Они переехали в новую квартиру полгода назад, но, открывая дверь, Анна все еще чувствовала приятные запахи недавнего ремонта и новой мебели. Она оставила квартиры в Крылатском с облегчением человека, простившегося с местом, где всё напоминало о потерях, где горькие упреки таились в каждом углу и пахло разочарованиями загубленной молодости. Теперь они жили в Измайлове, в старом доме с окнами на парк. У каждого была своя комната плюс гостиная и столовая. Дизайнер по интерьерам сумел все их подчас противоречивые и абсурдные фантазии и пожелания, выхваченные кусками из книг и журналов, облечь в достойную форму. Комната Кирилла напоминала конструктор «Лего» под открытым небом – по голубым обоям на стенах и потолке плыли кучерявые облака. Дарьина комната, розово-белая, с кружевами на покрывалах и шторах, – типичное обиталище романтической девушки века электроники: из динамиков стереосистемы целыми днями рвалась и гремела музыка. Комната Анны представляла собой помесь будуара и кабинета – в нише на небольшом подиуме кровать с пологом, туалетный столик, бюро со множеством ящичков, встроенный шкаф для нарядов. В гостиной минимум мебели – диваны, кресла, одна стена занята полками библиотеки, на других – картины и фотографии, большой телевизор, кадки с деревцами, журнальные столики с лампами. Громадный, окруженный дюжиной стульев овальный стол в столовой оказывался мал, когда собирались все родные и друзья с семьями. Тогда из кладовки приносили складные стулья, купленные специально для большой компании.

Впервые в жизни у Анны был не просто дом – место, где ночуешь, завтракаешь, ужинаешь и изредка смотришь телевизор, а жилище, любовно созданное собственными руками. Хотя ее участие заключалось лишь в финансировании чужой работы, Анна относилась к своей квартире как к гнезду, в которое она тащила веточку за веточкой.

По субботам Анна работала до середины дня, к обеду обычно приезжали Татьяна и Вера, к вечеру – Костя и Игорь. Семьи Самойловых и Колесовых в новой квартире Анны сходились регулярно. Вначале того требовала незримая опека, которую установили за Анной. Потом привычка собираться у нее дома прижилась: общение с близкими людьми, отдых, беседы, игры с детьми оказались лучшим средством для тружеников снять недельное напряжение, а для неработающих сохранять тонус активной жизни.

Галина Ивановна по субботам готовила что-нибудь вкусненькое. Она пошла в прислуги по крайней нужде, но приросла душой к семье Анны. На пенсию и немалую зарплату Галины Ивановны жила ее собственная непутевая семья. Еще одежда после Анны да детей оставалась – все модное и малоношеное. Но сердце болело – о чужих больше пекусь, чем о своих. Однажды она поделилась своими думами с Константином Владимировичем. И он ей сказал:

– Знаете, Галина Ивановна, в вашем возрасте, извините, что о нем напоминаю, но уже можно жить по желаниям, а не по обязанностям. Вы все свои уроки выполнили и теперь действуйте так, как хочется. К чему душа лежит – пусть к тому и прибивается. Вы человек долга и обязательно будете там, где нужнее. А чувствовать свою нужность – одна из самых важных людских потребностей. Вы мне очень напоминаете мою маму, хотя она была совершенно на вас не похожа. Рядом с вами такое же защитное поле, которое умеют создавать только наши пожилые – пожившие – женщины.

После того разговора Галина Ивановна успокоилась, стала регулярно печь по субботам любимые Костей пироги, а соседям гордо заявляла:

– Я у них домработница. Они у меня по струнке ходят.

И в этом была доля правды. Она заняла место бабушки, но не той, которую внуки видят по выходным, а активно работающей на фронте домоводства. Она раздавала всем поручения, а при случае за шалость могла и оплеуху детям отпустить. Галина Ивановна уставала, но решительно отказывалась привлечь помощь еще одной женщины, например гладить белье или убирать квартиру. Она считала, что все эти великие премудрости должны освоить Дарья и Кирилл. И заставляла их, часто со спорами и криками, наводить порядок в доме.

Анна переобувалась в прихожей и отбивалась от сына, который в очередной раз просил завести собаку.

– Нет, нет и нет, Кирилл! – возражала она. – У тебя уже есть аквариум, черепаха и попугай. Настоящий зоопарк развел. Ты знаешь, что я боюсь собак. Кроме того, говорят, они полгода, пока не научатся справлять свои дела на улице, гадят в квартире. Я подобного не перенесу. Что это? А-а-а! – завопила Анна.

Из комнаты сына выкатился черный комок и бросился к ней в ноги. Щенок! Кирилл подхватил щенка и прижал к себе. Из его комнаты вслед за собачонкой прибежала тетя Таня.

– Не усмотрела! – повинилась она.

– Мама, ну пожалуйста! – Голос Кирилла дрожал от волнения. – Посмотри, какой он хорошенький! Мне дядя Игорь из самой Германии привез.

Щенок в самом деле был умилительно трогателен. Две пары карих глаз – щенка и сына – умоляли Анну: неужели ты разрушишь нашу дружбу?

– Твой муж, – Анна погрозила сестре пальцем, – в очередной раз подложил мне собаку.

– Зато какую породистую, – парировала Татьяна, – у нее родословная как у королевны.

Отпущенная на пол королевна тут же сделала лужу.

– Вот, пожалуйста! – возмутилась Анна.

– Так ведь ейное и не пахнет вовсе. – Галина Ивановна явилась со шваброй и быстро вытерла пол. – А ребенку в радость.

– Заговорщики, обложили меня со всех сторон, – ворчала Анна по пути в ванну. – Прощай итальянский паркет!

Она вымыла руки и вышла в коридор, как раз когда с прогулки вернулись Вера, Даша и двойняшки.

– Ах вы мои маленькие! – обрадовалась Анна, присела и широко развела руки. – Ну, идите ко мне!

Ника и Ната, которые недавно научились ходить, взявшись за руки, направились к ней. Они смешно топали, набирая скорость в длинном коридоре, и свалились бы, не подхвати их Анна на руки.

– У! Какие большие, какие тяжелые стали. – Анна кружилась с двойняшками.

– Мама, у меня еще один прыщик на лбу вскочил, – капризно пожаловалась Дарья, но тут же отвлеклась. – Щенок? Тот самый? И мама разрешила? Класс!

После обеда дети ушли играть, а Анна с сестрой и Верой остались в столовой. Они пили кофе с ликером и мирно сплетничали.

Вера рассказала о том, что недавно встретила Краф-тов. Сергей шел под руку с молодой женщиной. Он и Анна Рудольфовна, увидев Веру, отвернулись, сделали вид, что незнакомы. Татьяна получила письмо от подружки из Донецка. Василий женился на своей коллеге по работе.

– Какая любовь-морковь была, – Татьяна слегка ревновала бывшего мужа, – а только я за порог – он под венец.

– Первой-то ты под венец сбежала, – напомнила Анна. – Как ты себя чувствуешь?

– Отлично. – Татьяна погладила слегка округлившийся животик. – Ань, я вот думаю: мы с Игорем позднородящие, вдруг ребенок будет ненормальным? Дауном, например?

– Тогда можно будет сказать, что похож на папу. – Анна все еще не могла смириться с тем, что Игорь пошел на поводу у детей и привез им щенка.

– Да ладно тебе, – отмахнулась Татьяна. – Я вам другое скажу. У Игоря есть тетя. Тете двадцать лет, зовут ее Катей. Очень славная девушка. Мой Володька, похоже, в Катю влюбился. Вот, представьте, они поженятся, у них родится ребенок, допустим девочка. Мне внучку очень хочется. Что тогда получается? Дочь тети Игоря будет ему сестрой, но раз она – дочь моего Володи, то она ему внучка. Соответственно, наш с Игорем ребенок, поскольку он внук его тети, становится Игорю и братом. Для Володи мой будущий ребенок тоже брат, но в то же время и внук, ведь он внук его жены. Для моего младшего сына жена моего старшего сына – бабушка, а ее дочь, соответственно, – тетя.

– Я запуталась, – призналась Вера со смехом.

– Что ж тут непонятного? Хотя конечно, – призналась Татьяна, – я сегодня целый день схемы чертила. Получается, что мой сын для моего мужа дядя, а с рождением нашего ребенка Володя и Катя, которая тетя, становятся дедушкой и бабушкой.

– Мне страшно за ребенка, – покачала головой Анна. – У него отягощенная наследственность и со стороны отца, и со стороны матери, то есть бабушки или тети, не разберешь, кто она там теперь.

– Вечно вы надо мной насмехаетесь. – Татьяна погрозила им пальцем. – Вот и Вера побывала у меня в гостях несколько раз и деликатно намекнула, что, может быть, стоит обстановочку сменить. Представляешь, Нюра? Если Вера, с ее вкусом, и говорит такое – значит, дело швах. А мне так нравится!

– Что ты, Танюша, у тебя прекрасный вкус, просто иногда… – Вера запнулась, подбирая слова.

– Просто иногда, – подхватила Анна, – ты похожа на жену нэпмана, которую он привез из глубокой провинции.

– А я такая и есть, – не обиделась Татьяна, но все-таки ринулась в наступление. – Лучше ты, Аня, скажи, с кем это ты по театрам зачастила? Мы с Верой уж сколько времени прикидываем, а понять не можем. Как ни позвонишь, дети говорят – мама в театр ушла. Знаем мы эти театры, сами театралками были. Ну и кто он? Только не говори, что постовой милиционер, полотер или настройщик пианино. Ты у нас, конечно, известная демократка, но все-таки?

Вера тоже вопросительно посмотрела на Анну, но предупредила:

– Если не хочешь, не говори.

– Да никакого секрета нет, – улыбнулась Анна. – Ученый, микробиолог. Девочки, он знает такое количество анекдотов, что я лопаюсь от смеха. Научил меня играть в преферанс и покер, удивительно азартно.

– Видать, большого ума человек, – заключила Таня, – анекдоты, карты.

– Аня, это серьезно? – спросила Вера.

– Не знаю. И задумываться не хочу. Мне с ним очень хорошо, покойно. Он надежный, ироничный, взрослый, спокойный. После Юры, а потом после Сусликова у меня выработался какой-то страх, иммунитет на общение с мужчинами. Словно внутри все замерзло до окаменелости. А сейчас, кажется, оттаивает. Никаких прогнозов! Но я вас с ним познакомлю. Девочки, у нас ничего не было! Действительно ходим в театры или у него дома в карты играем. Вместе с его дочерью. Она студентка, ждет ребенка. Какой-то подлец соблазнил и бросил.

– Господи! – Татьяна схватилась за голову. – Кругом одни беременные и дети. Мы с вами какие-то умалишенные.

– А по-моему, это замечательно, – сказала Вера. – Мне даже жалко, что Ника и Ната подросли, снова хочется маленького. Только не смотрите на меня с ужасом, – рассмеялась она, – это я пока теоретически мечтаю.

– Ведь какая речь была у человека, – вздохнула Татьяна, – а теперь она теоретически мечтает и весит на полцентнера больше.

– Осталось лишних всего десять килограммов, – защищалась Вера.

– И муж у нее деспот, – поддержала Анна сестру. – Он мне голову прогрыз со своим детским психотерапевтическим отделением. Открыли, теперь со всей Москвы родители тащат к нам двоечников и хулиганов. Интересно, когда он собственными детьми занимается?

– По выходным и праздникам, – улыбнулась Вера. – Экспериментирует, Ника и Ната еще не говорят, но уже изучают азбуку.

– Опыты на людях запрещены, – фыркнула Татьяна и тут же попросила: – Ты все запоминай, как он делает, потом меня научишь.

– Хорошо, – кивнула Вера.

Она внимательно посмотрела на Анну: кажется, момент подходящий, чтобы заговорить об очень болезненном.

– Костя навещал Ирину в больнице, – сказала Вера.

Анна нервно скомкала бумажную салфетку. Татьяна нахмурилась – зачем бередить раны? Умом Анна понимала, что на убийство Ирину толкнула болезнь, она помнила подругу бескорыстно доброй, самоотверженной и все-таки простить ее не могла. В последнее время их жизнь качественно переменилась – в доме не было старых, больных, инвалидов, не было эмоционально взвинченных или тупо равнодушных людей. Теперь Анне легче дышалось, но цена, которую она заплатила за эту легкость, сделала ее вечным должником. Как офицер, получивший очередное звание раньше положенного срока, потому что старшие погибли в бою, она наслаждалась новым положением и стыдилась его. Олицетворением стыда и облегчения была Ирина.

По словам Веры, Ира хотя и не полностью здорова, но вполне адекватна. Условия в ее больнице-тюрьме чудовищные.

– Если дело только в том, чтобы материально помочь, – сказала Татьяна, – ты бы могла ко мне обратиться.

– А ты, Анна, не хочешь помочь Ирине? – спросила Вера.

– Нет.

Для Веры конечно же милосердие – мать всех добродетелей. Но она, Анна, не претендует на звание святой.

– Вам не кажется, что в квартире подозрительно тихо? – Татьяна прислушалась. – Никаких воплей, а я, кажется, грохот слышала.

– Там Даша, – напомнила Вера.

Даша не замедлила прийти и повиниться:

– Мама, я по телефону разговаривала, а дети играли. Галина Ивановна в магазин пошла. Вы не поможете убрать в гостиной?

Стильная гостиная, Аннина гордость, превратилась в руины после землетрясения. Кирилл погнался за щенком и нечаянно перевернул кадку с пальмой. Ната и Ника, которые до этого занимались тем, что курсировали из комнаты Кирилла в гостиную и переносили игрушки, играли с землей, как с песочком. «Песочка» им не хватило, и, поднатужившись, они свалили еще два фикуса. Этих детей ждет большое будущее, если, годовалые, они сообразили, как опрокинуть тяжелые кадки, соблюдая правила техники безопасности, и не пораниться. Пушистый бежевый ковер на полу, игрушки, дети, щенок – все было в черноземе. Кругом валялись ветки деревцев, диванные подушки, обертки от конфет, темнели щенячьи лужи.

Анна тяжело вздохнула – и это еще не все дети собрались. Надо поменять ковер на более темный. Она отдавала приказания: Вера купает детей, Кирилл моет щенка и игрушки, они с Татьяной водворяют растения на место, Дарье, по вине которой устроен разгром, досталось самое сложное – стирать с помощью моющего пылесоса ковер.

Костя приехал, когда в квартире уже закончили наводить порядок. Ника и Ната, чья одежда крутилась в стиральной машине, расхаживали в майках Кирилла.

– Дети мои! – подхватил их на руки Костя. – Чистые, с мокрыми волосами, в балахонах! Признавайтесь, вас здесь принимали в секту хлыстов?

– Да, да, да! – хором отвечали двойняшки.

– Слово «хлыст» греет мою душу, – усмехнулась Анна.

– Видел бы ты их час назад, – сказала Вера. – Боюсь, они наелись земли. Костя, это опасно? Может быть, позвонить Александре Ивановне?

Анна оставила их разбираться и обернулась к сыну, который уже несколько минут требовал ее внимания.

– Мама, Даша перевела с немецкого, ее зовут. – Кирилл заглянул в бумажку и старательно прочитал: – Даниэлла-Доллингстар-Шуфан-Шварц-Перль.

– Кто это? – не поняла Анна.

– Нашу собаку так зовут по паспорту. А мы как звать будем?

– Давай ее Игорем назовем? – злорадно предложила Анна.

– Это же девочка! – возмутился Кирилл.

– Она еще и девочка! – всплеснула руками Анна. – Она еще рожать здесь будет!

– А что для этого надо? – заинтересовался Кирилл.

– Спроси у Даши, – отмахнулась Анна, – она в твоем возрасте активно интересовалась подобными мероприятиями. А как назвать это животное, решай сам. Твоя собака, твоя ответственность, тебе и называть.

Пришел Игорь. Он никогда не являлся с пустыми руками. Костя, чьи финансовые возможности не позволяли швырять деньгами, перестал переживать по поводу купеческих замашек Самойлова – ты с подарками, а я с умными мыслями. Дети и взрослые встречали Игоря с одинаковым интересом – а что сегодня он принес? Гостинцы закупала по списку его секретарь, а сам Игорь, когда пребывал в благодушном настроении, любил друзей разыгрывать и дразнить.

В столовой он вручил всем пластиковые пакеты, на которых маркером были написаны имена. Нате и Нике досталось по бутылке коньяка и джина. Анне – собачий поводок и ошейник. Вере – ананас. Косте – бандажный пояс для беременных. Татьяне – пластиковые игрушки. Даше – водный пистолет. Кириллу – книга «Девичьи секреты». Галина Ивановна получила пакет корма для щенков.

– Ты всё перепутал! – воскликнула Татьяна.

– Разве? – удивился Игорь. – Ребята, спросите свой внутренний голос, не в том ли ваши истинные потребности. Посмотрите, как Ника и Ната любовно обходятся с алкоголем. Стоп! – закричал он. – Спасайте бутылки, они их сейчас разобьют!

Все бросились к малышам, которые с любопытством рассматривали этикетки и вовсе не собирались ничего бить.

– Шутка! – сказал Игорь. – Проверял вашу реакцию.

И тут же в его парадный костюм Дарья выстрелила струёй воды.

– Сдаюсь! – Игорь поднял руки.

– Костюм пятьсот долларов стоит! – возмутилась Татьяна.

– Пистолет мне! – воскликнул Кирилл. – Даша, забери эти секреты.

– Возьмите кто-нибудь у меня ананас, – взмолилась Вера.

– А кто у нас беременный? – спросил Костя.

– Предлагаю на эту цепь, – Анна потрясла поводком, – посадить известного балагура и весельчака.

– Так что, их и людям есть можно? – Галина Ивановна изучала пакет с собачьим кормом.

Говорили все разом. Игорю нравилась суматоха, им же и устроенная. Ника и Ната, любовно прижав к себе бутылки, потопали в комнату.

– Доктор Колесов! – Игорь перекричал остальных. – Обратите внимание на своих детей! Они нас без спиртного оставят.

Вера отдала ему ананас и пошла отнимать у детей бутылки. Слегка смутившаяся Татьяна забрала у Кости бандаж. Кирилл поменялся с Галиной Ивановной, и теперь она изучала обложку книги для девочек. Анна по-прежнему грозно размахивала поводком и выразительно смотрела на Игоря.

– А что я? – Игорь сделал невинное лицо. – Это рекомендовал большой специалист по душевному здоровью. Все претензии к Константину Владимировичу. Он у нас младший брат психоанализа. Обращаю ваше внимание на эту странную семейку. У психоанализа отец есть – Фрейд, а матери у него нет!

– На себя посмотри, – сказала Анна. – Тоже хорош – внучатый племянник собственной жены.

– Уже разболтала, – заключил Игорь. – У моей жены язык что помело.

– Ты продуктами запасайся, – посоветовал Костя. – Теперь у твоей жены аппетитец как у паровозной топки.

– Если бы она сумела побить ваш рекорд и родить тройню, я бы ей вообще запретил рот закрывать – так бы и жевала всё время!

Перебрасываясь шутками, они двинулись в столовую и сели за обеденный стол. Анна думала о том, что Костя и Игорь стали настоящими друзьями, то соперничают, то выступают единым фронтом, то спорят до крика, то дурачатся – совершенно разные люди, а нуждаются один в другом. У Веры и Татьяны на первый взгляд тоже мало общего, но ведь дружат, словно познакомились, сидя на детсадовских горшках. А она, Анна? Она – центр маленькой вселенной, вокруг которого вращаются маленькие планеты – друзья и дети. Пусть только попробуют соскользнуть со своих орбит! Никого не отпустит! Ее притяжения хватит и на новеньких. Очень скромно представлять себя солнцем! Хорошо, что ее мысли не слышны.

На их веку вряд ли инопланетяне захватят Землю или случится всемирный потоп. То, что произошло и еще произойдет с ними, повторялось миллиарды раз. Любовь и разочарование, рождение детей и смерть близких, успехи и болезни, вдохновение и отчаяние, победы и поражения – жизнь походит на уравнение со всеми известными. Они заранее знают ответ. Но все-таки стараются найти красивое решение.