Еще одно знаковое стихотворение Натана Альтермана, вошедшее в первую тройку его самых знаменитых газетных текстов (наряду со стихотворениями «Из всех народов» и «Ответ итальянскому капитану»). Оно было опубликовано через три недели после принятия решения ООН о разделе Эрец-Исраэль, а непосредственным поводом к его написанию послужили слова Хаима Вейцмана (председателя Всемирной сионистской организации). Выступая в Атлантик-сити на конгрессе, организованном для сбора средств на борьбу за независимость Эрец-Исраэль, Вейцман, в частности, сказал: «Государство не преподносят народу на серебряном блюде». Эти слова попались на глаза Альтерману в репортаже, напечатанном в газете «Ѓа-Арец» от 15 декабря 1947 года. Дальнейшее, как говорится, история.
Говоря о государстве, Хаим Вейцман, конечно же, заглядывал в будущее. До провозглашения независимости Израиля (14 мая 1948 года) оставалось еще целых пять месяцев. Пять месяцев — и непрерывные нападения арабских банд, интервенция армий сопредельных государств, многочисленные дипломатические, военные, политические препоны. Но поэт Альтерман, в отличие от политика Вейцмана, уже в середине декабря 1947 года говорил о создании Государства Израиль как о свершившемся факте.
Сегодня часто приходится слышать: «Без Давида Бен-Гуриона (Ицхака Саде, Игаля Алона, Моше Шарета, Голды Меир, Моше Даяна и проч.) не было бы Израиля». Другими словами, «серебряное блюдо», на котором история преподнесла народу Страну — это начальники высшего ранга. Но у Натана Альтермана было иное мнение на этот счет. Вожди вождями, но, при всем уважении к их конторским подвигам, Страну отвоевали, защитили и построили рядовые парни и девушки «из соседних дворов» — парни и девушки, оставшиеся по большей части безымянными[16].
Стихотворение «Серебряное блюдо» (מגש הכסף) было опубликовано 19.12.1947 в газете «Давар».
И затихнет земля, потускнеет светило,
и в туманном мерцании близких небес
те, чьи жизни и судьбы несчастье сплотило,
в ожидании чуда поднимутся с мест.
Встанут люди, и месяц засветится тонкий,
месяц радости горькой, остер и суров,
и навстречу им выйдут парнишка с девчонкой,
неприметные дети соседних дворов.
Их сердца и ботинки подкованы сталью,
их одежда — в пыли недоступных краев,
их чумазые лица и руки впитали глину
трудных полей, копоть трудных боев.
Их усталость безмерна, любовь тороплива,
а надежда и вера не знают конца…
Будет молча стоять это дивное диво —
неподвижно, как памятник павшим бойцам.
И когда подойдут удивленные люди,
скажет парень, волненье свое не тая:
Кто-то здесь говорил о серебряном блюде?
Мы и есть это блюдо — подружка и я.
Ведь на этих плечах, молода и сильна,
как на блюде истории — наша Страна.