Анна опаздывает на встречу: у младшего из четырех детей случилась истерика, няня пела песенки про маленького мамонтенка, которые даже взрослого вгоняют в тоску, и оказалась не способна отвлечь орущего малыша, поэтому Анна полчаса просидела на кушетке в прихожей, то разуваясь, то обуваясь снова, и успокаивала сына игрой в считалки. Этот мальчик – последний ребенок, которого она родила, но не последний из списка желаемых. Говорят, что в сорок один роды могут быть небезопасными, но возраст – это только цифры. Цифры ничего не решают: она всю жизнь работает финансовым аналитиком и с цифрами ладит лучше, чем с детьми.
Анна – бывшая девушка Андрея. Называет себя бывшей женой, потому что на момент расставания они полгода были обручены и ждали день свадьбы. Выбрали дату – седьмое июля, пятница, счастливая дата. Заплатили аванс музыкантам (студентам консерватории) и согласовали банкетное меню в «Марсельезе» на Макарова. Анне казалось символичным стать Макаровой в ресторане на улице Макарова. Оставалось предвкушать волшебство и вычеркивать дни в календарике. За время ожидания Анна успела утвердиться в мысли, что знает любимого лучше, чем себя, и вершиной этого знания стал день, когда любимый сказал: «Я встретил другую». Слова такие же обыденные, как «я купил хлеб» или «я прочитал книгу» – тот же набор звуков и количество слогов. Прошло пятнадцать лет, но Анна может восстановить тот четверг по часам – настолько сильно случившееся врезалось в память и пробило трещину в потолке реальности.
В ресторане, где детектив встречает собеседницу, пусто. Десять утра, дождливо. На влажной лавочке у входа три тыквы разного размера с прорезями в форме глаз и рта. Три нарядные официантки выстроились вдоль стены, сложив руки за спиной. На столе меню, санитайзер, салфетки и миниатюрный букет свежих ромашек в стакане. Анна заказала овсяную кашу с ягодами, американо и попросила оставить меню на случай, если потребуется десерт.
Звонок детектива напугал ее. Она не сразу сообразила, что Андрей пропал, и решила – умер, ведь в сериалах следователь связывается с близкими, когда обнаруживает труп и ищет того, кто сможет его опознать. Детектив улыбается и говорит, что он не работает следователем, а занимается поиском пропавших или распутыванием интриг. Семейных, корпоративных, дружеских. Сейчас он хочет поговорить об Андрее с женщиной, которая знает его много лет и, может быть, лучше, чем кто-либо другой.
За окном на сером асфальте вальсируют тяжелые мокрые листья. Услужливый светофор пропускает нервные машины.
Анна делает глоток кофе и жмурится от удовольствия. Кирпично-красные волосы, собранные в рассыпающийся пучок, блестят в свете ресторанной лампы. Анна удивляется переменчивости погоды в Петербурге. Вчера носили платья, сегодня – пальто. Она вспоминает, как изысканно всегда одевался Андрей. Сочетал несочетаемое, как истинный денди. Когда они впервые встретились в аудитории университета, на нем была рубашка, кажется, белая, но может быть, и голубая, и шелковый шейный платок. Никто не носил платки, особенно осенью. Все закутывались в безразмерные шарфы или прятали шеи в бадлоны. Но Андрей был не такой, как все. Может показаться странным, но они четыре года проучились на одном факультете не замеченные друг другом, но на пятом курсе однажды пересеклись взглядами и не расставались до того четверга.
Детектив кивает. Все предыдущие собеседники фразой «не как все» характеризовали Ольгу, но теперь картинка меняется на глазах. Анна одним глотком допивает американо. Какое там!
– Моя мама всегда говорила: женщина может быть либо кухаркой, либо уборщицей. Я поняла смысл этих слов, только когда во второй раз вышла замуж. Ты либо вкладываешься в то, чтобы готовить, кормить, заботиться, и хаос вокруг не сводит тебя с ума, либо ты выбираешь чистоту, а твоя семья ходит голодная. Первое – про выбор других. Второе – про себя.
Анна промакивает губы салфеткой и отставляет от себя тарелку. Хвалит блюдо и просит у официанта яблочный тарт. Но без мороженого. Непереносимость лактозы. Анна говорит, что Ольга – типичная избалованная девочка из творческой семьи. Если войти в профиль ее социальных сетей, полистать сторис, можно ослепнуть от блеска свечей, ламп и дамских платьев. Но стоит признать: женщина она красивая, хотя собственные фотографии выкладывает в социальные сети разве что в качестве фона для книги, уложенной на коленях.
Детектив просит собеседницу поделиться событиями того времени, когда они с Андреем встречались. До момента расставания. Анна понимающе кивает, но отвлекается на телефонный звонок. Она слушает голос на том конце, разглаживая салфетку на коленях. Потом спокойно произносит: «Это не моя проблема, Женя. Я предупредила тебя: если ты продолжишь кормить сына шашлыком и вином, я запрещу ему с тобой общаться. Извини, я на встрече». Она морщит лоб, очевидно пытаясь вспомнить, на чем остановилась. Ставит телефон на беззвучный и убирает в сумку-портфель. Кожа на лице и шее не собирается в складки, типичные для женщины за сорок, и детектив делает вывод, что Анна пользуется услугами пластического хирурга.
– Первый муж, – произносит Анна. – Нашему сыну четырнадцать. В начале лета я отправила его в Тбилиси провести каникулы с папой и познакомиться с сестренкой – у мужа недавно родилась дочь от новой жены. И сыну так понравилась новая семья, что он решил остаться еще на полгода. Пришлось переводиться на домашнее обучение. Надеюсь, полугодовалая малышка не помешает ему заниматься углубленным изучением химии.
Евгений, первый муж Анны, ужасно балует сына, и хотя она составила подробное меню для ребенка (никакого жирного мяса, снеков, бесполезных перекусов), муж водит сына по местным ресторанам, где подают лепешки, сыр, мясо и вино.
Декрет Анны с первым ребенком был скорее издевкой над декретом. Она только устроилась в консалтинговую компанию финансистом и через полгода ушла рожать. Женя был менеджером, собственно, на работе они и познакомились, и после рождения сына начал брать ночные смены. Во-первых, чтобы больше получать. Во-вторых, чтобы меньше помогать. Спустя два месяца Анна не выдержала и позвонила Андрею, который после расставания пообещал поддерживать ее финансово столько, сколько потребуется. Сейчас она понимает истинную причину того звонка. Жажда жалости. Крик о помощи. Разрывающий на части ужас. Еще год назад она мечтала выйти за Андрея, а оказалась женой Жени, которая живет в однокомнатной квартире на Лиговке и откладывает из декретных на ипотеку, в надежде купить двушку в Московском районе и не слышать крики алкашей по ночам в редкие минуты тишины, когда не плачет новорожденный с коликами. Анна купит квартиру в Московском районе, но переедет туда уже без мужа.
– Моя мама всегда говорила: есть только два типа женщин. Одни выбирают мужиков, а другие – детей.
Мимо проходит официант с напитками на подносе, и Анна выставляет руку вперед. Полупрозрачная ладонь с веснушками, короткие бордовые ногти, гвоздь Картье. Неожиданно решила выпить бокал игристого. В Петербурге очень человечно предлагать посетителям вино в качестве аперитива – в такую погоду нужно поддерживать иммунитет и настроение любыми способами.
Анна говорит, что Андрей тогда помог не только с жильем, но и с работой. Таким образом она смогла нормально зарабатывать и нанять няню. Спустя еще год перевезла из области в город родителей и передала им большую часть ответственности за сына. Андрей женился, но продолжал дарить подарки на дни рождения Анниного сына – чувство вины в мужчине затухает медленно, и многие женщины научились этим пользоваться. Андрей выслал Анне фотографию своей дочери, когда та только родилась. На фото был он, его жена и дочь. Фото Анна сразу же удалила.
– Ольга ведет себя так, будто вся из себя гениальная. Только почему-то я ни разу не встречала ее имени в списке кураторов Русского музея или в статьях «Художественного журнала», – произносит Анна, делая глоток вина и сразу отставляя стакан на край стола.
Анна быстро пробегается по залу глазами и спрашивает детектива, какой информацией он уже обладает: может быть, известно местонахождение Андрея? может быть, не хватает всего пары деталей, чтобы сделать выводы? Андрей точно ничего с собой не сделал? Все-таки мужская депрессия – страшная штука. Детектив отвечает на каждый вопрос по очереди: в его обязанности входит поиск людей, которые с вероятностью девяносто девять процентов живы. Если бы появились косвенные или прямые доказательства смерти клиента, детектив был бы обязан передать дело в следственный комитет. Закончив с ответами, детектив просит Анну поделиться мыслями насчет депрессии Андрея.
Перед тем как ответить, она снова смотрит по сторонам. Вдоль высокого потолка ресторана растянулась длинная металлическая труба, по форме напоминающая подзорную. Труба висит вертикально, украшенная сухими березовыми ветками и листьями борщевика. По нарочито небрежно окрашенным стенам ползут тонкие паутинки проводов, обвитые сухими листьями. В этих листьях поблескивали желтым лампочки. При тусклом вечернем освещении это, может, выглядит эффектно. Сейчас же, в одиннадцать утра, свет из квадратных окон мешает насладиться сиянием лампочек.
– Мне кажется, в логике нашего разговора есть зазор, – отвечает Анна. – Мы говорим о разных людях. Андрей версии наших отношений – совсем не тот Андрей, которого ищете вы. Последний раз я видела его лет пять назад. Случайно столкнулись в очереди к подъемнику на Красной Поляне. А до этого мы встречались, когда я брала деньги на покупку квартиры – четырнадцать лет назад. Даже мурашки от этой мысли! Пятнадцать лет пролетело как короткий миг между родами, декретами и командировками.
После встречи у подъемника Анна провела прекрасный день на горе: поужинала с мужем и дочкой в ресторане на высоте 2200 метров и написала Андрею сообщение с предложением встретиться в баре отеля «Mercure». Было непросто найти телефон бывшего, после последней встречи он поменял и номер. Пришлось выйти на связь с одногруппниками. Телефон оказался только у Павла Сергеевича, преподавателя логики на экономическом, где учились Анна и Андрей. Номер Павел Сергеевич прислал письмом, потому что принципиально не пользуется мессенджерами. Детектив хвалит Анну за удачно проведенную операцию по поиску номера телефона. Анна смеется. Раскосые зеленые глаза вытягиваются к вискам, но эмоций на лице снова нет. Лицо похоже на воздушный шар. Круглое, гладкое, здоровое. Анна жестом просит у официанта счет и продолжает рассказывать.
Встреча в лобби отеля была похожа на прогулку по прилегающей территории здания, внутрь которого невозможно попасть. Происходящее напоминало сон. Когда знаешь, что можешь открыть дверь, но рука неподвижно висит вдоль тела, не в состоянии пошевелиться. Андрей пришел, уже немного выпив, но был раздражительным, уставшим, и хотя они мило поговорили о детях и родителях, разговор не клеился – они были чужими друг другу, но в то же время желали сблизиться.
Анна смотрит на чек, который официант принес в деревянной коробке, вытянутой в форме гроба. Потом на пару секунд замирает и говорит, чтобы счет разделили на двоих. Она расплачивается за свой заказ и предлагает детективу прокатиться с ней до школы, где учится ее дочь, но перед этим она хочет погадать себе на ромашке.
До машины Анны идут пешком через бесконечный двор-колодец, исписанный граффити и четверостишиями Мандельштама. Анна садится в квадратный китайский внедорожник, новый, судя по идеальному состоянию салона и запаху кожи, пристегивается, смотрит на себя в зеркало. Детектив садится рядом и тоже пристегивается.
– Андрей привык быть главным в отношениях. Секс, власть, деньги – три сферы, где он всегда проявлял инициативу первым. О, какой у нас был секс! Мы познакомились в двадцать лет – возраст, когда на хорошем сексе можно строить отношения… Уже потом я узнаю, что помимо секса есть другие формы близости. Когда партнер, например, гладит твою руку именно так, как этого хочешь ты, и эти прикосновения и есть настоящая близость, таинство, акт любви. Такие тонкие материи осознаешь только после сорока. Я приняла это в третьем браке.
Анна замолкает, и детектив, понимая, что ее мысли погружены так глубоко, как нужно для продолжения разговора, осторожно возвращает ее к теме встречи вопросом: «Что удерживало брак Андрея и Ольги все эти годы?»
– Ольга дала ему чувство защищенности. Он всегда искал кого-то, кто сможет утешить, придать смысл его действиям. Я была огнем, вспышкой. Ольга стала его убежищем. С ней он мог быть героем. А я… Мы были слишком молоды, слишком голодны до чего-то, чего сами толком не понимали.
Ночь, когда Андрей вернулся домой после первой встречи с Ольгой, была холодной. Анна помнит тихие шаги, полоску света за дверью спальни и мрачные мысли, как тараканы выглядывающие из темных углов.
– Прошлое – это как болезнь, которая время от времени напоминает о себе, даже если кажется, что ты уже вылечилась. Той ночью он сказал, что впервые в жизни понял смысл искусства. От него пахло табаком и женским парфюмом. Он сказал, что «Черный квадрат» Малевича, который привезли на время ретроспективы современного искусства в Русский музей, буквально сломал ему мозг. Наверняка дело в экскурсоводе, которая была такой чуткой, такой влюбленной в художника, что смогла влюбить в него и Андрея. А потом и в себя.
Машина Анны выезжает на Троицкий мост: из-за тумана купол Исаакиевского собора похож на высунутую из-под одеяла макушку. Густые тяжелые облака нависают над синевой Невы, но не смешиваются с ней и не проникают внутрь.
С улыбкой на тонких губах, которые она успела накрасить бордовым, стоя на светофоре, Анна говорит, что научилась разбираться в браках – только официальных у нее было три, а еще два гражданских между. Анна с юношеских лет усвоила простую аксиому: вкладываться нужно в те отношения, в которых есть или потенциально будут дети. Всё остальное – интрижка. Игра. Иногда игра без правил.
– За это знание я заплатила болью, которую вы даже представить себе не можете. После расставания с Андреем первым делом я пошла в ночной клуб, тогда в городе существовал культ ночной жизни. Я быстро напилась, села в машину с двумя малознакомыми парнями, очнулась на чердаке какого-то деревянного дома, вроде дачного. Чудом оттуда сбежала, но продолжила ночную жизнь. Мне было так больно от его предательства, я хотела умереть, только бы не думать о том, что меня бросили.
Анна говорит, как нырнула в пучину трудоголизма, материнства и помощи другим. Парадокс: после развода с первым мужем она оплакивала не мужа, а Андрея, того, кто был до, того, с которого всё началось – Андрей был первым мужчиной Анны во всех смыслах. А первый опыт – это на всю жизнь. Но соблазнить его снова, как тогда в аудитории после семинара по логике, оказалось невозможным. Он очень боялся Ольгу, то есть не саму Ольгу, а последствий, которые могут сломать отношения. Тогда у Андрея и Ольги уже родилась дочка. Андрей поделился с Анной своими страхами, и она внимательно его выслушала. Сейчас трудно вспомнить, чего именно он боялся, но слова «я не потяну столько ответственности» Анна хорошо помнит.
Все мужчины боятся ответственности.
Мама Андрея была очень добра с Анной: общалась как с дочерью, хотя с дочерью собственной всегда держалась на некоторой дистанции. Отец Андрея тоже сразу принял Анну: звонил, просто чтобы поболтать, без повода, дарил дорогие подарки на праздники. Например, на двадцатипятилетие Анна получила от него бриллиантовые пусеты.
– Ольга – женщина, которой, на первый взгляд, не нужен мужчина, она кажется самодостаточной, уверенной, гармоничной, но, на самом деле, это всё образ. Андрей влюбился в образ. Завоевал принцессу, которая годами сидела в заточении подвалов Русского музея, увез в свой замок и сделал королевой. Никогда она его не любила, никогда! – говорит Анна.
Машина останавливается у здания детской школы танцев. Толпа девочек с гладкими прическами и ярким гримом выстроилась на крыльце: идет съемка Тиктока. Анна спускается по ступенькам за руку с девочкой лет десяти. На девочке обтягивающее открытое платье изумрудного цвета с широким поясом, белые лосины и сапоги. Она маленькая и худенькая, с тонкими рыжими волосами и большими зелеными глазами. Вероятно, так выглядела и Анна до трех браков, четырех детей и должности директора по финансам в крупной корпорации. На шее у девочки поблескивает медаль на атласной ленте. Она поправляет ленту, пока молча сидит на заднем сиденье и смотрит в айпад. Время от времени она обращает внимание на взрослых, но моментально теряет к ним всякий интерес.
– Отец Алисы, мой второй супруг, был сектантом, – говорит Анна, поворачивая на Литейный проспект.
Анна познакомилась с будущим мужем на работе. Тогда она консультировала разные коммерческие организации по финансовым вопросам, а Стас, так его звали, руководил небольшим кооперативом во Владимирской области – «Звенящие кедры России». После пары встреч он пригласил Анну в гости в свое имение – она не удивилась, всякого в жизни насмотрелась, и поехала. Это действительно было имение, прямо из какой-нибудь повести Гоголя, и жили там помещики и помещицы. Завязался роман, но жить в деревне Анна не собиралась. Идеология «Звенящих кедров» сводилась к созданию «родовых поместий», и некоторые члены секты строили свои дома с нарушением земельного законодательства. Потом сдавали в аренду и строили новые. Когда Анна была на восьмом месяце беременности, за Стасом пришла полиция. Тогда она поняла, что некоторые отношения тоже работают по принципу секты. Когда ты влюбляешься, первым делом тебе обещают спасение, освобождение: от одиночества, скуки, самого себя. Ты погружаешься в это состояние, теряя границы, растворяясь в другом человеке. И уже не видишь реальность, словно тебя отключили от мира, как у сектантов отключают от семьи и социума. Все отходит на второй план. И, как в секте, когда ты начинаешь осознавать, что тебя просто держат на крючке, ты уже не можешь просто уйти. Уход из этой зависимости требует усилия.
– Вы не поверите, но Стаса отпустили навестить меня в роддоме. Он пришел, посмотрел на нас и перекрестил. Спустя шесть лет, освободившись по УДО, снова нас нашел, но я тогда вышла замуж за своего нынешнего мужа, и попытки преследовать меня оказались бессмысленны. Мой муж – известный юрист.
Детектив говорит, что Анна – очень сильная женщина, и он рад тому, что в ее жизни появился достойный мужчина. Анна кивает, уверенно управляя машиной, – да, она заслужила женское счастье. Последний муж, юрист, старше Анны на двенадцать лет. В девяностые был востребованным адвокатом. Брался за заранее проигрышные дела и выигрывал. В отличие от Андрея, синдрома величия у него нет, скорее наоборот. По характеру он – спасатель. Относится к тому типу мужчин, которые выбирают женщин с ребенком. Во-первых, можно заранее проверить, хорошая ли она мать, и, исходя из сделанных выводов, решить, заводить ли с ней общих детей. Во-вторых, так называемая РСП – разведенка с прицепом – будет очень благодарна мужчине, способному позаботиться о ее ребенке. Но муж Анны – просто такой человек. Помогает всем, кому нужна помощь. К этому племени принадлежит половина мужчин на постсоветском пространстве: мальчики, воспитанные матерями-одиночками, которые перманентно были обязаны обслуживать мамину усталость.
– За каждым мужчиной стоит его мать, – произносит Анна. – Не отец, как принято считать, а мать.
Она останавливает машину у шлагбаума пятиэтажного дома. Поворачивается назад и, обращаясь к дочери, говорит, чтобы та шла домой, а мама еще немного пообщается с детективом. Дочь тихо прощается и выпрыгивает из машины. Фасад дома украшен сложной лепниной: эркеры словно парят над улицей, добавляя дому ощущения трехмерного объема. Стены украшены резными карнизами, тонкими колоннами и ажурными металлическими балконами. Девушка с сильной рукой в желтой перчатке моет окно второго этажа изнутри. Видно только руку, которая движется по вертикали вверх и вниз.
Детектив спрашивает, есть ли у Анны версии, где может быть Андрей. У него сложилось впечатление, что она прекрасно разбирается в людях и обладает хорошей интуицией.
– Смерть отца сильно изменила его характер, – отвечает Анна, отстегивая ремень безопасности. – Макаров-старший всего неделю провел в больнице и еще пару дней пролежал прикованным к постели дома, инсульт или инфаркт, я не могу вспомнить, забрал его очень быстро. К смерти и предательству никогда нельзя подготовиться – вот и смерть отца сломала Андрея.
Анна вспоминает, что Андрей всегда был одержим идеей заслужить отцовскую любовь. К примеру, когда нужно было решать вопрос о поступлении в университет, он исполнил отцовскую волю и выбрал экономический. Хотя терпеть не мог цифры. Он беспрестанно пытался быть похожим на Макарова-старшего. Даже в мелочах. И когда потерял его, растерялся, как мальчик, которому не досталось места в футбольной команде и он вынужден сидеть на скамейке запасных. Мама не очень-то его поддержала. Она сама буквально сошла с ума от горя. А сестра, Ира, спокойно и рассудительно решала все семейные дела. А потом встал вопрос, кому достанется бизнес отца. И мать, не сомневаясь, решила – владельцем всех ресторанов станет сын. Ирине достались какие-то вклады, и, кажется, она правильно ими распорядилась.
– Для Андрея, разумеется, естественно было занять место отца, с чьими мужскими ценностями он себя идентифицировал, – добавляет Анна, – только бизнес, тем более такой сложный и нестабильный, как ресторанный, – это не для него. Я думаю, он просто устал притворяться успешным. Кроме депрессии и красивой квартиры, где, я уверена, у него даже нет своего места, от этой работы он не получил ничего. Отца уже нет. Похвалить некому. А жена так увлечена своими творческими идеями, что попросту не видит реального положения дел. Я думаю, Андрей уехал куда-нибудь на Бали. Лежит у бассейна, где нет вайфая, и читает комиксы.
Детектив говорит, что версия с Бали и бассейном пока в топе, но Ольга относится к ней скептически. Анна улыбается. Она уверена, что именно жена создала условия, чтобы мужу стало невозможно находиться дома. В конце концов, домой мужчина хочет возвращаться, только когда его там ждут.
Анна добавляет, что иногда фантазирует о том, каким мог бы быть их брак, если бы Андрей не поехал на ту выставку и не встретил там Ольгу. Счастливый брак, со своими кризисами и конфликтами. Ездить в загадочные уголки мира, ставить палатки в горах и бронировать отели в центре Манхэттена; пробовать острое и сладкое, набить дурацкие татуировки, пить из горла, смеяться, заниматься любовью, растить детей, наслаждаться любимым делом – таким мог быть брак Анны и Андрея, и за неделю до расставания она придумала имя их первому ребенку: Анастасия – если родится дочь, Антон – для сына. Тройное «А». Без начала и конца.
Монолог Анны прерывает телефонный звонок. Громкая связь включается на приборной панели справа от руля. Мужчина спрашивает, какую медаль получила дочка. Анна переключает звук на телефон и отвечает, что второе место. Дочь уже дома, там бабушка, а она сама сейчас заканчивает разговор с тем самым детективом, который ищет Андрея, и едет на деловую встречу, с машиной всё в порядке, только пока сложно чувствовать габариты, слишком шире она предыдущей, но всё равно спасибо, машина отличная, пока, целую, пока.
– Первым делом, когда муж возвращается из рабочих поездок, он раскрывает объятия и обнимает наших детей – всех: от младшего к старшему. В этот момент я понимаю, что такое настоящая зрелая любовь. У него самого двое детей от предыдущего брака, и ему нравится, знакомясь с новыми людьми, называть цифру шесть в ответ на вопрос, сколько у него детей.
Но зрелую любовь сложно рассмотреть. Первое время всех мужчин она сравнивала с Андреем – это было соревнование, в котором он всегда побеждал. Анна представляла его лицо, когда занималась сексом с другими. До тридцати пяти лет она любила образ – большего было не надо, но, встретившись с образом в лобби отеля, Анна поняла: именно желание сохранить образ неизменным делает нас слепыми к реальности.
Андрей стал другим.
Анна предлагает детективу подвезти его, если нужно, а она уже опаздывает на следующую встречу. Он благодарит и отказывается. Совпадение, но они живут на соседних улицах. Это совпадение веселит Анну.
– Если какой-нибудь из моих мужей исчезнет, я обязательно обращусь к вам, – говорит она на прощание и улыбается.
Детективу кажется, что он видит на лице Анны эмоцию, но не может понять какую. Он выходит из машины на пустую улицу. День стал совсем серым. Ветер поднимает в воздух полиэтиленовые пакеты, кружит и медленно возвращает на землю. Улица кажется необитаемой. Начинает моросить мелкий дождь, и капли, смешиваясь с ветром, стучат по металлическим карнизам.