– Дай-ка я проговорю это вслух, – сказал ему я. – Сегодня мы ужинаем с твоим нынешним бойфрендом и с твоим бывшим?

– Похоже на то.

– Одновременно?

– Судя по всему, да, – с паникой в голосе прошептал Зак.

– Думаешь, Анжело нормально это воспримет? – спросил я.

– Нет!

Я знал, Зак не виноват. А если и виноват, то лишь отчасти. Но все же слегка на него злился.

– И тебе предстоит попросить Анжа «немного почиститься».

– О, боже! – простонал Зак.

– Повтори-ка это еще раз. Иначе это сделаю я.

Глава 3

Анжело

Забавно, что в итоге я ухожу вперед именно с Джаредом. Уж не знаю, как так вышло, но он болтает со мной прямо как раньше. И смеется тоже. Если вспомнить всю напряженку, возникшую между нами после Нового года, это круто – знать, что мы опять можем стать друзьями.

Мы гуляем, смеемся над непонятливостью Мэтта с Заком и тут замечаем картинную галерею.

Я никогда особо не увлекался искусством, но от этой выставки мне сносит башню. Тут картины, и они офигенные. Безумные, странные – и прекрасные. Джаред говорит, они похожи на Сальвадора Дали. Имя я слышал, но ничего у него не видел и потому не знаю, правда они похожи на него или нет. Я знаю одно: они потрясающие. Точно кадры из сна. Или кусочки другого мира, которые кружили в воздухе будто бабочки, но никто их не замечал, кроме художника, который поймал их и поместил на холст, чтобы показать остальным. Впервые в жизни я понимаю, почему люди выкладывают за картины целые состояния. И впервые в жизни жалею, что не могу сделать этого сам.

Я хочу показать их Заку. Я знаю, он не поймет их, не разглядит того, что вижу в этих картинах я, но все равно хочу, чтобы он их увидел. Я почти не говорю с ним о настоящем – типа своих чувств к нему, – но мне кажется, что через эти картины он сможет увидеть ту часть меня, которую я неспособен показать ему сам.

Джаред уже ушел искать их. Я выхожу из галереи и вижу, что они разговаривают с каким-то типом. Джаред жмет ему руку, улыбается как всегда. Зак выглядит так, словно хочет дать деру, и когда я подхожу к нему, на его лице разливается очень заметное облегчение.

– Зак, идем. Ты обязан увидеть одну картину…

– Анж, – внезапно говорит Джаред, – как тебе идея поужинать в ресторане? – С чего он завел речь про ужин? Еще и десяти утра нет.

– Чувак, как решите, мне похер. – Я стараюсь не раздражаться. Всего минуту назад я чувствовал, будто мы с Джаредом снова стали друзьями, и не хочу терять это чувство. – Только давайте в темпе, ладно? – прошу я Зака, двигая к галерее. Я вижу, он хочет уйти со мной. Но что ему мешает, не понимаю.

Джаред возвращается через минуту, затем приходят и Зак с Мэттом. Оба ведут себя странно. Переглядываются с такими лицами, будто кого-то вот-вот должно шандарахнуть молнией, но они пока не знают, кого.

Я все гляжу на картину. Они тут все классные, но эта нравится мне особенно. Ее будто нарисовали спецом для меня. Подходит Зак. Становится за моей спиной и, когда я откидываюсь на него, обнимает меня за шею. Я знаю, Мэтт с Джаредом предпочли бы, чтобы он был посдержаннее. Еще я знаю, что Зак и не осознает, что ведет себя не так, как они. Ему и в голову не приходит переживать о том, что подумают люди. Я тем более не волнуюсь и никогда не прошу его перестать.

Его губы прямо над моим ухом.

– Вот эта тебе понравилась? – спрашивает он тихо.

– Да.

Несколько секунд он молча рассматривает ее.

– Очень красивая, – говорит он. Это больше, чем я ожидал услышать. Думал, он назовет ее странной. – Я не вполне понимаю, что на ней нарисовано, – добавляет он, – но выглядит интересно.

– Жаль, ее нельзя увезти домой, – говорю я.

Он оглядывается.

– Ценников нет, а значит эти картины стопроцентно стоят больше, чем мы с тобой зарабатываем за год.

– Я знаю. Там еще альбом с ними.

– Почему же ты не купил его?

– Он стоит сто баксов.

– Ого, – произносит он ровно то, что подумал я, когда та леди сообщила мне цену. – Так жалко, Анж. – И фишка в том, что он говорит искренне. Потому я так сильно и люблю его.

Наконец мы уходим из галереи. Смешно, до чего непросто мне это дается. Зак обещает перед отъездом привести меня сюда и осмотреть все еще раз. Какое-то время мы просто гуляем, потом останавливаемся перекусить. Мэтт с Заком по-прежнему ведут себя странно, переглядываются ежеминутно, и в итоге я не выдерживаю.

– Да что с вами двумя?

Вид у них становится немного испуганным – им явно невдомек, что у них, блин, на лице все написано. Правда, в их защиту стоит сказать, что Джаред тоже выглядит удивленным. Как будто не видно, что они ведут себя словно дети, которых застукали у разбитой банки с печеньем.

– О чем ты? – спрашивает Мэтт, и тут уж я закатываю глаза.

– Не придуривайся, – говорю ему. – В чем дело? – Пытаюсь не засмеяться, но потом перевожу взгляд на Зака и, увидев, как он на меня смотрит, сразу же понимаю: что бы там ни случилось, мне это не понравится.

– Помнишь человека, с которым мы разговаривали, когда ты вышел из галереи?

– Ну. А что?

– Мы с ним сегодня ужинаем.

Странновато, конечно, что они, едва познакомившись с этим типом, решили идти с ним ужинать… но не пофиг ли. Мне-то какое дело?

– Окей, – говорю я.

Мы сидим. Джаред выглядит таким же озадаченным, каким ощущаю себя я сам. Мэтт смотрит куда угодно, только не на меня. Зак взгляд не прячет, но выглядит перепуганным до смерти. А потом я узнаю, почему. Когда он, глубоко вдохнув, сообщает:

– Это был Джонатан.

Мне требуется время, чтобы врубиться. Мы с Заком почти никогда не разговариваем о его прошлом – в основном из-за того, что я таких разговоров не выношу. Не могу даже думать о парнях, которые были у него до меня. Детский сад, согласен, но переломить себя не могу. Однако о Джонатане я знаю.

– Ты издеваешься, блин? – взвиваюсь я и сам понимаю, что мой голос звучит слишком громко, пока они втроем машут мне, чтобы я сбавил звук. – Мы будем ужинать с ним? С типом, который ушел от тебя? Который ушел от Гейши? – Не, реально, у меня не только его бывший бойфренд, но и его бывшая кошка. Шизануться можно какой расклад.

– Это вышло нечаянно… – начинает Зак, но Мэтт его прерывает.

– Давай уж, скажи ему и остальное, – говорит он, и взгляд, который бросает на него Зак, так и сочится ядом.

– В смысле, есть что-то еще? – интересуюсь я.

Зак снова поворачивается ко мне:

– Ты случайно не взял с собой какую-нибудь приличную рубашку?

Секунду я только и могу, что таращиться на него. Я даже не знаю, что и сказать – а такое со мной бывает, прямо скажем, нечасто. Но в конце концов я вновь обретаю голос.

– Зак, ты сколько времени меня знаешь? Мы, блин, живем вместе. Думаешь, у меня есть что-то приличней того, что на мне сейчас? Думаешь, я прячу свои «приличные» шмотки в шкафу в ожидании особого случая?

– Можно купить что-нибудь… – пробует предложить Зак.

– Ты шутишь? Ты видел, какие здесь цены? Я не могу отдать за рубашку…

– Можно зайти в другое казино, подешевле.

– Зачем, Зак? – Я повышаю голос. – Чтобы произвести впечатление на твоего экса?

– Нет…

– У меня есть рубашка, – внезапно подает голос Джаред, прерывая наш спор. – Взял пару на случай, если мы пойдем на шоу или еще куда. – Он оглядывает меня. – Я не намного крупней тебя, Анж. Думаю, она вполне тебе подойдет.

– Прекрасно, – говорю я. Но на Зака не могу и смотреть. Внутри меня – узел. Внезапно абсолютно все начинает бесить меня – даже еда, что фигово, потому что, как и все в этом городе, она стоит бешеных денег.

Закончив обедать, мы выходим из ресторана. Зак с Джаредом уходят вперед, а Мэтт пристраивается со мной рядом.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Просто уму непостижимо, – говорю я. – Приехать аж в Вегас и наткнуться на его бывшего. Что за совпадение, а?

Он качает головой.

– На твоем месте я бы не стал больше заглядывать в казино. Потому что в данный момент ты самый неудачливый сукин сын во всем этом чертовом городе.

Будто я сам не знаю.

***

К тому времени, как несколько часов спустя мы одеваемся, узел страха у меня в животе превращается в гору. Я опять ощущаю трепет в груди – свою чертову птицу. В последнее время я редко имел с ней дело, но она снова там, напоминает мне, что жива и здорова.

После идиотского обсуждения все сходятся на том, что мне-таки можно остаться в джинсах – если я их немного «почищу». Да похер. Я надеваю Джаредову рубашку. Она великовата, но могло быть и хуже. У Зака примерно тот же размер, и я знаю, он тоже взял с собой хорошие вещи. Но почему-то я надеваю рубашку Джареда. И это реально странно.

Затем Зак достает галстук. Потому что он, естественно, привез с собой не один, а два галстука. В Вегас.

Иногда я удивляюсь: как нам вообще удается жить вместе?

– Ты серьезно? – спрашиваю я.

Он улыбается.

– Это всего лишь ужин.

Я беру в руки галстук. Но не надеваю, а просто стою и смотрю на него. Я даже не знаю, как с какой стороны подступиться к этой дурацкой штуке. И пусть это глупо, но признаваться в этом Заку я не хочу. Он наблюдает за мной секунду, а потом понимает. Подходит, забирает его и набрасывает мне на шею.

– Нужно, чтобы ты приподнял подбородок, – просит он мягко.

Блин, я даже взглянуть на него не в силах. Не спрашивайте, почему. Я не знаю. Пока он возится с галстуком, я смотрю в сторону. Наконец он разворачивает меня к зеркалу, а сам, придерживая меня за плечи, становится сзади.

– Ты замечательно выглядишь, – произносит он. Шутит, наверное, но когда я ловлю в зеркале его взгляд, то удивляюсь тому, что вижу. Я был уверен, что он надо мной смеется, но ничего подобного. Я видел этот взгляд у него и раньше. Много раз, и в этом взгляде нет смеха. Невольно я улыбаюсь. Потом оглядываю себя.

– Иисусе. Осталось подвести глаза и налачить волосы, и я буду вылитый Адам Ламберт (американский певец, финалист реалити-шоу Americal Idol – прим. пер.).

– Кто?

– Неважно. – Но я успеваю заметить в его глазах искорку интереса. – А что? Это твоя тема?

Он обнимает меня со спины, зарывается лицом в мои волосы.

– Если мы говорим о ком-то, похожем на Зигги Стардаста (один из образов Дэвида Боуи начала 1970-х – прим. пер.), – шепчет он сексуально и мягко, вжимаясь в меня, – то тогда да, это моя тема.

Я улыбаюсь его отражению в зеркале.

– Всяким там блесткам – нет, но нанести для тебя чуть-чуть макияжа, Зак – да в любое время. – Не то чтобы я никогда раньше не пользовался подводкой. Это было давно, но было.

Он покрывает поцелуями мою шею, и я ощущаю его эрекцию.

– Только если ты хочешь сам, ангел. Прямо сейчас я думаю только о том, как здорово будет снять с тебя этот галстук, когда все закончится.

– Чем скорей это случится, тем лучше, – говорю я, и он смеется. Но я не шучу.

Когда мы приходим в ресторан, оказывается, что Джонатан уже ждет нас. Зак обнимает меня за плечо, и от моего внимания не ускользает то, как Джонатан оглядывает меня, пока пожимает мне руку. Он оценивает меня и остается обо мне самого невысокого мнения. И не только потому, что я на четыре с половиной дюйма ниже его.

Утром я не приглядывался у нему, но теперь восполняю упущенное. Он чуть-чуть выше Зака и точно так же сложен. Как бегун. Я вспоминаю то немногое, что говорил о нем Зак. Они познакомились в колледже, на пробежке. После чего Джонатан перекроил свое расписание так, чтобы по утрам бегать с Заком. Аж зубы сводит, до чего мило, да? Волосы у него светлей, чем у Зака, глаза карие, и пусть я ни черта не секу в моде, но его костюм точно стоит больше, чем я получаю в месяц.

– Я заказал нам кальмаров и бутылку вина, – говорит Джонатан, глядя прямо на Зака. – Надеюсь, ты все еще любишь испанское красное. – Зак улыбается – ему, судя по всему, немного приятно, что Джонатан помнит его привычки.

А я в тот же миг понимаю, что ненавижу этого сукиного сына. Нас уводят к одной из больших круглых кабинок. Мэтт в итоге оказывается напротив меня. Он улыбается этой своей широченной улыбкой и выгибает бровь.

– Хорошо выглядишь, – говорит он и даже не вздрагивает, получив от меня пинок в голень.

Я открываю меню и при виде цен едва успеваю подхватить свою отвалившуюся челюсть. Этот ужин будет стоить как вся наша еда в Вегасе, вместе взятая, если не больше. Мало того, чтобы сделать заказ, мне по ходу нужен гребаный переводчик. Половина названий тут на французском, и, чтобы понять, что это, блин, за блюда, приходится вчитываться в описания. Которые не очень-то помогают.

– Что такое бальзамический соус? – спрашиваю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ожидаю, что умничать кинется Джонатан, но выходит так, что отвечает мне Джаред.

– Для этого нужно выпарить из уксуса жидкость. Таким образом он приобретает насыщенный вкус и консистенцию, как у глазури. – На меня он не смотрит – все изучает меню – и потому не видит, как меня шокировали его познания. – Где ты его увидел?

– Откуда ты знаешь, что это? – спрашиваю я.

Джеред пожимает плечом, но мне отвечает Мэтт.

– Да он круглые сутки смотрит кулинарный канал.

– Правда, что ли? – не верю я.

– Если нигде не идет футбол, – прибавляет Мэтт и по тому, как он смотрит на Джареда, любой поймет, насколько он от Джареда без ума. – Самое смешное, что готовить он так ни черта и не научился.

– Я умею готовить, – заявляет Джаред, хоть мне и видно, что он просто выпендривается.

– Крекеры не считаются.

– Я же буквально на днях сделал для тебя завтрак.

– Когда это? – искренне недоумевает Мэтт.

– В четверг.

Я вижу, как Мэтт мысленно отматывает время до прошлого четверга. А потом произносит:

– Мы ели тосты!

– Я посыпáл их корицей.

– И кто тебя научил таким хитростям? – игриво интересуется Мэтт. – Пола Дин или Рэйчел Рэй?