Этим стихотворением Натан Альтерман отметил праздновавшееся осенью 1950 года сорокалетие основания Дгании — первого кибуца в Эрец-Исраэль, построенного на землях деревни Ум-Джуни — на южном берегу озера Кинерет к востоку от русла реки Иордан. 3000 дунамов земли были куплены Еврейским национальным фондом еще в 1904 году, но потребовалось целых пять лет, прежде чем набралось достаточное количество добровольцев. Первая попытка основать в Ум-Джуни сельскохозяйственное еврейское поселение (1909 год) закончилась неудачей из-за внутренних разногласий. Вторая группа молодых людей пришла сюда в октябре 1910 года — этот момент и считается датой основания первой «квуцы» (группы) на Земле Израиля (впоследствии слово «квуца» было заменено на однокоренное «кибуц», и это название стало общепринятым).
Тогда же и был сделан снимок, опубликованный газетами сорок лет спустя. Добротный двухэтажный барак: двускатная крыша, высокое крыльцо и немногочисленные, снабженные глухими ставнями окна, более похожие на бойницы. Вход с крыльца прямо на второй этаж — на первом вообще нет ни окон, ни дверей, как в детской загадке: сразу видно, что одна из главных забот тут — оборона от навязчивых соседей. К бараку примыкает открытый сарай-навес для инвентаря и скота. Инвентарь и скот тоже видны: телега и коза. Коза не желает позировать, поэтому ее крепко держит за рога один из парней. Остальные ребята и девушки выстроились на крыльце и на лестнице, вольно разлеглись на крыше сарая. Трое гордо восседают верхом на лошадях — в бедуинском обличье, с винтовками на плече.
Это люди Второй алии, преобразившей Страну. Их имена известны, а кто-то даже прославился. Четвертый справа — Шмуэль Китайгородский (взявший себе фамилию Даян), отец будущего начальника Генштаба, легендарного Моше Даяна. Впрочем, Шмуэль и сам не промах — ему предстояла карьера видного партийного и профсоюзного функционера, депутата и заместителя председателя израильского кнессета (подробнее об этом — в приложении, в очерке «Два мира — два Даяна»).
Роль Второй алии в современной истории Эрец-Исраэль огромна — и при этом весьма неоднозначна.
В стихотворении упоминается год Тар-а (תרע"א). В привычном нам цифровом написании это 5671 год по иудейскому летоисчислению (начался вечером 3 октября 1910 года по григорианскому календарю).
Стихотворение «Фотография барака в Ум-Джуни» (עם תמונת הצריף באום-ג'וני) было опубликовано 13.10.1950 в газете «Давар».
Они просто стоят на крыльце, на навесе,
просто смотрят и просто молчат.
Тех уж нет, а другие прибавили в весе…
Два десятка парней и девчат.
Миг, другой — и фотограф кивнет: отомрите! —
и они побегут по жаре.
Год Тар-а (нынче время течет на иврите),
уйма срочных хлопот во дворе.
Еще партии малы, коммуны незрелы
а пути лишены колеи.
Еще только встает, раздвигая пределы,
чудо новой, Второй, алии.
Чудо древней мечты, воспарившей на вере,
и упрямства негнущийся свод…
Здесь, на этой земле, где блистает Кинерет,
поменяет История ход.
А пока что зерно будет только в июне,
плуг еще не познал ремесла,
самый первый бидон с молоком из Ум-Джуни
не погружен еще на осла.
День как день — не труднее других, не короче,
не гремят ни шофар, ни кимвал —
лишь барак, и земля, и еврейский рабочий,
что к земле этой вновь припал.
Им народ откровенья, изгнанья и Книги
благодарность вовек сохранит —
вдохновенным безумцам, мечтой и мотыгой
возродившим Страну и иврит.
Но пока что они на крыльце, на навесе,
на фотографа смотрят, молчат.
Те погибли, а эти вот избраны в кнессет…
Два десятка парней и девчат.
И в молчании этом отчетливо слышен
их вопрос, обращенный ко всем —
потому что, увы, ни с навеса, ни с крыши
наших дней не видать совсем.
Так стоят и молчат. И их взгляд пронзает
многолетнюю толщь и муть…
И давнишний снимок вдруг раскрывает
новых дел и событий суть.