Захожу в дом, пока солнечные лучи все еще проникают сквозь окна. Сбрасываю кроссовки в прихожей и сразу поднимаюсь наверх, мечтая смыть с себя всю мерзость и липкое послевкусие от встречи с Коброй...

Тьфу, с Корбином!

Горячая вода омывает тело, даря кратковременное облегчение, но мысли вновь и вновь возвращаются к Корбину и его гнусному предложению. Несмотря на отвращение, какая-то часть меня терзается вопросом: а что насчет остальных? Я давно дала себе слово, что сделаю все, чтобы раскрыть их личности... но то, чего он требует, — это уже слишком. Я далеко не святая, но у этой безумной игры должен быть какой-то предел.

Надеваю кремовые шорты с принтом из лун и звезд, и черный кроп-топ на тонких бретельках. Выхожу из гардеробной и бросаю взгляд на кровать: идеально натянутое белоснежное покрывало выглядит невероятно соблазнительно. Но вместо сна предстоит заниматься. Беру сэндвич, кормлю Нотурно и сажусь за письменный стол.

Закат сменяется ночной тьмой, в комнате сгущается тишина. Едва успеваю добраться до первой страницы задания, как мысли снова утягивают меня к визиту в тюрьму. Со щелчком закрываю ноутбук, падаю на кровать рядом с Нотурно и кладу кота себе на живот.

— Подскажи, что мне делать, Нотурно, — шепчу я, а он лишь мурлычет, утыкается головой в мою шею и засыпает. Я тоже погружаюсь в сон под его успокаивающее мурчание.

Резкий грохот вырывает меня из сна. Сердце подпрыгивает, все чувства обостряются — я знаю, кто это может быть. Переворачиваюсь и с ужасом осознаю, что мое тело липкое. Щелкиваю выключателем, и дрожащий свет разливается по комнате. На простынях расплывается алая лужа. Крик подступает к горлу, когда понимаю: это кровь. Много крови. Паника острыми когтями впивается в нутро. Мгновение спустя вижу источник — рядом с подушкой лежит выпотрошенный кролик.

Боже. Боже. Боже.

На меня накатывает холодная волна ужаса. Они были здесь.

Почему меня не убили?

Зачем эти игры?

Они не хотят моей смерти.

— Они хотят свести меня с ума и довести до психиатрической лечебницы, — осознаю я.

Стиснув зубы, поднимаюсь с постели. Гнев накатывает обжигающей волной, сжигая меня сильнее, чем страх. Металлический запах крови и железа вызывает приступ тошноты. Я сжимаю челюсти до звона в ушах.

Выскакиваю из спальни, дыхание сбивается с каждым шагом. Подхожу к лестнице, хватаюсь за чугунные перила и напряженно вслушиваюсь. Внизу — тишина. Слишком зловещая тишина.

Дом выглядит безлюдным... или так только кажется?

Я облизываю соленые от слез губы. Ноги предательски подкашиваются. Тень продолжает свои игры, и они становятся все изощреннее.

Делаю шаг назад... и натыкаюсь на твердую стену мышц. Я замираю, затем поднимаю взгляд. Передо мной стоит Тень. Он настолько выше меня, что в темноте невозможно разглядеть его лица.

Резкий удар бейсбольной биты о перила эхом разносится по дому. Я вздрагиваю, и инстинкт самосохранения толкает меня прочь. Спрыгиваю вниз по лестнице, босые ступни скользят по полу. Он остается на верхней ступени. Маска скрывает лицо, видны только массивный силуэт и темная одежда. Бита кружится в его руке, затем он кладет ее на плечо.

— Привет, крольчонок, — раздается искаженный модулятором голос. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Ч-что тебе нужно? — выдавливаю шепотом.

Он спускается на ступень ниже. Я машинально отступаю.

— Я хочу, чтобы ты побежала, — новый удар биты о перила. — Быстро.

Качаю головой, отказываясь участвовать в этом безумии. Он хочет охотиться на меня, заставить играть в его извращенные игры.

— Я не побегу! — кричу, впиваясь ногтями в ладони.

Искаженный смех разрезает тишину. Он наслаждается каждым шагом, спускаясь медленно, словно хищник.

— Ты побежишь. Потому что иначе игра закончится слишком быстро. А я люблю развлечения.

Я сглатываю ком и вытираю слезы.

— У тебя десять секунд, крольчонок. Один, — он спускается ниже, бита кружится в руке.

Рвусь вперед. Выбора нет. Адреналин застилает разум, и остается только инстинкт — выживание.

— Два.

У двери — мои кроссовки. Хватаю их на бегу.

— Три.

Вылетаю из дома в ночь, к лесу. Запрыгиваю за поваленное дерево, торопливо натягиваю обувь. Слышу, как за спиной хрустят листья под его шагами.

Я бегу в лес, хотя клялась никогда туда не возвращаться. Вокруг темнота, лишь лунный свет указывает путь. Каждое дыхание похоже на судорогу. Каждый его шаг за спиной звучит как смертный приговор.

Споткнувшись о корень, падаю на колени и сдираю кожу. Вскакиваю и вновь бросаюсь бежать. Слезы застилают глаза. Его смех раздается со всех сторон, словно он находится повсюду.

— Я поймаю тебя, крольчонок, — гудит искаженный голос.

Продолжая бег, задыхаюсь от острой боли в груди. В поисках озера — возможно, удастся его пересечь — я вновь спотыкаюсь, на этот раз о камень. Резкая боль пронзает тело, во рту привкус крови. Последние силы покидают мое тело.

Передвигаюсь ползком, но он уже близко. Его тяжелый ботинок ударяет в бок, опрокидывая меня на спину. Я лежу под кронами деревьев, едва дыша и глядя в усыпанное звездами небо.

— Почему ты это делаешь? Чего ты хочешь? — я всхлипываю, мои губы дрожат.

Тень наклоняется, и я чувствую, как его взгляд проникает в самую душу. Его рука приближается к моему лицу, и я вздрагиваю, будто от легкого прикосновения бабочки, но он только достает из моих волос засохший лист. После этого его пальцы обхватывают мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза.

— Тебе не следовало возвращаться в Серпентайн-Хилл, — шепчет он, проводя большим пальцем по моим губам. Его ледяное прикосновение вызывает дрожь, пробегающую вдоль позвоночника.

Он не убьет меня.

Возможно, это глупо, но у него было столько возможностей, и он ни разу не довел дело до конца. Тогда зачем он продолжает меня мучить? Чего он хочет добиться?

— Я сделаю все, что захочешь. Только прекрати, прошу, — умоляю я.

— Все, что я захочу? — В его голосе слышится намек, и Тень опирается на бейсбольную биту.

О Боже...

Кажется, я только что сама предложила себя сексуальному садисту.

Киваю, понимая, что ради нескольких дней призрачного спокойствия придется пожертвовать гордостью. Это не закончится одной ночью — но хотя бы выиграю время, чтобы продолжить расследование и, возможно, обдумать предложение Корбина.

Черт, этот ублюдок, вероятно, действительно связан с Тенью.

Все это слишком похоже не на случайность, а на тщательно спланированную игру.

— О чем думаешь, крольчонок? — Тень приподнимает мой подбородок концом биты.

— Я хочу покончить с этим, — выдыхаю и стягиваю кроп-топ. Соски мгновенно твердеют, и приходится сжать кулаки, чтобы не прикрыться руками.

— Заманчивое предложение, крольчонок, но я не стану трахать тебя посреди леса, словно животное, — он поднимается на ноги. — Одевайся.

Мой подбородок безвольно опускается, и я заставляю себя сжать челюсти. Торопливо, кое-как натягиваю одежду, лишь бы он не передумал.

— Если я узнаю, что ты ведешь расследование против нас, это милосердие закончится тем, что мой член испробует каждую твою дырку. Ясно? — угрожает он.

— Ясно, — выдыхаю я, а он поворачивается и растворяется в темноте, оставляя меня с горьким осознанием того, что я — его марионетка.

Я остаюсь сидеть на холодной земле. Слезы свободно катятся по лицу, смешиваясь с грязью после падений и горечью поражения. В голове крутятся обрывки мыслей. Перед глазами — выпотрошенный кролик, его угрозы, его игры.

Все это похоже на кошмар, от которого мне никогда не проснуться.