Вот еще один текст, затрагивающий вопросы нравственности. В наши дни — в эпоху социальных сетей, разнузданности интернет-форумов и безжалостного «шейминга»[40] — тема клеветы актуальна едва ли не больше, чем во время публикации этого стихотворения. Вполне возможно, что Альтерман написал свой текст под впечатлением процесса над Сиркиным и Райхлиным, приговор по которому был оглашен за две недели до того, как в газете «Давар» было напечатано это стихотворение.
Арье Сиркин и Авраам Райхлин обвинялись британскими властями в краже большого количества винтовок и патронов. Райхлин и впрямь был звеном в цепи снабжения «Хаганы» краденым английским оружием (винтовки покупались на британских складах в Египте и переправлялись в район Хайфы), зато Сиркин, профсоюзный лидер хайфских моряков, похоже, вовсе не имел отношения к этому делу, хотя и состоял в «Хагане». Но судебный процесс получил общественный резонанс не из-за контрабанды краденых винтовок. Британская военная прокуратура постаралась придать происходящему характер суда над всей организацией «Хаганы» и над еврейским ишувом в целом. Прокурор прямо обвинил руководство Еврейского агентства в пособничестве державам «Оси» (то есть нацистам): по его словам, целью сбора оружия была борьба против антигитлеровской коалиции во время войны.
Эта клеветническая линия британского правосудия была с возмущением встречена евреями Эрец-Исраэль, многие из которых уже служили добровольцами в регулярных британских частях или участвовали в британских боевых операциях в составе «Пальмаха». Свидетельница защиты Голда Меир (тогда еще Меерсон) произнесла на процессе впечатляющую речь, перепечатанную тогда всеми газетами и ставшую залогом ее последующей личной популярности.
Почему в стихотворении упоминается именно четыре свободы? Потому что перечисленные Альтерманом свободы — свобода слова, свобода религии, свобода от страха и свобода от нужды — взяты из знаменитой речи о «Четырех свободах», произнесенной президентом Ф. Д. Рузвельтом 6 января 1941 года.
Стихотворение «Пробное состязание» (תחרות לניסיון) было опубликовано 15.10.1943 в газете «Давар».
Раз решила четверка важнейших свобод —
отвлечения ради от тяжких забот —
разыграть меж собой чемпионский венок
быстроты, и проворства, и ловкости ног.
Вот на старте — свободы: от нищей сумы,
от животного страха и царской тюрьмы,
от навязанных вер, от зажатого рта… —
и союз их прекрасен, и слава чиста.
Рукоплещут свободам зеваки с трибун…
Погодите… Кто это? Горбунья? Горбун?
На дорожке — старуха — хромая нога…
Да куда же ты лезешь, дурная карга?
Неужели в элитный спортивный забег
допускают таких безнадежных калек?
Но ухмылка горбуньи зловеще крива:
«Я — свобода и, значит, имею права!»
Удивилась свобод благородная рать:
«Вы свобода? Какая ж, позвольте узнать?»
А старуха хихикает: «Можно на „ты“!
Я, коллеги, свобода вранья-клеветы!»
Вот так диво! — хохочет на старте толпа.
Эта дама с помойки еще и глупа!
Ждет ее неизбежный и скорый позор:
ведь другие спортсменки — ну как на подбор!
Вот отмашка забегу начало дала…
Эй, смотрите, смотрите — вот это дела?!
Изумленно глядит онемевший народ,
как горбатая кривда выходит вперед!
Этот странный итог на издевку похож,
но победу на финише празднует ложь!
То же — в новом забеге… четвертом… седьмом…
Уступает добро в состязанье прямом!
На свободы несчастные жалко смотреть:
только лжи достается фанфарная медь!
Пот холодный ручьями стекает с чела,
и свобода от страха — от страха бела…
И вопит, торжествуя, свобода вранья:
«Принесите корону! Корона — моя!»
Так обычно вранье начинает свой бег:
потихонечку, скромно, в тени от коллег.
Но затем, что ни метр от начальной черты,
все быстрее становится шаг клеветы.
Не поможет добру атлетизм и азарт —
стоит лишь допустить злодеянье на старт,
как оно — хромоногий и наглый урод —
тут же выйдет вперед, тут же выйдет вперед!
Тот, кто ставит свободу с враньем наравне,
должен сразу забыть о свободной стране.