Та на секунду задумалась, но затем вновь надвинулась на Ольгу.

— Ты что же думаешь, что они нам тут все докладывают?

— Ну, я не знаю какие у вас с ними отношения. Но если тебе так трудно у них спросить, то я сама тебе скажу. Я ударила кулаком в грудь мага Краста. И он умер. А я в результате оказалась здесь. И если кто-нибудь хочет проверить на прочность свой организм то, пожалуйста, выстраивайтесь в очередь. Но только после того, как я поем.

Ольга сама себе удивлялась. Раньше она старалась избегать конфликтных ситуаций. Ей всегда было проще уступить, уйти в сторону, и не доводить разногласия до спора. Правда и в тюрьме она раньше не сидела, и не подвергалась таким наглым наездам, когда у тебя вырывают изо рта кусок хлеба. Больше всего ее изумило то, что она совершенно не чувствовала неловкости от возникшего спора и своего резкого отпора.

Она спокойно продолжала есть, когда услышала, как претендентка на ее завтрак скомандовала своим подругам:

— А ну, держите ее. Сейчас мы проверим, насколько прочен организм у нее.

Три женщины послушно встали со своих мест и двинулись к Ольге, которая аккуратно отставила миску с кашей и, прежде чем на нее навалились всем скопом, сама напала на предводительницу. Двигалась она так быстро, что не ожидавшие отпора женщины даже не успели понять, что произошло. Ольга несильно, стараясь не причинить особого вреда, шлепнула лидера нападавших раскрытой ладонью в верхнюю часть живота, и когда та согнулась пополам, проделала ту же операцию с остальными товарками. Пока те приходили в себя, Ольга успела спокойно доесть свою кашу, и запить ее кипятком.

Предводительница компании пришла в себя первой. На этот раз никаких агрессивных действий она предпринимать не спешила, а изучающе посмотрела на Ольгу.

— Ты кто такая?

— Ученица, вернее теперь уже бывшая ученица мага Краста.

— Ты не ученица, а монстр какой-то.

— Монстр, ученица, — какая разница. Ты меня не трогай, и я тебя не трону. За что сидим?

— Да, ни за что! Стражники совсем озверели! Хватают ни в чем не повинных людей и тащат в кутузку.

— Ну да, ну да. Здесь, наверное, все такие. Я и сама такая же.

— Ты же сказала, что убила мага?

— Мало ли, что убила. Главное что не виноватая я.

Ольга осмотрелась. Камера представляла собой довольно большое помещение с нарами на шестнадцать мест, хотя заключенных она насчитала только восемь, вместе с собой. В дальнем углу она увидела бадью для испражнений сейчас закрытую крышкой, ведро с чистой водой и рукомойник. Посреди камеры стоял массивный деревянный стол с лавками по бокам. Свет проникал через окно без стекла, но с решеткой. Из окна тянуло утренним, свежим ветерком.

— И чем вы тут целыми днями занимаетесь?

— А, — женщина махнула рукой, — в потолок плюем, да байки друг другу травим. Иногда на допрос вызывают, хоть какое-то развлечение.

— И давно ты тут сидишь?

— Да уж третья неделя пошла, как нас замели.

Из разговора выяснилось, что Зельда, так звали собеседницу Ольги, со своими подругами обворовывали купцов, устраивая целые представления. Одна тем или иным способом втиралась в доверие, затем подруги отвлекали внимание клиента в нужный момент, и совершалась кража. Причем дело обставлялось таким образом, что купцу было зазорно жаловаться. Но в последний раз, возвращаясь после удачного дела, они напоролись на стражников, которых заинтересовало, что это несут в тюках четыре куда-то спешащих женщины. А когда они обнаружили дорогие мужские костюмы, кинжалы в серебряных ножнах, и кошелек с вензелем довольно известного купца, то решили задержать компанию до выяснения обстоятельств. Теперь все зависело от того, какие показания даст бывший владелец вещей.

— Какой же смысл купцу отказываться от своего имущества? — Недоуменно спросила Ольга.

— Если он скажет, что вещи мы украли, то тогда ему придется объясняться со своей женой, почему он ночевал в гостинице Ориги, в то время как должен быть по делам в Белиге. А еще в этом случае может раскрыться, что он утаил от гильдии купцов часть своих доходов, и не выплатил с них десятую часть в страховой фонд. Нет, он ни за что не скажет, что его обокрали мы. Главное, чтобы наши показания не противоречили друг другу.

В это время загремела входная дверь, и в камеру вошли двое стражников, какая-то полная женщина, граф Гиди и двое незнакомых Ольге мужчин.

— Здравствуй Оля, — проговорил граф. — Я приехал в Оригу обсудить с господином Берником, судьей города, нашу проблему, — граф показал на одного из мужчин, — и заодно решил проверить, как ты тут устроилась. Не обижают тебя?

— Здравствуйте господин граф. Спасибо, что не забыли обо мне. Обижать меня тут некому. Те женщины, с которыми я познакомилась, тихие и законопослушные. Не скажу, что тут хорошо как в замке, но ведь это все-таки тюрьма, так, что могло быть и хуже. Хотя некоторые улучшения здесь можно провести.

— Это, какие? — Встрепенулся второй мужчина. — Я комендант этой тюрьмы, и считаю, что в ней царит образцовый порядок.

— Да я и не отрицаю этого. Эти улучшения касаются быта заключенных. Например, отхожее место не мешало бы отгородить какой-нибудь ширмой. Всего-то и нужно, пару жердочек и кусок ткани. Кроме того, здесь совершенно нечем заняться. Я прошу разрешения на передачу мне книг, чтобы я могла продолжить свою учебу.

Судья вопросительно посмотрел на коменданта.

— Гм. Действительно, Баланис, почему бы не сделать то, что предложила Оля?

— Не дело это, потакать преступникам. Наша задача не дать им убежать, и уйти от наказания, а не устраивать им бесплатный отдых.

— А вот тут вы не правы, господин Баланис, — заметила Ольга. — Не все находящиеся здесь — преступники. Ведь некоторых, после выяснения обстоятельств отпускают домой. Значит, они находились в тюрьме по ошибке. А вы их уже успели наказать лишением свободы. Так надо по возможности смягчить условия заключения. Сейчас мы не преступники, а подозреваемые. И только господин судья может решить, кто виновен, а кто нет.

Внимательно слушавший Ольгу Берник одобрительно закивал головой.

— Да, это так. Баланис, распорядись установить здесь ширму, и если Оле принесут какие-нибудь книги, то пусть читает. Халиса, — обратился он к вошедшей с ним женщине. — Ты, как старшая надзирательница должна проследить за порядком в камере и чтобы Оле не мешали учиться.

— Спасибо господин судья, — обрадовалась Ольга. — Господин граф, передайте, пожалуйста, Венису мою просьбу привезти учебник по магии и ту, которую мы купили в столице, по медицине.

— Хорошо Оля. Я выполню твою просьбу. Мне нравится твоя тяга к знаниям.

— Ну, ты даешь, подруга, — восхитилась Зельда, когда высокопоставленная компания удалилась. — Не успела попасть в тюрьму, как тут же начала права качать. Впрочем, насчет ширмы ты хорошо придумала. Хоть на некоторое время за ней можно будет уединиться.

К обеду двое стражников под присмотром надзирательницы установили конструкцию из деревянных реек и прикрепили к ней большой кусок ткани.

Ольга к тому времени успела познакомиться с остальными соседками по камере. Три женщины, нападавшие на Ольгу, состояли в банде Зельды. Нарсия и Гарамита, молодые и смазливые девчонки, играли в операциях по облегчению кошелька зажиточных жителей Ориги роль юных соблазнителец. Ремита — крупная, крепкая женщина, совместно с Зельдой состояла в группе прикрытия и, в случае необходимости, силового воздействия.

Санта, молоденькая девушка лет шестнадцати, попалась на воровстве. Ее поймали в момент, когда она вытащила кошелек из кармана мужчины, притворяясь проституткой и зазывно того обнимая. Ей грозили пять лет в каменоломнях.

— Ужас! Какой же толк от такой малявки на такой тяжелой работе? — Возмутилась Ольга.

— Так ее ж никто и не пошлет камень ломать. Будет там поварихой, или еще на какой-либо подсобной работе, — успокоила ее Зельда.

Еще одну женщину — Фесалию ждал суд за убийство. И вряд ли судья сочтет ревность, из-за которой он убила соперницу, смягчающим обстоятельством.

Последняя заключенная — Перника все время лежала на нарах. У нее была перевязана голова, и сломан палец на руке, который видимо сильно болел, отчего женщина время от времени стонала. Травмы она получила во время пьяной драки со своим мужем. Но и сама в долгу не осталась, наградив своего супруга ударом ножа в живот. И сейчас тот лежал в лазарете тюрьмы, где его лечил находящийся на службе у городской мэрии маг.

— А ты, почему не в лазарете? — Поинтересовалась у нее Ольга.

— С такими легкими травмами в лазарет не кладут.

— А мужа твоего, почему держат в тюрьме?

— Да я забежала в посудную лавку, спасаясь от него, а этот придурок там все и побил. А мне нож под руку попался ну, я им и воспользовалась.

После обеда, отличавшимся от завтрака только добавочным наличием похлебки, Ольгу вызвали на допрос. Допрашивал сам судья, а протокол вел молоденький писарь, который время от времени с любопытством поглядывал на девушку.

— И так, Оля. Откуда ты родом?

— Этого я не помню. Краст предположил, что я жила раньше в Лаэции.

— Хорошо, так и запиши: Оля Лаэция, — обратился судья к писарю. Затем перевел взгляд на девушку. — Расскажи мне подробно, как и почему произошло убийство.

Ольга начала свое повествование с момента, когда Краст привел ее и Вениса в свой кабинет, и предложил ей убить Нимеру. Судья слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы. К облегчению Ольги он не стал выяснять у нее мотивы столь жестокого приказа. Видимо он прочел протокол предварительного следствия, составленный его помощником, где излагалась версия о взаимных неприязненных отношениях между магами. По окончании допроса судья улыбнулся ей и сказал:

— Ну, что ж. Если подтвердится все, что ты мне рассказала, то твои действия можно квалифицировать как необходимую оборону. В ближайшие дни я опрошу свидетеля и участников первичного расследования и, наверное, на следующей неделе вынесу приговор. А пока тебе придется посидеть у нас. Таков порядок.

В камере царили тишина и покой. Почти все заключенные спали, только Перника время от времени постанывала. Ольга легла на свои нары и закрыла глаза.

"Скучно", — подумала она. — "Вот был бы у меня сейчас элар, можно было бы посмотреть, что творится за стенами". Само собой всплыло ощущение магического зрения, когда можно изучать окружающий тебя мир из четвертого, а может пятого или шестого измерения. И вдруг Ольга поняла, что она действительно видит все, что находится в камере, хотя глаза у нее оставались закрытыми. Удивленная, она начала экспериментировать, и вскоре убедилась, что обладает такими же возможностями, какие приобретала, работая с эларом Вениса. Ольга попробовала понаблюдать, что творится за пределами камеры. Она с легкостью скользнула своим магическим видением в соседнюю камеру, находящуюся за стеной. Размерами и обстановкой она целиком повторяла ту, в которой находилась девушка, но все нары в ней были заняты заключенными-мужчинами. Ольга перенесла свое внимание на коридор, и попыталась посмотреть за дверь комнаты для допросов. Но у нее не получилось — слишком далеко.

Ольга задумалась. Венис и Краст, да и все учебники твердили, что магам для работы необходим элар. И вот только что она опровергла этот постулат. Хотя совсем без этого устройства, по-видимому, не обошлось. Девушка подозревала, что те магические конструкции что, по словам Вениса, исчезли в ее теле, и выполняли сейчас функции элара.

Вновь застонала Перника. Ольга подошла к ней и осмотрела больную руку магическим зрением. Указательный палец на правой руке был сломан, да еще и выбит из сустава ладони, или как он там называется. Мягкие ткани вокруг воспалились. Неудивительно, что Перника постоянно стонала. Боль, очевидно, была нешуточной. Ольга подошла к двери и постучала, немного подождала, и постучала громче. Женщины в камере всполошились, сели на нарах, вопросительно поглядывая на нее. Ольга сделала успокаивающий жест рукой, и в это время окошко в двери открылось, и в нем показалось лицо стражника.

— Чего стучишь?

— Позови надзирательницу.

— Чего вдруг?

— У Перники палец воспалился, надо ее показать врачу.

— Ладно, если найду, скажу.

Минут через пятнадцать в камеру вошла надзирательница Халиса.

— Ну, что еще тут случилось?

— Пернику надо отвести в лазарет, потому что у нее палец воспалился.

— Подумаешь, палец! Если ее муж умрет, то ей грозит виселица.

— Но может быть, он не умрет! Кроме того, она мучается! Нельзя же так относиться к человеку.

— В нашей тюрьме с больным пальцем в лазарет не кладут. А если тебе ее так жалко, то сама и лечи. Ведь ты же ученицей мага была, пока его не убила.

— Ну, дайте хотя бы какую-нибудь дощечку и бинт.

— Пикар, — обратилась Халиса к стражнику, — найди ей дощечку, и принеси бинт из лазарета. А то еще судье нажалуется. Принесла ее нелегкая на мою голову.

Отсутствовал Пикар недолго. От дощечки он, по указанию девушки, отщепил своим кинжалом небольшую рейку, после чего ушел. А Ольга осталась один на один с больной. Она с опаской смотрела на распухшую руку, не решаясь приступать к лечению. Теоретически, из книги по врачеванию, она знала, что нужно делать. Но любое прикосновение к больной руке, не говоря уже о том, что нужно вправить один сустав, и зафиксировать перелом второго, вызовет резкую боль. Для того чтобы снять болевые ощущения необходимо накачать хоть немного энергии в обезболивающую сеть. А как раз это у Ольги до сих пор и не получалось. Она решила попытаться еще раз. Быть может, теперь она стала более сильным магом.

"Так. Как там учил меня Венис? Берем электромагнитное и силовое поле и скручиваем их в силовую волну, которую свиваем в спираль. Затем свободный конец пропускаем в центр этой спирали, и фиксируем в поле элара. Теперь надо накачать все это энергией. Расслабиться, почувствовать через свою ауру вселенную, пропустить через нее энергию в элар и в силовую нить".