Пушкина везет к царю фельдъегерь Иван Федорович Вальш.

Успокаивая Прасковью Осипову, поэт пишет ей из Пскова: «Дело в том, что без фельдъегеря у нас, грешных, ничего не делается; мне также дали его для большей безопасности». Действительно, Александру позволено ехать в экипаже свободно (не как арестанту), и воспевавший свободу Пушкин тут же стал считать фельдъегеря своим телохранителем (бесплатным, за счет государства).

В те дальние годы фельдъегерь выполнял функции нынешней электронной почты – максимально быстро доставлял адресату информацию особой важности. Но мог доставить и человека (живьем), ведь человек – тоже информационный объект.

Иван Федорович сразу успокоил Пушкина: в тюрьму везут по-другому – так что поэт был весел и игрив. По легенде, запросив во время перекладки лошадей щей и обнаружив в тарелке уверенно плававшего среди вареной капусты таракана, Александр нацарапал в возмущении ногтем на оконном стекле крамольную эпиграмму на губернатора Адеркаса, которого перед самым отъездом посетил в Пскове. Через три недели Борис Антонович Адеркас будет назначен гражданским губернатором Воронежа, а еще через пять лет скончается там во время эпидемии холеры (когда Пушкин будет проводить медовые месяцы в Царском Селе).

Получив столь мрачный гастрономический опыт, Александр Сергеевич повел себя благородно – в суп своим персонажам тараканов (по эстафете) не подбрасывал. Но клопами и блохами все-таки испытывал – и можно только посочувствовать Татьяне Дмитриевне Лариной, семь суток ворочавшейся по ночам, пока повозки тащились к Москве…

За семь месяцев до судьбоносной поездки Пушкина с Вальшем другой фельдъегерь – Уклонский – вез в другую столицу другого Александра Сергеевича, чтобы точно так же доставить его поближе к его императорскому величеству. Только в той поездке никакой свободы Грибоедову не полагалось – автора популярной ненапечатанной комедии везли именно как арестанта. Впрочем, Грибоедов применил верную стратегию коммуникативного сближения во время первых дорожных бесед (недаром на Кавказе автор «Горя от ума» занимался бизнесом): кормил и поил Уклонского из своих запасов[1]. Наевшегося и напившегося Уклонского Грибоедов расспрашивал о ситуации с арестованными в Петропавловской крепости – и Уклонский не уклонялся. И настолько сблизился с арестантом, что в Москве, отправившись объезжать своих родственников, оставил Грибоедова под честное слово с лучшим другом литератора, Степаном Бегичевым.

Н. Уткин. Александр Грибоедов

Ну а в случае с молодым Александром Сергеевичем никаких остановок и отклонений на пути из Михайловского в Москву не было. Скорость передачи поэта царю была рекордная: выехав из Пскова вечером 4 сентября, 8-го утром Пушкин был уже в московской канцелярии дежурного генерала, а в четыре часа пополудни уставшего, голодного, помятого поэта в неопрятном, потном дорожном костюме доставили в комнаты императора в Чудовом (Малом Николаевском) дворце (именно там находилась московская резиденция императорской семьи до строительства Большого Кремлевского дворца). Как через шесть лет признается поэт – в дороге русский человек не переодевается и до места доезжает свинья свиньею. Спасает баня, но тут времени на баню не было – император сам торопил, так что придется ему потерпеть дорожный запах дворянина…