– Скажи, что тебе нужно.

– Побыть одному.

Я был не согласен. Позволить обнять себя – вот, что ему было нужно. Дать волю печали, выговориться и выплакаться у меня на плече, но я знал, что ничего подобного он никогда себе не позволит. Даже сейчас. Даже после всего, через что мы прошли, он не мог разрешить мне увидеть себя в таком состоянии. Это разбивало мне сердце, но давить на него было бессмысленно. Он разозлится – вот и все, чего я добьюсь. Откинет волосы с глаз и скажет что-нибудь обидное, резкое. Просто ради того, чтобы меня отпугнуть.

И я отпустил его.

Я стоял посреди холла и смотрел, как мой любимый мужчина уходит по коридору к нам в спальню. Как за ним закрывается дверь. И как я остаюсь скорбеть в одиночестве.

Глава 7

30 декабря

От Коула Джареду

Это слишком ужасно, чтобы рассказывать. Скажу только одно: я никогда не испытывал к себе такой сильной ненависти, какую испытываю сейчас.

***

Я налил себе выпить и занялся беспорядком, оставшимся после убитого ужина. У меня по сей день сохранилась привычка перемывать посуду после того, как Коул готовил, но с такой тяжестью на душе я делал это нечасто. Я стер в тишине брызги соуса, который мы не попробовали, и выбросил раскисшую пасту в мусорное ведро. Я не знал, сколько времени наедине с собой ему нужно, но в итоге на кухне вновь стало чисто, мой бокал опустел, и я пошел в спальню.

Он лежал с выключенным светом в постели, повернувшись к двери спиной. Однако не спал. Он был чересчур неподвижен и напряжен. Я разделся и забрался в кровать. Понаблюдал за его спиной в ожидании знака и, когда ничего не увидел, придвинулся ближе.

– Нет, – сказал он.

Я обнял его и крепко прижал к себе.

– Да. – Я поцеловал бабочку на его шее. Потом скользнул рукой вниз по его животу и накрыл его пах.

– Я не могу заниматься сексом. Только не после того, что случилось.

– Но в такие моменты тебе это нужно больше всего.

– Ты так думаешь?

Лаская его, я снова поцеловал его в шею.

– Знаю. Твои мысли сейчас ходят по кругу, пока ты пытаешься понять, что было не так.

– Естественно. Как же иначе?

– Пора это остановить.

Он раздраженно вздохнул, но отчасти его раздражение было вызвано тем, что мои действия уже оказывали эффект. Пока ему хотелось лежать и всю ночь себя ненавидеть, его тело уже начало отвечать на мои ласки, а член под моей ладонью напрягся и вырос. Даже его дыхание изменилось, а голос, хотя он все еще был напряжен, стал хриплым от страсти.

– Я ужасный человек, – сказал он.

– Почему?

– Меня так просто отвлечь.

Я усмехнулся ему в шею.

– По-моему, это всего лишь значит, что ты мужчина.

– Джонни, я не уверен, смогу ли.

Я не спорил с ним. Во всяком случае, не словами. Но мои руки остались в движении. Не лаская его. Скорее уговаривая легчайшими прикосновениями кончиков пальцев, пока он, уже полностью возбужденный, не стал задыхаться. Я приласкал его живот, подразнил соски, потом отправил пальцы играть к его гладкому паху.

Когда он немного расслабился, я мягко перевернул его на живот и лег сверху. Поцеловал – в шею и между лопаток. Потом размял напряженные мышцы плеч и спины и, непрерывно целуя его, начал спускаться вниз, где, задержавшись на красивом изгибе его поясницы, закружил по его ягодицам, шепча его коже тихие, любящие слова.

И вскоре почувствовал, как его медленно отпускает.

Снова перевернув его на спину, я двинулся вверх. Сначала поцеловал гладко выбритую кожу его лобка, затем носом провел по бархатисто-теплому животу. Я вкушал его шею и осыпал поцелуями щеки до тех пор, пока он не обнял меня.

– Джонатан, – прошептал он и потянул меня вниз.

Даже сейчас поцелуи воспринимались, как самый интимный наш акт. Даже в моменты, когда мой член был глубоко в его теле, меня пробирал сладостный трепет от разрешения подразнить языком его прекрасный чувственный рот. Ощущая, как раздвигаются его губы, и понимая, что он приглашает мой язык внутрь – пусть всего на чуть-чуть, – я содрогался, будто от боли.

Я нежно поцеловал его. Я еще чувствовал его стыд и печаль, его злость на себя. Сейчас она немного угасла, но все же осталась на месте, совсем рядом с поверхностью. Я не хотел ее успокаивать. Я хотел полностью вытянуть ее, точно яд, дать ему возможность исторгнуть ее из себя.

– Я так сильно люблю тебя, Джон.

– Я тебя тоже.

Он был уже близок – необязательно к кульминации, но к состоянию, где он наконец-то разрешил бы себе закончить терзаться и начать наслаждаться тем, что мы делали, по-настоящему, не просто совершая движения, а испытывая истинную потребность в высвобождении, которое я предлагал. Я начал спускаться вниз. Целуя его, прорываясь сквозь его стены, пока не склонился над его пахом. Я вдохнул сладкий, мускусный аромат его плоти. Проник ладонями под ягодицы и крепко их сжал, потом коснулся губами уздечки и, ощутив соленую влагу, принялся мягко пощипывать его и дразнить. Я ждал, когда он начнет, тихо постанывая, двигаться вместе со мной. Когда погрузится своими тонкими пальцами в мои волосы и потянет за них.

И когда это наконец-то случилось, я впустил его внутрь. И дал вонзиться до самого горла.

От его сдержанности не осталось следа. Он вскрикивал – удовлетворенно и хрипло, – а я, толкаясь эрекцией в простыни, впервые жалел, что они шелковые, а не из обычного хлопка, который обеспечил бы настоящее трение. Коул, держа меня за голову, снова и снова вторгался в мой рот. Его крики звучали все громче, движения становились все настойчивей и быстрей. Именно этого я и хотел – чтобы он выплеснул всю накопившуюся энергию. Я начал просовывать ладонь под себя, чтобы дать себе хоть какое-то облегчение.

Тут он внезапно остановился. Но не отпустил меня, а потянул за руки вверх, словно пытаясь залезть на меня – только снизу.

– Ляг наоборот! – нетерпеливо выдохнул он.

Таким мы занимались нечасто, но я с готовностью подчинился и, подставив ему свои бедра, снова заглотил его на всю длину целиком. Его пальцы впились в мои ляжки. Я еле сдержался, чтобы не затолкаться в него слишком быстро и сильно, когда ощутил своим изнывающим членом тепло его губ. Я растворился в его вкусе и запахе, в мягкости кожи, в низких стонах, которые он издавал, и в ощущении его стройного тела. В соленом привкусе его смазки на языке. И в непередаваемом наслаждении, которое я получал, пока он самозабвенно отсасывал мне. Я стремился вытянуть из него всю злость и беспомощность, а он с тем же рвением заменял их на то, что мог вытянуть из меня, – на силу или терпение. На уверенность или любовь. А может на что-то совершенно иное. На что – не имело значения. Важно было лишь то, что я пробился за его стены. Мы снова стали одним существом, и у нас было одно дыхание, один вздох, один стон на двоих

– Вот видишь, – сказал я, когда все закончилось. – Тебе стало лучше, разве не так?

Он обмяк на мне и склонил голову мне на плечо. Его напряжение спало. Удовлетворенное тело было податливым, тяжелым и теплым.

– Ненавижу, когда ты прав.

Я рассмеялся.

– Я знаю. И не за что.

Я завернул его в свои объятья, и он мирно, удовлетворенно вздохнул. Опустив голову, я дышал слабым ароматом клубники и обнимал его, пока он не заснул.

Что бы ни пошло сегодня не так, я был твердо настроен это исправить.

***

На следующий день я позвонил Томасу. И, когда он со мной поздоровался, не был удивлен, услышав в его голосе осторожность.

– Она должна дать нам второй шанс.

– Я работаю в этом направлении, Джон, но ничего обещать не могу.

– Вы же сказали, что на бумаге мы ей понравились!

– Ну, да…

– Но не лично.

Это было скорей утверждение, чем вопрос, и Томас вздохнул.

– Вы оказались не такими, как она ожидала.

– Я и сам от нас такого не ожидал. Прошу вас.

– Джон, я делаю все, что в моих силах.

– Я могу позвонить ей?

– Исключено. Даже не обсуждается.

– Ладно. Я понимаю. Но может, она сама мне позвонит?

– Я спрошу.

– Все из-за ужина, да? Потому что с нами не было папы?

Он снова вздохнул.

– Дословно она сказала мне вот что: «Мне кажется, Коул боится Джона».

У меня вырвался непроизвольный смешок.

– Да вы шутите.

– Нет. Она заподозрила, что вы тиранизируете его.

– Разве я что-то подобное делал?

– Он без конца извинялся и во всем вам уступал. Я, конечно, не настолько хорошо с вами знаком, но я ни разу не видел, чтобы он вел себя так.

– Как и я!

– И потом еще этот синяк…

– Это вышло случайно!

– Так говорят все подвергающиеся побоям супруги.

– Но… Что? Нет! Томас, вы же не думаете…

– То, что я думаю, и близко не имеет такого значения как то, что думает Тейлор. А она увидела субтильного, несколько женственного мужчину – только не обижайтесь…

– Ну что вы.

– …у которого был синяк и который постоянно извинялся перед своим более крупным, более мужественным партнером.

– Боже мой! – Я не знал, смеяться мне или плакать. В семейном насилии было мало смешного, но ее оценка наших с ним отношений не имела вообще никакой связи с действительностью. – Как же она неправа.

– Я сообщу ей, что вы просите предоставить вам еще один шанс. И дам ей ваш номер. Это все, что я могу сделать.

***

Два дня от Томаса ничего не было слышно, и все два дня Коул суетился по дому, размахивая напускной жизнерадостностью, точно каким-то щитом. Потом из Европы вернулся отец. Дождавшись, пока Коул отлучится на кухню, я шепотом пересказал мнение Тейлор о наших с ним отношениях. Отец чуть не поперхнулся вином.

– Ты бы в жизни не поднял на него руку!

– А если бы поднял, то даже не сомневайся: он бы не стал сидеть тут и ждать, когда оно повторится.

– Может, с ней поговорить мне? Может, она…

– Нет. Это не вариант. Или Томас ее убедит, или нет.

На третий день я решил, что все кончено. И уже собрался набрать Томаса, чтобы он это подтвердил, но тут у меня зазвонил телефон.

– Алло?

– Джонатан? Это Тейлор. Томас сказал, вы хотели поговорить.

– Да! – Я сидел у себя в кабинете, который раньше был третьей спальней. Я встал и, выглянув в коридор, попытался определить, где находится Коул. В пределах видимости его не было, и я понадеялся, что в пределах слышимости его тоже нет. – Огромное вам спасибо, что позвонили!

– Поблагодарите свою знакомую Джулию. Это она уговорила меня.

Я сделал мысленную пометку при следующей встрече расцеловать свою бывшую соседку.

– Коул очень переживает из-за того, что случилось в тот вечер…

– Он был ни в чем не виноват!

Меня позабавило то, как Тейлор ринулась его защищать, но потом я вспомнил, что она считает меня домашним тираном.

– Я знаю. Я и не говорю, что он виноват. Или что виноват кто-то еще. Просто мы… – Я запнулся. В голове я репетировал наш разговор тысячу раз. Как я мог не знать, что сказать? – Сколько встреч с потенциальными родителями у вас было до нас?

Она замешкалась – хотя, может, просто подсчитывала в уме.

– Девять.

– Ну, а у нас вы были первой. – Я сделал паузу, чтобы она впитала эти слова. – Мы нервничали. Коул так переживал, как бы все не испортить – мы оба переживали, – что в итоге мы с ним перестарались.

Она помолчала, потом ответила:

– Это я понимаю. Но меня беспокоит то, что он, похоже, боится вас.

– Не меня, – сказал я. – А вас. Он так сильно хочет ребенка. Он боялся вам не понравиться. То, что вы видели… Это были не мы. Я знаю, говорят, что первое впечатление самое верное, но пожалуйста, я умоляю вас, дайте нам второй шанс. Позвольте показать, какие мы на самом деле.

Тейлор вздохнула, но я откуда-то знал, что она тоже заулыбалась.

– Хорошо. Думаю, вы с Джулией меня убедили. Когда вам хотелось бы встретиться?

Итак, я заполучил ее. Теперь мне нужен был план.

***

Расписание Томаса оказалось забитым, но Тейлор согласилась встретиться с нами и без него. Сложность заключалась в том, что она была без машины. Потребовалось сделать несколько звонков ей и отцу, но в конце концов я все устроил.

Я нашел Коула в пустой спальне в конце коридора – сидящим на подоконнике и безучастно смотрящим в окно. Когда я зашел, он даже не повернулся.

– У нас есть планы на завтрашний вечер? – спросил его я.

– Когда они у нас были?

– Я пригласил на ужин отца.

– Здорово.

– Он будет с женщиной.

Он сразу же оглянулся и большими глазами уставился на меня.

– Правда?

Ну, не совсем. Во всяком случае, не в том смысле, в котором он, видимо, предположил. Мне было немного совестно вводить его в заблуждение, однако я был уверен, что так будет лучше. Он не успеет разневничаться от мыслей, что делать.

– Так он сказал.

– Как хорошо, что он снова начал встречаться!

– Я знал, что ты будешь рад за него. Он просил приготовить что-нибудь вкусное. Думаю, он хочет ее впечатлить.

Он улыбнулся, и такой искренней улыбки я не видел на его лице много дней.

– Можешь на меня положиться.

Разумеется, я уже это знал.

***

Следующий день был лучшим за очень долгое время. С лица Коула не сходила улыбка. Он суетился по дому и дважды отправлял меня в магазин. Только и говорил, что об ужине и о том, что за женщину приведет мой отец.

– Ты правда не знаешь, где он с ней познакомился?

– Он ничего мне не сказал, – повторил я уже в третий раз, пытаясь не чувствовать себя виноватым за то, что обманываю его. – Ты же знаешь, какой он.

– Да, но…

– Скоро мы все узнаем. – Я обнял его со спины. Вдохнул запах клубники и поцеловал бабочку на его шее. – До их прихода есть еще пара часов.

– Да.

Я прошелся ладонью по его животу и накрыл его пах.

– Масса времени, чтобы закончить ужин, не так ли?

Он рассмеялся и, расслабившись, положил голову мне на плечо.