Богатый мужик стоял однажды у себя во дворе и окидывал взглядом свои поля и сады; хлеба были всюду чудесные, а плодовые деревья гнулись под множеством плодов. Зерно прошлого года еще такими грудами лежало на чердаке, что балки едва-едва выносили его тяжесть.

Потом пошел он в хлев: там стояли откормленные быки, жирные коровы и сытые гладкие лошади.

Вернулся он в свою комнату, бросил взгляд на железные сундуки, в которых лежали его деньги.

В то время, как он там стоял, озирая свое богатство, вдруг кто-то сильно постучался к нему; но постучался не в дверь его комнаты, а в дверь его сердца.

И та дверь отворилась, и он услышал голос, говоривший ему:

– Много ли пользы принесло твоим близким все твое богатство? Снисходил ли ты к нужде бедных? Делился ли ты своим хлебом с голодными? Довольствовался ли ты тем, чем обладал, или желал все большего?

Сердце не замедлило с ответом на вопросы того голоса:

– Да, я был жесток и неумолим и никогда не делал добра моим близким. Когда приходил ко мне бедняк, я отвращал от него взоры и думал только об увеличении моего богатства. И если бы даже мне принадлежало все то, что существует на свете, мне и того было бы мало.

Услышав этот ответ сердца, мужик страшно перепугался; колени начали у него дрожать, и он должен был присесть на лавку.

Тут кто-то опять постучал, но на этот раз у дверей комнаты. То был его сосед, бедняк, у которого на руках была целая куча деток, которых он не мог прокормить.

«Знаю я, – подумал бедняк, – сосед у меня богат, но и жесток; не думаю, чтобы он мне помог, но детки мои хлеба просят – так вот, надо попытаться».

И вот он сказал богачу:

– Знаю я, что ты нелегко расстаешься со своим добром, но я нахожусь в положении безвыходном: дети мои голодают, ссуди ты меня четырьмя мерами ржи.

Богач долго и пристально смотрел на него, и первый луч доброты стал по капельке растоплять ледяную кору скупости.

– Четырех мер взаймы я тебе не дам, – сказал он, – а подарю тебе целых восемь мер, но обязав тебя одним условием.

– Что должен я сделать? – спросил бедняк.

– Когда я умру, ты должен будешь провести три ночи на моей могиле.

Не совсем по сердцу бедняку пришлось это условие, но в той нужде, в которой он находился, он готов был на все согласиться; и поэтому он отвечал богачу утвердительно и понес хлеб домой.

Казалось, что богач предвидел то, что его ожидало: три дня спустя он умер скоропостижно; никто не знал, как это случилось, но никто и не думал о нем горевать.

Когда богача похоронили, бедняк вспомнил свое обещание; он бы и не прочь был с этим обещанием развязаться, но он думал так: «Он оказался по отношению ко мне добрым, я насытил своих голодных деток его хлебом, да если бы этого и не было – я дал обещание и должен его сдержать».

При наступлении ночи пошел он на кладбище и присел на могильный холм богача.

Кругом была тишина; только месяц светил на могилы, да изредка пролетала сова, оглашая воздух своим жалобным криком.

При восходе солнце бедняк благополучно вернулся домой; и вторая ночь прошла точно так же спокойно. Под вечер третьего дня бедняку было как-то особенно жутко: ему все казалось, что ему еще предстоит пережить что-то страшное.

Подойдя к кладбищу, он увидел у его ограды человека, совершенно ему незнакомого.

Он был уже немолод, лицо все в рябинах, а глаза вострые, так и горят. Весь он был окутан в старый плащ, из-под которого были видны только сапоги со шпорами.

– Чего вам здесь надо? – спросил у него бедняк. – Или вам не страшно на пустом кладбище?

– Ничего мне не надо, – отвечал незнакомец, – и бояться мне нечего. Я отставной солдат и собираюсь здесь провести ночь, потому что у меня нет другого приюта.

– Коли вы точно ничего не боитесь, так проведите ночь со мною и помогите мне стеречь одну могилу.

– Стоять на страже – солдатское дело, – отвечал тот, – и что бы ни случилось с нами, хорошее или дурное, мы все поделим пополам.

Ударили по рукам и сели рядом на могилу.

Все было тихо до полуночи, а в полночь раздался вдруг в воздухе резкий свист, и оба стража увидели перед собой дьявола, который явился перед ними в своем настоящем виде.

– Прочь отсюда, негодяи! – крикнул он им. – Тот, кто лежит в этом могиле, давно уж принадлежит мне: я унесу его с собою, а если вы не отойдете прочь, то и вам обоим сверну шею!

– Господин с красным пером, – заговорил солдат, – вы мне не начальник, и я не обязан вас слушаться; ну, а страху я покамест еще не научился. Ступайте-ка своей дорогой, а мы здесь останемся.

Дьявол подумал: «Золотом, пожалуй, я скорее этих оборванцев сманю».

И, значительно понизив голос, спросил их по-приятельски, не согласятся ли они сойти со своего места, если он им предложит кошелек, полный золота.

– Это – другое дело! – сказал солдат. – Но ведь кошельком, полным золота, нас не удивить, вот если ты желаешь дать нам столько золота, сколько влезет в один из моих сапогов, так мы тебе очистим место и уйдем».

– Да столько-то у меня с собой не найдется, – сказал дьявол, – но я сейчас вам принесу: в соседнем городе живет у меня приятель-меняла; тот меня охотно ссудит золотом на время.

Когда дьявол исчез, солдат снял сапог с левой ноги и сказал:

– Давай-ка мы натянем нос черномазому; подай сюда ножик, куманек.

Он обрезал подошву у сапога и поставил сапог в высокую траву на край полузаросшей ямы.

– Вот так-то ладно, – сказал он, – теперь пускай приходит нечистая сила!

Оба опять уселись и стали ждать, и немного спустя явился дьявол с мешочком золота в руках.

– Высыпай сюда, – сказал солдат и чуть-чуть приподнял сапог вверх, – да только этого недостаточно будет.

Дьявол опорожнил мешок, золото просыпалось сквозь сапог, а сапог оказался пустым.

– Глупый дьявол! – воскликнул солдат. – Этого не хватит, разве я тебе этого тотчас же не сказал? Возвращайся обратно да больше приноси.

Покачал дьявол головою, опять улетел и через час вернулся с еще большим мешком золота под мышкой.

– Пополнится маленько, – сказал солдат, – но я сомневаюсь, чтобы этого хватило весь сапог заполнить.

Золото зазвенело, падая внутрь голенища, но сапог все же оставался пустым.

Дьявол и сам в него заглянул своими огненными очами и убедился в том, что сапог был действительно пуст.

– Ужасно у тебя икры толсты, – воскликнул он, искривив рот от злости.

– А ты небось думал, что у меня ноги-то лошадиные, как у тебя? – возразил ему солдат. – С коих пор ты стал таким скрягой? Тащи скорее сюда денег побольше, а не то из нашей сделки ничего не выйдет.

И опять улетел дьявол.

На этот раз он пробыл долее в отсутствии и когда наконец явился, то кряхтел под тяжестью мешка, который тащил на плече. Он высыпал все золото из мешка в сапог, который точно так же мало наполнился, как и прежде.

Он пришел в ярость и хотел вырвать сапог из рук солдата, но в то же мгновенье на востоке прорезался первый луч восходящего солнца, и злой дух улетел с громким воплем. Грешная душа богача была от дьявола избавлена.

Бедняк хотел было поделить золото пополам, но солдат сказал: «Отдай бедным мою долю».