Да, действительно — у Гастона возникла идея. Но она требовала осмысления и превращения в руководство к действию. Оттого Гастон и сказал, чтобы Амулу приходил на следующую встречу через два дня. Два дня — срок большой, за это время можно отшлифовать любую идею. Внедрить ее в практическую плоскость.

Обсуждением идеи Гастон и Андрэ занялись в тот же день. Оба они были профессионалами и практиками и не привыкли откладывать дело на завтра или послезавтра.

— Говори, что ты задумал, — сказал Андрэ.

— Положим, задумал не я, а ты, — сказал Гастон. — Ведь это ты выразился в том смысле, что захват паршивого городка и уничтожение двух десятков жандармов — дело совсем даже неинтересное. Не тот масштаб и не те перспективы!

— Допустим, это сказал именно я. И что же?

— Вот я и подумал, что это дело можно разнообразить. Направить, так сказать, благородное рвение нашего друга Амулу в правильное русло. Чтобы он, значит, сотворил что-нибудь такое, что бы и впрямь имело масштаб. Чтобы то, что он сделает, отозвалось громким эхом по всей стране, название которой Мали. А может, и перешагнуло бы границы Мали.

— Ты можешь изъясняться без иносказаний и всяких поэтических эпитетов? — поморщился Андрэ. — Что у тебя за привычка?

— Это потому, — ухмыльнулся Гастон, — что в душе я поэт. Я рожден поэтом и умру поэтом, несмотря на то что профессия у меня прозаическая до отвращения.

— Переходи на прозу, поэт, — сказал Андрэ. — Если ты хочешь, чтобы я тебя понял. Всякая такая поэзия не для меня. Я — человек приземленный и практичный.

— Что ж, можно перейти и на прозу, — с нарочитой скорбью проговорил Гастон. — Таков мой удел — всю жизнь общаться со всякими сухими прозаиками вроде тебя. А проза такова. Итак, что мы имеем в активе на данный момент? А имеем мы униженного и оскорбленного царька Амулу и таких же униженных и оскорбленных его людей. Целый отряд униженных и оскорбленных! Готовых на все, чтобы вернуть утерянную честь и достоинство! Ну и, понятно, изъятое у них оружие. Особенно ножи, которые для них — нечто вроде священной реликвии.

— Они просят у нас оружие, чтобы вернуть, как ты выразился, утерянную честь и достоинство, — заметил Андрэ.

— Да, они просят оружие, — согласился Гастон. — Но мы не дадим им оружия. И вообще, повторю, штурмовать паршивый городишко нам с тобой не слишком интересно. Не так ли?

— И что же нам с тобой интересно? — спросил Андрэ.

— Что нам интересно? — переспросил Гастон и на минуту задумался. — А вот что нам интересно. Кто таков этот Модибо Тумани? Что мы о нем знаем?

— Ну, кое-что знаем, — сказал Андрэ. — Храбрый человек. Умный и хитрый. Вот как ловко он разделался с Амулу и его людьми! Неподкупный. Кажется, мы уже пытались его подкупить… Сулили всевозможные блага земные…

— Помню, — скривился Гастон. — На наши блага он не повелся. Более того, арестовал нашего человека, который, с нашей подачи, эти блага ему сулил. И где сейчас этот человек, мы не знаем…

— Отчего же не знаем? — не согласился Андрэ. — В том-то и дело, что знаем. Он в руках малийской службы безопасности. А скорее, даже в руках русской разведки, учитывая тот факт, что в данный момент малийцы и русские — друзья. А из этого следует весьма неприятный для нас вывод…

— Да, это так, — согласился Гастон. — Этот человек рассказал русским все, что он о нас знает. Конечно, знал он немного, но все же… И теперь мы у русских на крючке, как те две рыбины, которые до этого беззаботно плескались в реке Нигер. Неприятное это дело — чувствовать себя такими рыбами. Ну да это дело мы с тобой уже обсуждали. Так что не будем отвлекаться и поговорим о Модибо Тумани. Вопрос: есть ли кто-нибудь в его ближайшем окружении, кто работает на нас?

— Нет, — сказал Андрэ.

— Это плохо, — заявил Гастон. — Очень плохо. Потому что если бы такой человек был…

— Такого человека нет! — недовольно произнес Андрэ. — Нечего рассуждать о том, чего нет.

— Ты прав, — согласился Гастон. — Это, знаешь ли, все равно что рассуждать о пустоте. Пустота — она и есть пустота. А потому вернемся к прозе. То есть к Модибо Тумани. Еще что мы о нем знаем?

— Ничего, — сказал Андрэ.

— Плохо, — вздохнул Гастон. — Очень плохо. О враге следует знать все, вплоть до самых последних нюансов. Ну да будем исходить из того, что мы имеем на данный момент. А на данный момент, по моему мнению, напрашивается два варианта. Вариант первый — ликвидировать Модибо Тумани…

— Это плохой вариант, — сказал Андрэ.

— Разве я говорил, что это — хороший вариант? Разумеется, это плохой вариант. Никудышный. Непрофессиональный. Потому что…

— Потому что в этом случае мы сделаем из Модибо Тумани всенародного героя. Местночтимого святого, который пал от вражеской руки за народное благо. И на его место придут другие. Которые будут еще несгибаемее, чем был он. Так обычно и бывает. Такова логика.

— Согласен полностью! — Гастон в покаянном жесте склонил голову. — А тогда нам остается другой вариант. Именно он и есть та самая идея, которая меня осенила. Вот что я думаю. Нам нужно провернуть что-нибудь этакое… Ударить этого Модибо Тумани в самое его больное место. Больное — и при этом незащищенное. Есть у него такое место? Всенепременно. У каждого человека есть такое место. Даже у нас с тобой.

— И для чего же? — не понял Андрэ.

— Ну, тут все просто, — покровительственным тоном произнес Гастон. — Мы, значит, ударим Модибо Тумани в такое место, и что после этого с ним будет? А будет с ним то, что мы, таким образом, подцепим его на крючок. Заставим выполнять все наши указания. По сути, вынудим его на нас работать. — Гастон умолк, перевел дух, собрался с мыслями и продолжил: — Но и это еще не все. Далеко не все! Что такое удар в самое больное место? Это удар в назидание другим. В том смысле, что такое может случиться с каждым. И тогда-то стать на место Модибо Тумани охотников поубавится. Все задумаются. Никому не хочется, чтобы его тоже ударили в самое больное место. Ты понял, о чем я толкую?

— И все, что нам нужно, — так это найти самое больное место Модибо Тумани…

— Совершенно верно! Причем в самое ближайшее время! Пока не остыл пыл нашего друга Амулу. Потому что именно Амулу со своими людьми и будет бить Модибо Тумани в больное место. Уж он ударит как следует, в том можно не сомневаться! Оскорбленная честь здешних туземцев — это надо понимать! В умелых руках весьма эффективное оружие. А у нас с тобой руки умелые, не так ли?

— И все, что остается, — это навести подробные справки о Модибо Тумани. Подробные — вплоть до самых незначительных мелочей, — в раздумье произнес Андрэ.

— Рад, что ты меня понимаешь, — сказал Гастон. — Думаю, двух дней нам для этого хватит. У нас много своих людей в самых разных местах и, так сказать, на самых разных этажах власти. Один скажет одно, другой — другое… Вот вам и готовая картинка. Ну что, за дело, как говорили наши славные предки-мушкетеры?

* * *

Через два дня Андрэ и Гастон вновь встретились с Амулу. Амулу был настроен решительно, можно даже сказать, свирепо. Это было заметно с первого взгляда. Именно такая свирепость и решительность Андрэ и Гастону и была нужна, на нее-то они и рассчитывали. Решительный и свирепый человек чего только не сделает. Особенно, к тому же, если этот человек считает себя оскорбленным.

— Ну, и как настроение? — спросил Гастон. — Вижу, не растерзали тебя еще твои соратники… Значит, все не так и плохо.

— Вы обещали мне оружие! — сказал Амулу.

— Неужели? — весело удивился Гастон. — Как раз оружия мы тебе и не обещали. Помнится, мы говорили о другом — о твоей поруганной чести. О том, что мы дадим тебе возможность расправиться с твоим врагом и тем самым восстановить свою честь. И автоматы с гранатами тут ни при чем. Речь шла совсем о другом.

— Без оружия воевать невозможно! — сказал Амулу.

— А это смотря что считать оружием, — возразил Гастон. — Оружие — оно бывает разным…

— Нож — тоже оружие! — сказал Амулу.

— Ох! — вздохнул Гастон и поморщился. — Ладно… Попробую все растолковать самым наипростейшим образом. Припоминаешь, два дня назад мы тебе говорили, что нам не очень интересно, если вы в который уже раз возьмете городишко Тауденни. Сегодня вы его возьмете, завтра Модибо Тумани вас оттуда выбьет… Какой в этом смысл? Даже, допустим, если ты убьешь Модибо Тумани — нам это тоже неинтересно…

— Что же вам надо? — спросил Амулу.

— Ну, вот это уже похоже на деловой разговор, — усмехнулся Гастон. — По крайней мере, на его начало. Ты задал правильный вопрос. Что нам надо? А вот что нам надо. Ты знаешь, где находится город Томбукту?

— Нет! — резко ответил Амулу.

— Ну так мы тебе подскажем. И расскажем, как туда добраться.

— Зачем это мне нужно? — все тем же резким тоном спросил Амулу.

— Зачем это тебе нужно? — переспросил Гастон. — А вот зачем. В этом городишке проживает одна красивая женщина. Имя у нее — Юлали. Красивое имя, не так ли? Оно и понятно — у красивой женщины должно быть красивое имя. Итак, Юлали. Вместе с ней проживают трое ее детей — две девочки и мальчик. Девочек зовут Миа и Лара, а мальчика — Сайон. Запоминай все накрепко, пригодится.

— Зачем мне это нужно? — Амулу нетерпеливо дернулся. — Мне нужно оружие!

— А ты не торопись, — вкрадчивым голосом произнес Гастон. — Потому что я не все еще тебе сказал. Самое главное впереди. Ты спрашиваешь, для чего тебе это нужно знать? Отвечаю: затем, что эта красавица Юлали — жена Модибо Тумани. А Миа, Лара и Сайон — его дети. Дети Модибо Тумани.

На это Амулу ничего не сказал. Он ждал, что еще скажет Гастон. Он понимал, что то, что Гастон ему сказал, — это лишь начало разговора.

— Говорят, Модибо Тумани очень любит свою жену и детей. Наверно, он хороший муж и отец. Почему его жена и дети проживают в Томбукту? Ну, надо же им где-то жить… Но дело не в этом. Дело в том, что там они не столько проживают, сколько скрываются. Модибо Тумани там их спрятал. От кого? Разумеется, от врагов. У Модибо Тумани много врагов… Иногда он навещает свою семью. Тайно, по ночам… Благо от Тауденни до Томбукту не так и далеко. Каких-то два часа езды на машине.

— Я должен выследить Модибо Тумани и убить его в его же доме, — сказал Амулу.

— Нет, не то, — сказал Гастон. — Потому что ты мог бы его убить в любом другом месте. Для этого тебе не нужно ехать в Томбукту.

— Так чего же вы хотите? — спросил Амулу.

— Вот мы и подошли к самому главному, — ответил Гастон. — Чего мы хотим? Мы хотим, чтобы ты похитил жену Модибо Тумани. И, разумеется, его детей. И до поры до времени припрятал их в надежном месте.

— Лучше их всех убить! — заявил Амулу.

— Нет, не лучше, — сказал Гастон. — Потому что в этом случае Модибо Тумани будет мстить. Он положит жизнь на то, чтобы отомстить убийцам своей жены и детей. И очень скоро он узнает, кто эти убийцы. То есть он узнает, что это сделал ты. И что будет тогда?

— Я могу убить и его! — заносчиво произнес Амулу.

— Это вряд ли, — в разговор вмешался Андрэ. — Скорее наоборот — он убьет тебя.

— Это почему же? — все так же заносчиво сказал Амулу. — Я — воин!

— Модибо Тумани — тоже воин, — сказал Андрэ. — И однажды он уже чуть не убил тебя. Совсем недавно, в Тауденни. Припоминаешь?

Слова, сказанные Андрэ, не понравились Амулу — это было заметно невооруженным глазом. Но что он мог возразить в ответ. Ведь и в самом деле, совсем недавно в Тауденни Модибо Тумани мог с легкостью его убить, когда взял в плен.

— Убить можно разными способами, — сказал Гастон. — Можно убить в бою, и это будет почетная смерть. А можно убить совсем иначе. Можно сделать так, что человек сам пожелает себе смерти. Сам захочет себя убить. И это будет позорная смерть. Это будет смерть не воина, а слабого человека. Разве не так?

— Так, — согласился Амулу.

Он начинал понимать, что от него требуется. И это понимание вселяло в него целую гамму чувств. Тут было и облегчение, и злорадство, и предвкушение мести — и много чего еще тут было.

— Вижу, ты начинаешь нас понимать, — заметил Гастон. — Это хорошо.

— Когда я должен их похитить? — спросил Амулу, и в его голосе слышалась решительность.

Гастон не сразу ответил на этот вопрос. Прежде чем ответить, он переглянулся с Андрэ, и они улыбнулись друг другу. Кажется, дело налаживалось, дело было на мази. Амулу, несомненно, сделает все, чтобы претворить в жизнь их замысел. Тут главное — чтобы Амулу сгоряча не натворил каких-нибудь ненужных дел. Скажем, не проболтался, кто стоит за этим замыслом — похитить жену и детей Модибо Тумани. Все должно выглядеть так, будто план придумал сам Амулу. И сам же, без чьей-либо подсказки, его воплотил. Отомстил за свою поруганную честь воина. Ударил своего врага в самое уязвимое и больное место. Да-да, все должно выглядеть именно так. Ну ничего — Гастон и Андрэ все Амулу растолкуют.

Для чего такое похищение было нужно самим Гастону и Андрэ? Тут они угадывали для себя множество перспектив. Помимо всего прочего, Гастон и Андрэ рассчитывали таким образом завербовать Модибо Тумани в ряды своих осведомителей. Более того — в ряды исполнителей-марионеток вроде того же Амулу. До сих пор таких людей в рядах малийской жандармерии у Гастона и Андрэ не было. А они были нужны. Потому что Франция вовсе даже не собиралась отказываться от своих притязаний на многострадальную землю государства Мали. Здесь у Франции были свои далеко идущие планы… И на самом острие этих планов находились, как оно и полагается, спецслужбы. Находились такие люди, как Гастон и Андрэ. И им, этим людям, позарез нужны были всевозможные осведомители и исполнители их воли в Мали. В том числе и в национальной жандармерии.

Кандидатура Модибо Тумани была вполне подходящей для таких дел. Тем более — по всем соображениям, это должна быть легкая вербовка. Модибо Тумани, несмотря на все свое геройство и на всю свою несгибаемую волю, с охотой и подобострастием будет выполнять все поручения Андрэ и Гастона. Потому что они ему скажут: пока ты с нами, твоя жена и твои дети будут живы. Конечно, Андрэ и Гастон не скажут, где находится семья Модибо Тумани, но кое-какие доказательства, что все члены его семьи живы, они, конечно, Модибо Тумани будут периодически предоставлять. И даже обещать, что завтра-послезавтра он сможет воссоединиться с семьей. Уже за одно такое обещание Модибо Тумани сделает для Андрэ и Гастона все что угодно. Иначе и быть не может. По сути, это безотказная схема вербовки. Очень мало найдется в этом мире людей, которые ради дела захотят пожертвовать самыми близкими людьми. Пускай это даже великое дело, святое дело…

Осталось лишь разъяснить Амулу, как именно он должен провести операцию. Амулу — человек честолюбивый и горячий, а такие дела, как похищение, горячки как раз и не терпят. Такие дела нужно делать с холодной головой и холодным расчетом. Ничего, они ему все объяснят правильно…