Через несколько дней я вернулся домой, в просторную квартиру в двести шестьдесят пять квадратных метров с видом на реку Ханган. Весь интерьер – в настолько светлых тонах, что аж глаза резало – отражал вкус Ли Гансона и его любовь к показухе.

И что такого особенного в реке за окном? Эта квартира стоит на несколько сотен миллионов вон дороже, чем в домах чуть подальше и без вида на реку.

– Сори! Принеси воды.

Мне все еще было неловко звать ее только по имени. Ясное дело, из-за сломанной лодыжки я не мог передвигаться самостоятельно, поэтому Мин Сори каждый день приходила ко мне отчитаться о делах на работе и выполнить поручения.

Я сидел и смотрел в окно, когда Мин Сори принесла мне стакан воды на подносе.

Взглянув на часы, я заметил, как растет уровень негативной энергии. Похоже, она повышалась даже просто от того, что Мин Сори подходила ко мне ближе.

«С таким богатством он мог бы попросить кого-нибудь из родственников позаботиться о нем. Но, похоже, все они разорвали с ним отношения. Видимо, деньги все же не главное в жизни. Если бы я могла, я бы уже давно уволилась. Но ведь он тогда не оставит меня в покое. Слышала, прошлая секретарша после увольнения так и не смогла найти работу из-за гнусных слухов о ней, и в конце концов ей пришлось вернуться в родной город…» Я вновь услышал мысли Мин Сори. Насколько я знал, это Ли Гансон порвал связи с семьей, чтобы они не просили его о помощи, но секретарь, видимо, не знала об этом.

Пока я пил воду, она начала отчет:

– После внедрения системы видеобатлов доходы компании ежедневно растут на два процента. Поскольку рост выручки идет по сложному проценту, ежемесячно он составляет около восьмидесяти процентов.

Мин Сори была умной. Пока она четко передавала информацию о делах компании, ее голос звучал уверенно. Ухоженные ослепительно-черные волосы в короткой прическе, сияющие глаза, кипенно-белая блузка и черные брюки – ничто не выбивалось из образа. И как только Ли Гансон с его дьявольским воображением мог мучить такого человека? Я не мог этого понять. Сегодня мне хотелось сделать перерыв в уроках злодейства и просто похвалить ее.

– Сори, тебе очень идет сегодняшний наряд, – сказал я, запинаясь: мне было неловко делать комплименты. Но глаза Мин Сори резко распахнулись. Ее что, так тронул мой неловкий комплимент? Как же, должно быть, редко ее хвалили.

– Прошу прощения. Я не уделила должного внимания своему внешнему виду. Завтра я обязательно исправлюсь. – Мин Сори в очередной раз поклонилась, извиняясь. Теперь уже я удивился. Я подумал, что она слишком часто извиняется, когда я зову ее по имени, а затем услышал ее мысли:

«Чертов извращенец. Я думала, он уже успокоился, а он опять заладил про то, что я не в юбке. Я могу надеть юбку, но, если он только попробует прикоснуться к моим ногам, мы оба умрем».

Мне стало стыдно за то, что я – Ли Гансон. Теперь негативная энергия исходила не только от Мин Сори, но и от меня самого. Как демон я должен многому научиться. Я взглянул на небо. Я дал обещание служить Голосу и должен его сдержать. Я должен следовать правилам. «Вы видите? Я стараюсь!»

Не дождавшись моего ответа, Сори подняла голову и продолжила доклад:

– Что касается вашего ДТП, у грузовика, с которым вы столкнулись, немного поврежден грузовой отсек, а водитель отделался легкими травмами. Ваш же автомобиль потерял управление, перевернулся после удара об отбойник и теперь подлежит утилизации. Соотношение ответственности составило девять к одному.

– У кого девять? – спросил я и еще раньше ответа услышал мысли Мин Сори:

«Ты мчался на скорости двести километров в час и врезался сзади. Конечно, девятка у тебя, не у того же, кто ехал впереди! Хорошо, что удар пришелся по касательной, иначе водитель той машины мог погибнуть, чертов ты демон. Если бы он не попытался перестроиться, он вообще был бы ни при чем. Бедный водитель. А что, если этот подонок сейчас потребует подать апелляцию, посчитав девятку несправедливым решением? Это в его стиле!»

Слышать чужие мысли не всегда удобно.

– Девять у вас. Хотите, чтобы я подготовила встречный иск? – Голос Мин Сори дрожал.

– Сори… – Звать ее только по имени все еще давалось мне с трудом, – …во сколько оценивается мое состояние?

– Если сложить все доли в компании – около двухсот миллиардов вон.

«Что, опять хочешь похвастаться своим богатством?» – снова прозвучали мысли Мин Сори. Черт, я хочу просто поговорить, а не слушать чужие голоса в своей голове!

– Во сколько оценивается ущерб того водителя?

– Около двух миллионов вон.

– А мой?

– Исключая медицинские расходы, ваша машина полностью разбита… Даже с учетом амортизации примерно двадцать миллиардов вон.

– То есть даже при соотношении девять к одному водитель грузовика должен будет заплатить два миллиона вон.

– Да, все верно.

– Позвони в страховую компанию и скажи, что я согласен на десять к нулю. Как можно оценивать человека с состоянием в двести миллиардов девять к одному? Что за глупость? Скажи им, что я все сделаю.

«Он с ума сошел? Ли Гансон ни за что бы так не поступил! Он сделал бы все возможное, чтобы не заплатить ни воны!»

Мне ведь сказали, что я должен учиться у людей, мне не говорили, что я должен сразу вести себя как демон. Разве нет? Кстати говоря, у Мин Сори такие грубые мысли! Она в них постоянно бранит меня!

На всякий случай я взглянул на часы и обнаружил, что от нее начала исходить позитивная энергия. Для меня как служителя, который должен поддерживать баланс, это плохо. Но почему мне самому радостно оттого, что рада Сори? Этого нельзя допускать. Если я буду неосторожен, позитивная энергия может начать исходить и от меня.

Когда я поднял взгляд на Мин Сори, ее и без того распахнутые глаза стали казаться еще больше. Это опасный сигнал! Похоже, ее настроение улучшилось!

– Сори… – Ее имя давалось с трудом, – …на сегодня можешь быть свободна. Я хочу побыть один. А брюки можешь надеть и завтра, они правда тебе очень идут.

Она побледнела.

– Директор, я сделала что-то не так? Скажите, я постараюсь исправить!

– Нет, все в порядке! Просто уходи!

Мин Сори, все еще растерянная, поклонилась в знак прощания и медленно направилась к выходу.

«Это из-за аварии? Он сошел с ума, точно сошел с ума! Нельзя расслабляться – кто знает, что он скажет завтра. Он сумасшедший, абсолютно поехавший, псих», – повторяла она снова и снова на все лады, пока не ушла настолько далеко, что я перестал слышать ее мысли. А до тех пор, пока она вышла из квартиры площадью двести шестьдесят пять квадратных метров, прошло намного больше времени. Она, наверное, до самого выхода твердила, что я сошел с ума.

Мин Сори… Комната без ее мыслей погрузилась в тишину, а тишина принесла с собой одиночество. После того как я умер, оно стало частью моего бытия, но одиночество после того, как ушла Мин Сори, ощущалось куда более горестным.

До захода солнца над Ханганом было еще далеко, но из-за тоски казалось, что оно уже село. Мне снова хотелось услышать мысли Сори.