на одном из его детских танцевальных балов поэт впервые увидел Наталью Гончарову. А в детстве Пушкин вполне мог увидеть у Йогеля другую прекрасную незнакомку: одной из многочисленных учениц Йогеля была Наташа Ростова.

Интересно, что с точки зрения регламента Йогель сразу же приучал детей к будущим ночным бдениям: детский бал, как и взрослый, начинался в полночь и заканчивался под утро. В наши дни на такое мероприятие немедленно бы приехал местный омбудсмен по правам ребенка с нарядом полиции. Как ночные детские балы совмещались с тем, что, скажем, в Московском благородном пансионе подъем был в пять утра, – это еще одна экзистенциальная загадка золотого века русской культуры.

Преподавательский стаж неутомимого танцмейстера превысил 50 лет – Петр Андреевич продолжил преподавать, перешагнув 80-летний рубеж.

Честь и хвала Йогелю!

Танцевальное отрочество и юность

В апреле 1814 года (через две недели после смерти первого директора Лицея, Василия Федоровича Малиновского) вступивший в должность француз Гюар проводит первый урок танцев в Царскосельском лицее (занятия проходили три раза в неделю – по четвергам, пятницам и субботам с 17:15 до 19:15). Гюар оказался самым возрастным преподавателем Лицея (по мнению Модеста Корфа, Гюару было лет 70), и в январе следующего года подуставшего французского учителя сменяет свежий: Билье. Ну а перед последним учебным сезоном пушкинского класса преподавать танцы приходит Иван Иванович Эбергард («вот Эбергард, смотрите, господа! – с Кавказских гор он прилетел сюда» – из лицейского фольклора) – и именно тогда на уроки танцев, на радость лицеистам, стали приглашаться барышни.

И. Витман. Пушкин-лицеист в Царском Селе

(фрагмент)

В отличие от Гюара и Билье Иван Эбергард, закончив балетное отделение Петербургского театрального училища, работал еще и в Петербургской императорской труппе в качестве танцовщика-пантомимиста. И когда неугомонный лицейский ученик Пушкин будет танцевать в одесских салонах, учитель Эбергард примет участие в двух балетных постановках по поэмам ученика (у Эбергарда 40-летний стаж работы в Лицее плюс преподавание в Лицейском пансионе и Морском кадетском корпусе – если бы еще и балы устраивал, то был бы петербургским Йогелем).

Кишинев в XIX веке. Открытка

В дерзкий петербургский период (1817–1820 годы) Пушкина трудно застать на столичных балах. Гораздо чаще его можно было найти у Николая Тургенева на Фонтанке, у Авдотьи Голицыной на Миллионной, у Василия Андреевича Жуковского на Крюковом канале или в партере Большого Каменного театра. Тем не менее балы у Лавалей на Английской набережной поэт, становившийся с каждой эпиграммой все более модным, посещал регулярно (денег у поэта было в обрез, а у Лавалей и ужином вкусным кормили, и десертом с мороженым баловали – баловали на балу)… Ну и в копилку своей танцевальной биографии поэт уверенно занес котильон на милой сердцу Псковщине с вызовом двоюродного дядюшки на дуэль.

Балы и танцы в южной ссылке

В проклятом городе Кишиневе балами и танцевальными вечерами (а также дружескими попойками в ресторанах и игрой в бильярд) Пушкин пытался компенсировать отсутствие театра. Танцы в Кишиневе приводят модного поэта к потасовке и домашнему аресту, а заказ мазурки в местном ресторане – к дуэли на поражение. Кишиневские балы и танцы явно имели радикальный и небезопасный привкус.

Среди танцевальных партнерш Пушкина в Кишиневе выделялась Пульхерия Егоровна Варфоломей (поэт часто посещал дом ее приветливого отца, местного откупщика), ставшая адресатом (повезло Пульхерии!) его стихотворений:

Пульхерия Егоровна всех одинаково любила слушать, всем поровну смеялась, а замуж вышла за греческого консула в Одессе.

В конце 1822 года Пушкин выступает как бальный учредитель – вносит 100 рублей в фонд устраиваемого в складчину молодежного бала. Это почти двухмесячная зарплата поэта (бал устраивался русскими для всех – в противовес балу молдавской знати, куда приглашались избранные). В качестве организатора бала через 19 лет выступил и другой гений золотого века русской культуры: за неделю до своей гибели Лермонтов устроил вместе с друзьями восхитительное танцевально-световое шоу в гроте Пятигорска.

В Одессе же все было иначе – там были настоящие балы и настоящие маскарады: во дворце Воронцовых, у Ольги Нарышкиной и у графа Александра Федоровича Ланжерона.

Ну а во время двухлетней ссылки на Псковщине – танцевали под открытым небом в Тригорском. В саду за прудом обустроили ровную площадку, обсаженную липами, которая и стала природным танцевальным залом.