Жар дохнул Хейте в лицо, выбил воздух из легких. Она прижала ладонь ко рту и закашлялась. Ее точно со всего маху ткнули лицом в костер. Кожу пекло, глаза щипало, лоб вмиг покрылся испариной, взор застлала сплошная стена огня.

Хейта лихорадочно огляделась. Позади нее в безмолвном оцепенении сгрудились друзья. Со всех сторон отряд окружало бушующее пламя. Ужас от увиденного сковал язык.

Они стояли посреди деревенской дороги. Ярый огонь, пожрав дворы и дома, обглодав кусты и деревья, подбирался к середине дороги. Отовсюду валил черный дым, каждый вдох обжигал внутренности как крепкое пойло.

Смутно угадывая направление, Хейта попыталась прорваться в сторону родного дома, но пламя, точно угадав ее замысел, всколыхнулось и прыгнуло навстречу, тщась впиться бестелесными пальцами ей в лицо. По ладоням Хейты тут же побежали искорки света, она взмахнула руками, мысленно повелевая пламени убираться. Оно отступило совсем на чуть и тут же снова рвануло вперед, как обезумевшее.

Хейта досадливо стиснула кулаки: пламя было слишком диким; им явно управляла чужая воля. Мысль о том, что в этих домах заживо горели люди, ее дед с матерью, хлестнула как плеть по голой спине – Хейта содрогнулась всем телом.

Брон подступил к ней, шероховатая ладонь его легла девушке на пояс.

– Я почуял людей, – бросил он, щурясь от слепящего пламени.

Хейта невольно прижалась к нему. Ей требовалась опора, кто-то, за кого можно было держаться, чтобы устоять на онемевших ногах.

– Где?! – выдохнула она.

– На другом конце деревни, – ответил тот. – Они все собрались там, в домах никого нет.

Хейта выдохнула с облегчением, но хватила ртом дыма и тотчас закашлялась.

«Выходит, не все еще потеряно», – подумалось ей.

– Нам надо добраться до людей, – воскликнула она.

Харпа утерла со лба льющийся градом пот.

– Час от часу не легче.

– И как прикажешь это сделать? – возмутился Мар. – Я не желаю поджариться как гусь на вертеле.

– Вот как! – отозвался Фэйр.

В руке он держал маленький холщовый мешочек.

– Волшебная земля, – пояснил целитель. – Ею пастыри тушат негасимый огонь. Тот самый, о котором говорил Найши. Думаю, и против обычного огня она должна помочь, – он пожал плечами, – ведь пламя есть пламя.

Вымолвив это, Фэйр метнул перед собой немного земли. Путники изумленно разинули рты. Языки пламени, подобравшиеся совсем близко, принялись таять, как снег под лучами солнца.

– Следуйте за Фэйром! – немедля приказала Хейта.

Так они и пошли: целитель, прокладывавший путь через огонь волшебной землей, следом Хейта, а за нею нестройной цепочкой остальные. Пламя рычало и бушевало, плевалось искрами, пока не кончились дома. Вырвавшись из огненных тисков, друзья, согнувшись пополам, смогли, наконец, откашляться и отдышаться. Вскинув головы, они оторопело застыли. Дорога привела их к старой могучей иве, вокруг которой столпились жители деревни Кихт.

– Доченька! – прорезал ночной воздух отчаянный крик.

Хейта ищуще огляделась и встретилась с ясными глазами матери. Судорожно вздохнув, она стремглав бросилась вперед и заключила ту в крепкие объятия.

– Ты цела! – захлебываясь радостью, выдохнула девушка.

– А что со мной сделается, – беспечно отмахнулась Лахта. – Куда важней, что ты цела! Я уж думала, что дурное приключилось, – глотая слезы, прошептала она. – Столько времени прошло, а от тебя ни слуху ни духу.

– Прости меня, мама, – только и смогла вымолвить Хейта. – Я должна была прислать тебе весточку. И собиралась. Да только не знала, как рассказать о том, что произошло.

– Правда бывает горька, как полынь, – посерьезнев, ответила Лахта. – Но и та и другая лечат. Полынь – от хвори желудочной, а правда – от лжи и домыслов.

Хейта кивнула.

– Ты права, мама. Впредь я так больше не поступлю. Найду способ связаться с тобой и расскажу все как есть.

– Найди, будь добра, – послышался суровый голос Борхольда.

– Деда! – воскликнула Хейта, повиснув у него на шее.

– Мы тревожились, внучка, – тепло проговорил тот. – Больше не исчезай надолго.

– Даю тебе слово, деда, – заверила его она.

– И Фэйр здесь! – Лахта всплеснула руками. – Иди сюда, голубчик, дай я тебя обниму. Худющий-то какой стал. Что с тобой произошло?

– В другой раз поведаю, – улыбнулся тот, позволив заботливо оглядеть себя, пригладить встрепанные рыжие волосы и стереть пятнышко грязи, которое женщина отыскала на его щеке.

– Мне мерещится, или это уродина вернулась? – Из толпы выступила рябая девушка. – Тебя, что ль, небеса не только красотой обделили, но еще и разумом? Сказано было, воротишься – найдешь здесь свою смерть!

Глаза Брона, стоявшего за спиной Хейты, предостерегающе озарились янтарным пламенем, из горла вырвался низкий рык. Заслышав это, рябая поперхнулась словами, попятилась и испуганно смолкла.

– Брось злословить, Огра, – раздался старческий голос, и вперед вышел старейшина Фархард. – Не ты ее изгоняла, не тебе ее к ответу призывать.

Старейшина обвел Хейту пристальным взглядом.

– Ты вернулась из-за этого? – Он кивнул на объятую пламенем деревню.

Девушка кивнула в ответ.

– Мы прознали о том, что здесь стряслась беда, и прибыли тотчас.

Фархард прищурился.

– Хочешь сказать, не по твоей вине к нам пришло это бедствие?

– Этого я не ведаю, – резко ответила Хейта. – Но могу заверить – это не моих рук дело. И я пришла, чтобы помочь.

– Знаем мы твою помощь, – вновь открыла рот Огра. – В прошлый раз твой дружок людей покалечил, а ты кинулась защищать. Не своих защищать, деревенских, а этого лесного выродка.

Хейта резко подалась вперед, глаза ее опасно блеснули.

– Не смей говорить так про моего названого брата. Он сделал это по глупости. Но мы могли бы помочь пострадавшим, а вам не терпелось его растерзать!

– Довольно! – громыхнул Фархард. – Сейчас пострадавшие тоже есть. И на этот раз от помощи мы не откажемся.

Хейту отрезвили эти слова, она пристально огляделась. Со всех сторон на нее глядели перепуганные люди, кто с ожогами, кто со ссадинами.

Привратник Бэрх, старый друг Хейты, весь покрытый волдырями, смотрел на нее, улыбаясь через боль. Ее родной дядька Бральд, перемазанный сажей и кровью, прижимал к груди младшую дочь. Старшая обессиленно припала к его жене, баюкая красную, в кровоподтеках руку.

Сердце Хейты дрогнуло. Она стиснула кулаки и выдохнула:

– Есть… погибшие?

– Вроде нет, слава небесам! – ответил Фархард. – За это стоит зиму благодарить. Те, на ком загорелась одежда, просто падали в снег.

– Не только зиму, – взяла слово Лахта. – Низкий поклон привратнику Бэрху, без него мы бы не выдюжили.

– Правда твоя, – кивнул Фархард. – Когда все началось, привратник принялся бегать по деревне и стучать в двери, поднимать всех на ноги.

Хейта перевела взгляд на Бэрха, но тот только смущенно махнул здоровой рукой.

– Да что вы меня хвалите, в самом деле. На то я и привратник, чтобы упреждать всех в случае беды. Вот и стал всех будить. А до последнего дома добежал, гляжу – пламя-то дальше не идет. Я глазам не поверил. Ну и стал всех сюда зазывать, к иве, значит.

– Верно, перекидываться некуда стало, вот огонь дальше и не пошел, – рассудила Хейта.

– Да не! – махнул рукой привратник. – Пойти бы оно пошло, да не смогло отчего-то. Искры летели в иву, да не долетев так в воздухе и гасли. А потом и сверху на нас пламя полилось. Мы подумали: вот он, конец. Но не тут-то было. Ива осталась стоять как была, цела-целехонька.

Хейта огляделась. Огонь бушевал совсем рядом и рвался к иве с безудержной злобой, но, точно натыкаясь на невидимую стену, прорваться не мог. Пока девушка осмысливала увиденное, Мар подступил к людям, склонил голову набок.

– А что здесь все-таки стряслось? Дети неудачно поиграли с огнем?

– Шутки шутить вздумал? – нахмурился Фархард. – Это вам не обычный огонь. Он с неба падает.

– С неба? – нахмурился Брон.

– Привратник первым увидал, а потом и все мы, – добавил старейшина.

– Что увидал? – сдвинула брови Харпа.

– Крылья, – подал голос Бэрх. – Исполинские кожистые крылья и длинный хвост.

Друзья недоверчиво переглянулись.

– Как у… – начал привратник, но от волнения никак не мог выговорить.

– Дракона? – закончила за него Хейта.

Тот спешно закивал.

– Именно. Как у дракона. Как в тех сказках, что мне сказывала перед сном покойная мать. «Давным-давно драконы нападали на земли людей, – говорила она. – Я тогда не жила, но всё-всё знаю от моего прапрадеда. Завидишь на горизонте исполинскую тень или, чего хуже, пламя над головой, беги со всех ног! Молись небу, солнцу и луне и прячься. Забирайся в расщелины и носа оттуда не кажи. И не удивляйся, если по возвращении на месте деревни обнаружишь лишь пепелище».

Хейта невольно поежилась.

– Матушка ваша говорила правду, – кивнул Фэйр. – Но потом люди заключили мир с обитателями Драконьих островов. И уже долгое время ни драконы, ни драконы-оборотни не показывались на материке и не нападали на людей. Вы уверены, что ничего не напутали?

– Уверены! – бросил хмурый детина, скрестив на груди крепкие руки. Одна была обожжена по локоть, только это был старый ожог. – А вы бросайте плести чепуху. Напутали мы. Может, это вы нам зубы заговариваете? Вдруг вы с этой тварью заодно? Ведь появились аккурат вслед за ней. Небось это ты, – он ткнул пальцем в Хейту, – поквитаться с нами решила за все свои злоключения.

– Варх. – Девушка усмехнулась уголком рта. – Опять взялся за старое? Смотрю, последняя наша встреча тебя ничему не научила. Вновь жаждешь обидеть тех, кто желает тебе помочь, и обвиняешь их почем зря? – Она окинула притихших людей долгим взором. – Я вам не враг. И спутники мои не враги: мы прибыли, чтобы помочь. Раз вы говорите, что видели крылатого змея, значит, так оно и было. Неясно только, куда он подевался…

Чей-то истошный крик оборвал ее на полуслове:

– Дракон!

Люди в ужасе попадали ничком, дети заплакали, женщины заголосили. Хейта обратила взор к небу. Поток неистового пламени излился с небес на могучую иву и укрывшихся под нею людей и погас, не достигнув земли. Но перед этим Хейта приметила то, что заставило ее сердце сжаться от леденящего ужаса, – чешуйчатый хвост.

– Это снова он! – продолжали кричать люди.

Хейта напряженно озиралась по сторонам, но крылатый змей исчез. Чутье толкнуло ее изнутри, и она поглядела на объятую пламенем дорогу. Огненное марево над ней всколыхнулось, и его как ножом проткнул чей-то высокий, рослый силуэт. Незнакомец шагнул вперед. Два изогнутых серебристых рога на голове, чешуя на лице и льдисто-синие глаза выдавали его нечеловечью суть.

– Дракон-оборотень, – выдохнула Хейта, застигнутая неожиданной догадкой. – Он пострашнее будет.

А незнакомец тем временем приглашающе раскинул руки.

– Чара, чего же ты ждешь?! Покажи, на что способна. Уверен, Дорг Лютый мог бы тобой гордиться. Привыкла убивать тех, кто слабее тебя? Достанет ли смелости вступить в схватку с равным? Сразишься со мной один на один, и клянусь, я не трону людей. Откажешься – я выкорчую эту проклятую иву, что каким-то чудом их укрывает, и превращу их в пепел.

Хейта застыла, тело ее точно сковало льдом. Она так надеялась, что на этот раз беда обрушилась на родную деревню не по ее вине. Как же она ошибалась! Хейта бросила печальный взгляд на Фархарда.

– Как видно, ты был прав, когда решил, что беда пришла из-за меня. – И поглядела на незваного гостя. – Не ведаю, о чем ты толкуешь. И думается, ты погорячился назвать нас равными. Драконы-оборотни, верно, страшные противники. Но даже ваша сила не сравнится с силой Фэй-Чар.

Хейта затаила дыхание. Она не была искренна, когда говорила это. Бесспорно, сила Фэй-Чар велика, но немалую роль играло и умение владеть этой силой. А ей предстояло еще учиться и учиться.

Дракон-оборотень смерил девушку презрительным взглядом.

– Не прикидывайся дурочкой, тебе не идет. Ты прекрасно знаешь, о чем речь. – Он нагло ухмыльнулся. – И не стоит меня отговаривать. Я готов попытать удачу в битве с тобой.

Хейта скрежетнула зубами. Этот рогатый негодяй начинал действовать ей на нервы. И, не обращая внимания на упреждающие знаки друзей, она двинулась вперед, но Брон крепко ухватил ее за руку.

– Что ты творишь? – прошипел он, прожигая ее потемневшим взглядом.

– Пусти! – упрямо рванулась она.

Он резко развернул ее к себе.

– Тебе что, жизнь не мила? У него пламя, и он может обращаться в дракона! Как ты надеешься его одолеть?!

Хейта сверкнула глазами.

– А у меня есть выбор?! Предлагаешь обречь этих людей на погибель?

Она вновь рванулась и высвободила руки.

– Упрямая Чара, – в сердцах прошептал он и снова решительно преградил ей путь. Хейта метнулась было в сторону, но хранители окружили ее со всех сторон.

– Мы не отпустим тебя на верную смерть, – глухо рыкнула Харпа.

Хейта обвела друзей пристальным взглядом. Спорить со всеми разом было бессмысленно, это она хорошо понимала, но можно попытаться убедить.

– Больше веры, друзья. – Она одарила их дерзкой ухмылкой. – Может, мне и не доводилось сталкиваться с драконом-оборотнем, но прежде никто не поджигал мою деревню. Еще посмотрим, кто кого.

Мар сверкнул изумрудными глазами.

– Ты можешь погибнуть.

– Доверьтесь мне, – тихо прошептала она. – Даже если я с ним не слажу, обещаю сделать все, чтобы выжить. А вы покамест позаботьтесь о людях и подумайте, как его одолеть. Я выиграю нам время.

Фэйр неохотно кивнул.

– Правда твоя.

Брон сдавленно зарычал. Повинуясь неведомому порыву, Хейта положила ладонь ему на грудь.

– Я буду в порядке, – мягко прошептала она.

Оборотень не ответил, но пламенный взгляд, которым он ее прожигал, говорил громче любых слов. Протиснувшись между спутниками, Хейта уверенно двинулась навстречу дракону-оборотню.

Тот ждал ее с выражением мрачного торжества на лице. Приблизившись, она смогла лучше его разглядеть. Одежда была добротной: штаны, рубаха, плащ, все пошито из дорогой ткани небесного цвета и украшено затейливой вышивкой.

Сам оборотень был высоким и внушительным, как скала изо льда. А еще, с удивлением отметила Хейта, до неприличия красивым.

«Женщины, должно быть, ему прохода не дают», – подумалось ей.

Его волосы были точно вытканы из снега и отливали серебром. Ослепительно яркие глаза обжигали. Узкие черные зрачки прорезали их поперек.

«Совсем как у химеры», – мелькнуло в голове, и от этой мысли ее бросило в дрожь.

Дракон-оборотень истолковал это по-своему, верно, решив, что она боится, и губы его растянулись в самодовольной усмешке.

– Что же ты не торопишься убивать меня, Чара? Это на тебя не похоже.

– Ты, верно, путаешь меня с кем-то, – холодно ответила Хейта. – Я не убиваю всех подряд без разбора. Тебя вижу впервые в жизни. Да и прежде драконов-оборотней не встречала. Так что ума не приложу, чем, по твоему мнению, я могла вам насолить.

– Все Чары – искусные лжецы, – парировал незнакомец. – Говорят, Дорг Лютый обводил вокруг пальца даже самых премудрых правителей. Уверен, ты ни в чем ему не уступаешь. – Губы его скривились в отвращении. – Жаль, что пастыри не сдержали слово и породили очередное гнусное отродье – тебя, Фэй-Чар.

– Гляжу, ты на добрые слова не скупишься. – Хейта опасно прищурилась. – Как и на поступки. Сжег людскую деревню, только чудом никого не угробил, но чудовищем жаждешь выставить меня.

– О, я не горжусь тем, что сделал, – прошипел тот. – И знаю, что меня осудят свои же, ибо драконы-оборотни не приемлют месть. Но мне плевать. Ты перешла черту. Я не могу спустить тебе с рук то, что ты сотворила.

– Знать бы что, – прошептала Хейта себе под нос, но незнакомец услышал, в глазах его протаяло презрение.

– Я мог бы обратиться в другую ипостась и убить тебя играючи, в два счета. Но, в отличие от таких, как ты, предпочитаю драться честно.

Хейта не удержалась и язвительно хмыкнула:

– Не сомневаюсь.

Дракон-оборотень не ответил, на кончиках его когтистых пальцев угрожающе заплясали языки пламени. Глаза разгорелись льдистой синевой. Все, что Хейта когда-то читала о драконах, замелькало у нее в голове.

У лиственных драконов-оборотней глаза были цвета зелени, у морских – глубокой синевы, а льдистые глаза – у снежных. Последние драконы были чрезвычайно сильны и выносливы, управляли снегом и льдом, а в поединках между сородичами чаще других выходили победителями.

Хейта судорожно сглотнула. Даже по меркам драконов-оборотней противник ей достался не из легких. Затылком она почуяла взгляд Брона, обеспокоенный и встревоженный, он ткнулся ей в спину, точно мокрый волчий нос.

Ей захотелось оглянуться, но она не имела права отвлекаться, не сейчас. Хейта мысленно коснулась односельчан, ощутила их страх, боль от ожогов и ран, и уголек ярости, притушенный смятением, разгорелся в ее груди с новой силой, распалил сердце, объяв его пламенем не менее лютым, чем то, что плясало на пальцах ее противника.

Дракон-оборотень прыгнул и замахнулся, метя пылающей рукой, точно факелом, Хейте в лицо. Не ведая, как отразить удар, она просто увернулась, отскочила в сторону и чуть не угодила прямиком в огонь, подползавший к ней со стороны деревни. Жар дохнул в спину, пробрав почти до костей. Пламя рвалось к ней, не давая сосредоточиться.

Хейта невольно обратила взор к небу, как делала ребенком летом в ожидании грозы.

«Дождь! – осенило ее. Нынче он точно не помешал бы. – Но где его возьмешь, когда зима засыпает снегом глаза?»

Прыжок! Хейта вновь увернулась от руки, объятой пламенем, но сапог зацепился за корень, и она растянулась на земле. Вскочила на ноги и приготовилась защищаться, но вместо дракона-оборотня перед ней возник Фэйр.

– Площадь! – сбивчиво выкрикнул он. – Колодец! – И сунул ей в руки мешочек с волшебной землей.

Хейта сдвинула брови, но ее тут же осенило, что он имел в виду. В колодце была вода. Ею она могла бы потушить всю деревню, если, конечно, та ее послушается.

– Здесь осталось немного, – спешно проговорил целитель. – Должно хватить.

Хейта кивнула, стиснув мешочек в потных от жара пальцах. Как вдруг когти впились Фэйру в плечо, отбросив его в сторону. Хейта вытаращила глаза, а дракон-оборотень уже занес над ней пылающую руку-головню.

Юркой лаской метнувшись в сторону, Хейта запустила пальцы в мешочек и бросилась к стене огня. Швырнув перед собой горсть земли, она судорожно втянула в себя воздух и двинулась вперед.

Хейта торопилась, тревожась о том, что пламя ее все-таки настигнет. Но то ли ей везло, то ли пламя выдохлось слегка, но огонь обходил ее стороной. Жар хлестал по ногам, точно подгоняя. А дракон-оборотень и не собирался отставать: даже без крыльев он передвигался так быстро, точно летел по воздуху.

Выбежав на деревенскую площадь, Хейта склонилась над колодцем. Смежив веки, отчаянно воззвала к подземным водам. Она чувствовала, как те перекатываются далеко внизу, лениво и текуче, уже сонные в преддверии зимы. Знала, воды слышали ее, но слушаться не желали. После очередной безмолвной мольбы, не увенчавшейся успехом, Хейта взвыла от отчаяния.

А в следующий миг дым и пламя выпустили на площадь рогатую рослую фигуру.

– Что ты здесь забыла, Чара? – надменно полюбопытствовал дракон-оборотень.

Окинув пристальным взглядом Хейту и колодец, он сузил нечеловечьи глаза.

– Хочешь призвать на помощь воду? Умнó. Но, вижу, получается у тебя это не слишком. Что ты там говорила о силе Фэй-Чар, которой моя и в подметки не годится? – Он язвительно хмыкнул. – Довольно сопротивляться, Чара. Давай покончим с этим. Ты должна ответить за то, что совершила.

Растеряв остатки терпения, Хейта гневно воскликнула:

– Как бы не так! Я ничего не совершала!

Глаза дракона-оборотня опасно сверкнули.

– Лжешь!

– Нет! – прошипела Хейта. – Ты безумец!

– А ты убийца! – рявкнул тот и набросился на нее.

Он обрушивал на нее удар за ударом горящими руками. Хейта отбивалась светом и уворачивалась, каким-то чудом умудряясь не подпалить волосы или одежду.

– Я убью тебя, – шипел дракон-оборотень, – а колодец сожгу!

С этими словами он вскинул руки и облил пламенем его дощатую крышу. По резному дереву побежали зловещие огненные языки, послышался треск, и вскоре колодец пылал уже весь.

Хейта застыла, не ведая, что предпринять. Она почуяла недовольство подземных вод тем, что кто-то посмел столь грубо нарушить их покой. Хейта мысленно коснулась их, представила, как запускает в них пальцы, и смежила веки. Она перетекала вместе с водами, преисполняясь их гневом. Чувства рванули наружу, желая выплеснуться, и вместе с ними взволновались и воды.

Крыша колодца затрещала и раскололась, горящие обломки полетели вниз. Скоро они соприкоснутся с водой. Секунда. Другая. Третья.

И когда пылающее дерево коснулось воды, тело Хейты словно взорвалось. Водяной столп с грохотом вылетел из колодца. Хейта перевела взгляд на оцепеневшего от неожиданности дракона-оборотня. Повинуясь ей, воды обрушились на него непроглядной стеной, сбили с ног и потащили по земле.

Теперь, обратив глаза к небу, Хейта вскинула руки. Подземные воды тотчас взметнулись в воздух и, разделившись на несколько рукавов, оглушительным ливнем излились на горящие дома, сбивая пламя и дым.

Дракон-оборотень утробно взревел. Нечеловеческие глаза его полыхнули льдистой синью, точно из них рвалась наружу сама зима. Обернувшись к заснеженным полям за деревней, он взмахнул рукой. Морозный вихрь со свистом взметнулся с земли, устремившись к Хейте, и со всей мочи сшиб ее с ног. В тот же миг бушующие воды рухнули наземь, словно поверженные, и вскоре исчезли в темных недрах изуродованного колодца.

Крепко стукнувшись о камень головой, Хейта застонала от боли. Приподнявшись на локтях, она оторопело заморгала.

– Я уничтожу тебя! – яростно прошипел дракон-оборотень и обнажил клыки, из его рта, как из самой настоящей драконьей пасти, вырвалось пламя.

Хейта вскрикнула. Огонь окатил ее с головы до ног: та лишь успела прикрыться рукой. Волшебный свет пробежал по ее пальцам, но тут же затерялся в потоке ярого пламени.

Она не увидела, как дракон-оборотень растянул губы в ликующей улыбке. Обезумевшее пламя заживо пожирало столь ненавистную ему Фэй-Чар.

Наконец он опустил руки. Огонь стремительно гас, а вместе с ним гасла и улыбка оборотня. Он ожидал увидеть обугленное тело, но его глазам предстала Хейта, целая и невредимая. Глаза его недоверчиво распахнулись.

– Как?! – только и смог вымолвить он.

Силясь понять, что произошло, Хейта поднялась на нетвердых ногах, оторопело осматривая тело. Когда пламя накрыло ее с головой, она решила, что это конец. Но отчего-то боль не приходила, огонь касался ее, но не обжигал. Страх постепенно отступил, и она принялась завороженно наблюдать, как огонь танцует вокруг нее: размеренно и спокойно, точно убаюкивая. А потом он стремительно истаял, словно испугавшись чего-то.

– Что это у тебя на шее? – грозно вопросил дракон-оборотень.

Хейта скосила глаза. Амулет, подаренный Фэйром, ярко светился. Ее точно молнией поразило – так вот что ее спасло!

– Друга подарок, – неохотно отозвалась девушка. – Аргалий, предводитель снежных драконов, передал свой выпавший клык пастырю, а тот вырезал из него волшебный амулет.

– Аргалий? – недоверчиво переспросил дракон-оборотень.

Хейта кивнула.

– Снежный дракон-оборотень хотел меня убить, а снежный дракон защитил. Любопытный знак, не находишь? – Она дерзко изогнула бровь.

– Плевать я хотел на знаки! – прорычал он. – Не ведаю, как этот амулет попал к тебе, однако носить его ты недостойна! – И, выпустив когти, он одним неуловимым движением сорвал кулон с ее шеи.

– Да как ты смеешь! – прорычала Хейта.

На руках дракона-оборотня вновь заплясало бешеное пламя.

– Посмотрим, выстоишь ли ты теперь!

Хейта судорожно сглотнула, но тут же, не растерявшись, решительно стиснула кулаки. Подземные воды вновь гневно зарокотали в колодце, готовые прийти ей на помощь. Как вдруг высокая поджарая тень метнулась к дракону-оборотню, как раз когда он дал пламени волю, и сшибла его с ног.

Они кубарем прокатились по земле, воздух наполнился злобным рычанием, а потом клубок распался. Дракон-оборотень мигом вскочил на ноги, остервенело отплевываясь от золы и пыли, и вперил в противника свирепый взгляд.

Напротив него стоял огромный хвостатый зверь. Серая шкура с рыжими подпалинами струилась по его крепким бокам. С оскаленной пасти капала вязкая слюна.

– Ройх! – не помня себя от радости, воскликнула Хейта.

Тот не шелохнулся. Льдисто-синие глаза его яростно сверлили незнакомца, высокие уши были отведены назад.

– Друг твой? – злобно воскликнул дракон-оборотень. – Ну что ж, начну тогда с него.

И прежде чем Хейта успела что-нибудь сделать, он обрушил на волшебного зверя поток слепящего пламени. Огонь поглотил Ройха целиком и взвился до небес. Оборотень мстительно ухмыльнулся, по всей видимости, уверенный в том, что одержал победу, как вдруг из пламени выпрыгнул лисоволк.

Он сшиб обидчика с ног и, придавив к земле мощными лапами, склонился над ним, утробно рыча. Глаза волшебного зверя горели синим светом, и таким же волшебным светом искрилась его шкура.

Хейта приблизилась к оборотню, поглядела на него сверху вниз и усмехнулась.

– Ты впервые сталкиваешься с лисоволком, верно? Иначе бы знал, что пламя его не берет. Как думаешь, отчего у него такой необычный окрас? Черные лапы, шкура в рыжих подпалинах. – Она мечтательно улыбнулась. – Легенды гласят, что однажды в Заповедном лесу лиса пленилась волком. И у них родились щенки. Они были несуразными и странными, то ли волки, то ли лисы. Люди решили – это дурной знак. И, окружив зверей на опушке, подожгли вокруг них траву. Лиса и волк погибли в слепящем пламени. А вот щенки… те уцелели. И вышли к людям со вздыбленной шерстью и глазами, сияющими синевой, точно небо, застывшее во льду. Так стало ясно, что лисоволки не горели в огне. А необычный окрас сделал их истинным воплощением пламени.

– Плевать я хотел на тебя, этого зверя и вашу легенду, – надменно бросил дракон-оборотень. – Я все равно тебя достану.

Хейта качнула головой с напускным сожалением.

– Верно, как-нибудь в другой раз. Увы, сегодня не твой день.

Внезапно колодец снова загудел, вода в нем взволновалась, вздыбилась, как стадо необъезженных жеребцов, и, вырвавшись на волю, с новой силой обрушилась на дома и деревья, поглощая остатки бушующего пламени.

Хейта наблюдала за этим действом с нескрываемым восхищением. Ее замысел претворялся в жизнь, но не ее руками. Она оглянулась, чутье ее не обмануло. Вода успокоила огонь, ветер разогнал дым, и на дороге показались пастыри.

Глаза их сияли жемчужным светом, а отметины на щеках ярко мерцали. Первым шел пастырь Шарши, следом его жена А́шша. Хейта признала среди пастырей леса прекрасную Эйшу и своего названого брата Тэша. Видеть в родной деревне волшебных существ было непривычно. Она даже незаметно ущипнула себя, дабы убедиться, что это не сон.

За спиной послышался топот. Хейта обернулась: через выжженую деревню к ней спешили друзья. Первым подле нее оказался Брон. Он шероховатыми ладонями обхватил ее лицо, и Хейта застыла, как птица, угодившая в ловушку. Встревоженные серые глаза внимательно осматривали ее с головы до ног, и с губ оборотня сорвался вздох.

– Цела.

Хейта глядела на Брона, не в силах вымолвить ни слова.

«Он искренне тревожился обо мне», – мелькнуло в голове, и эта мысль заставила сердце сжаться от сладкой, щемящей боли, сменившейся позабытым теплом. Кожу покалывало там, где ее касались его жаркие ладони. Его терпкий мужской запах окутал с головы до ног, вскружил голову. Спустя пару мгновений оборотень опустил руки и отступил, но ощущение его чувственных прикосновений на коже так и осталось с ней.

– Я в порядке, – наконец вымолвила Хейта. – И виновный в поджоге пойман.

– Пойман, да не совсем, – возразил пастырь Шарши и громко позвал: – Хуш!

Вперед протиснулся юный стройный пастырь. Отметины в виде плакун-травы оплели его резкие скулы. Яркие лиловые волосы были встрепаны, в жемчужных глазах сверкали веселые искры.

По узловатым пальцам Хуша пробежали золотистые огоньки. Он взмахнул рукой, и зеленые стебли плакун-травы выткались из слепящего света. Пленник взирал на них с неприкрытой ненавистью, видно, догадавшись, что его ждет. Стебли потянулись к нему, и он задергался, силясь вырваться из лап лисоволка, но зверь держал его крепко. Волшебные стебли надежно оплели запястья негодяя и сомкнулись как кандалы на невидимом замке.

– Эти стебли не только невероятно крепки, – промолвил пастырь Шарши, – но вдобавок не позволяют оборотням применять силу: выпускать когти, клыки, обращаться. Пока твои руки оплетены плакун-травой, ты не представляешь угрозы.

Лицо пленника исказила ярость.

– Теперь ясно, кто породил это чудовище. – Он кивнул на Хейту. – Пастыри Заповедного леса, подлые мерзкие предатели! Вы должны были хранить этот мир, а вместо этого позволили появиться злу, вновь ставя наше существование под угрозу!

– Думаю, ты неосмотрителен в своих суждениях, – ответил пастырь Шарши. – Любопытно, сам до этого дошел или надоумил кто? Отчего ты клеймишь мою внучку злодейкой? Как посмел напасть на людскую деревню, нарушив закон?

– Я не обязан отвечать тебе, пастырь! – прошипел оборотень в ответ. – Я сделал что дóлжно и ни о чем не жалею.

– Тогда, – глаза Брона опасно сверкнули, – будь готов ответить за то, что совершил.

– Перед кем? – Он надменно вскинул голову. – Вами? Сборищем безродных преступников?

– Сказал парень, спаливший деревню, – хохотнул Мар.

– Я мстил за… – начал было оборотень и осекся.

– За что? – Харпа вопрошающе изогнула бровь. – Ты явно считаешь виноватой Хейту, да и всех нас. Будь добр, поведай, наконец, что такого непростительного мы совершили?

Дракон-оборотень упрямо поджал губы.

– И не подумаю! Все равно вы станете это отрицать. Или, чего хуже, поглумитесь над моим горем.

– Мда-а-а, – протянул упырь, многозначительно покрутив пальцем у виска. – Преступник наш, кажись, того.

– С ним мы разберемся позже, – твердо сказала Хейта. – Сейчас нужно помочь людям. Одни получили ожоги, другие надышались дымом.

– Где они? – сдвинул брови Шарши.

– Укрылись под сенью старой ивы, – ответила девушка. – Неведомо отчего, но пламя ее пожрать не смогло.

Шарши задумчиво сдвинул брови.

– Любопытно. Тогда веди нас, внучка.

Хейта обернулась к Брону, что стоял за ее спиной, точно часовой.

– Пока мы помогаем людям, пленный на тебе.

Оборотень устремил на нее долгий пронзительный взгляд и кивнул.

– Как скажешь, Чара.

Стоя так близко к нему, Хейта вдруг ощутила неистовый жар, но виду не подала. Совсем недавно она была наивной девчонкой, что легко смущалась. Нынче, пережив пытки, предательство, гибель верного друга и ведя за собой целый отряд, она стала решительнее. Обернувшись к пастырям, она кивнула:

– Давайте поспешим.