Твой письменный стол установлен напротив его письменного стола. Видя выражение твоего лица, уголки рта у него загибаются в чудную улыбку. Ты растерянно говоришь:

– Начальник… Давайте я все-таки кроликам шкурки буду драть…

Похлопав тебя по плечу, он отвечает:

– Не я принимаю решения. Садись, замначальника, сядешь – попривыкнешь.

– А что мне делать?

– Заполняй заявление на вступление в партию.

– Я никогда не писала заявлений в партию.

– А это ничего, – отзывается он, – ты давай, заполняй.

Ты садишься за стол, а он наливает бокал вина и ставит перед тобой…

Он принимает твое заявление на вступление в партию, мельком проглядывает его и убирает к себе в ящик.

Он вручает тебе конверт из пергаментной бумаги и объявляет:

– Это твоя премия за прошлый месяц. – И добавляет: – Я знаю, что Лю Цзиньхуа тебя многократно оскорбляла, теперь же настало время добавить ее лицу немного красок, я тебя обучу паре приемов, чтобы ты точно смогла ее повалить.

В кабинете начальника цеха красивый и молодой начальник цеха открывает прежде скрывавшееся под идеально выглаженным костюмом дюжее тело. Он говорит:

– Первым ударом надо ее застать врасплох, знаешь, куда надо бить? Чуть ниже межгрудья. Удар должен быть быстрым, сильным, точным, с одного удара надо ее повалить – будто кролика резиновым молотком бьешь!

Он неожиданно легонько толкает тебя немного ниже межгрудья. Ты выдыхаешь, медленно сгибаешься в пояснице, срыгиваешь какую-то желтушную влагу.

Он говорит:

– Вот так. Начиная с завтрашнего дня ты постоянно точно так же бей боксерскую грушу на стене, пока даже после двухсот ударов у тебя запястья не будут расслабляться, а сердцебиение будет оставаться размеренным.

Он отводит шторку, открывая подвешенную к стене боксерскую грушу.

– Вторым ударом отвечай на ее попытки защищаться. Ты же читала советский роман «Как закалялась сталь», помнишь, как старый большевик Жухрай учил героя Павла Корчагина драться? Как-то Корчагин рыбачил у озера и устроил для дочери лесничего Тони Тумановой такое занимательное представление: он согнул колени, сжал кулаки, точным ударом отправил в озеро того повесу, у которого нос был с вдавленной переносицей, и тот заорал, прикусив язык[117]. Вот что важно в этом движении: спокойствие, точность, жесткость. Коленом двинь ей под пупок, кулаком бей под подбородок. И запомни: надо уметь обратить силу противника против него самого. Ты же жена учителя физики, так что должна знать: когда два предмета сталкиваются друг с другом при встречном движении, больший вред будет нанесен тому предмету, скорость которого выше. Реактивный самолет на сверхзвуковом полете пробьет даже летящий ему навстречу воробушек.

Он вытаскивает из стенного шкафа боксерский манекен и говорит:

– Нажми кнопочку на стене, и он бросится на тебя, а теперь давай, устрой ему взбучку, как я тебя учил… А когда тебе надоест тренироваться, – добавляет он, оттягивая маленькую шторку и показывая окошечко из специально обработанного стекла, – здесь можно посмотреть, что творится в цеху.

Ты припадаешь к стеклу и действительно видишь залитый розовым светом цех: окутанные розовыми тюлями кролики один за другим выбираются из отверстия и один за другим от удара летят в тачку под покровом розового тумана… Лю Цзиньхуа щупом протыкает влагалище крольчихе… Нижнюю половину твоего тела охватывает невыносимая боль, бурлит пламя гнева у тебя в сердце…

Она удар за ударом потрясает боксерскую грушу.

Она раз за разом так бьет по боксерскому манекену, что тот отлетает к стенке.

Начальник цеха довольно хлопает ее по плечу:

– Чего и следовало ожидать от полукровки, отлично! Настало время преподать ей урок на практике!

Ты одета в темно-красную куртку из натуральной бараньей кожи, вздымается над воротником куртки воротник ярко-красной шелковой блузки, на ногах у тебя облегающие джинсы марки «Яблоко»[118] и бурые мокасины легче поролона. Как только ты появляешься в цехе, все замирают. Отвечающая за «набат по кроликам» женщина разевает рот. У «распахивающей халаты и шапки» кроликам хилой девчушки глаза выкатываются мячиками для пинг-понга. Лю Цзиньхуа, елозя щупом по вульве красной крольчихи, разражается бранью:

– Поглядите-ка на нашу русскую крольчиху, эта ее штука манит самцов сильнее, чем даже вареные пельмени!

Ты холодно похлопываешь Лю Цзиньхуа по мясистому плечу и говоришь:

– Сейчас рабочее время, а ты здесь разоралась, это нарушение трудовой дисциплины, вычтем тебе премию за месяц!

– Как! Из какого такого притона вытащили эту европейку? Заважничала тут, поторговала телом в обмен на плевую должность, выбралась из грязи в князи! – От ее щупа у рыжего кролика хлещет кровь.

Ты готова в обморок упасть от жгучей боли в нижней части туловища, а в сердце разгорается ослепительный факел. Ты молча напоминаешь себе: спокойствие, точность, жесткость. У тебя по лицу расплывается улыбочка, пока Лю Цзиньхуа продолжает выпячивать грудь, надувать брюхо и орать. Ты видишь, как дрыгаются под спецовкой вверх-вниз ее груди-сумы. И ты точнехонько – коротким, но мощным ударом – бьешь ее «чуть ниже межгрудья»!

Лю Цзиньхуа охает, обеими руками хватается за живот, сгибается в талии, делает два шага назад и, покосившись, ложится на кроличьи шкурки и дерьмо.

Ты суешь руки в боковые карманы куртки, склоняешь голову вбок и глядишь на валяющуюся на земле Лю Цзиньхуа.

Ты видишь, как желтеет ее лицо, как полились у нее из глаз изумрудные воды. Она встает – Примерно так описывают похожие сцены в романах – С воем она бросается на тебя, оскалив зубы и выпустив когти. Ты же про себя вспоминаешь порядок движений и, держа в голове готовый к исполнению план, спокойно ждешь. Взлетает правое колено в ожидании ее плотного, жирного пупа; поднимается кулак в ожидании ее слегка задранного толстого подбородка. Твое колено и твой кулак почти что одновременно ощущают столкновение с ее плотью – Это не ты ее ударила – Это она на тебя налетела – Забавно дрыгаются ее конечности, падает она навзничь в лужи кроличьей мочи. До тебя доносится всхлип ужаса и одинокий «чмок».

Она лежит на земле, дрожит, ты выходишь вперед, поднимаешь ее на ноги за спутанные темно-серые волосы и с улыбкой в пол-лица объявляешь:

– Запомни, кто я такая, чтобы впредь не наступать на те же грабли!

Она, как снулая рыба, вращает глазами, изо рта сочится кровь. Ты ослабляешь хватку, и женщина грудой кроличьей шерстки валится на пол.

Ты достаешь красный шелковый платочек, протираешь руки, дергаешь ладонью, и красный шелковый платочек свободно взлетает и изящно опадает.