Несмотря на все, что нам довелось пережить, наши дни не были наполнены горечью или сожалением. Нас не сковывала невозможность прибегать к магии или отсутствие тренировок. Да, мы не сидели на месте, не лежали постоянно в кроватях, могли делать физические упражнения, однако все, что было связано с магией, являлось табу. И мы дружно «забыли» о ней, не желая развивать тему, прекрасно сознавая, что рано или поздно вернемся к тому, с чего начинали.

Наоборот, под крылом матушки мы все были счастливы. Даже давняя вражда оборотней и смесков ушла, словно ее никогда не было. Мы по очереди помогали Софи в лечении жителей, к которым она ходила на дом за неимением возможности приглашать их к себе. Ее домик не мог вместить всех желающих, да и с нашим появлением матушка поменяла правила, не желая тревожить наш покой. Мы ассистировали ей, перевязывали раны, подавали нужные отвары, а чаще отвлекали пациентов разговорами и шутками. Даже Элайза и Асакуро помогали! Никто из них не воспринимал полукровок в штыки, а жители деревни в свою очередь уважительно отнеслись к гостям.

Я могла жалеть лишь об одном — кончался месяц, отведенный ректором нам на отдых.

Вчера Асакуро впервые перекинулся в оборотня. Элайза пока не могла, но была за него так рада, что сама кинулась в его объятия. Этот ее простой, по сути, жест смутил всех, включая моего отца. Мы поспешили ретироваться со двора, чтобы не мешать их общению.

Я словно перенеслась во времени в те дни, когда так же проводила вечера подле матушки, но с Кошей! Мы жгли костер, запекали картофель на углях и, что самое главное, слушали истории Софи или папы. И какие это были истории! Дух захватывало, особенно от рассказа о синих волках.

Мы сидели у огня, отец подкидывал в костер веточки, а Софи деловито помешивала в котле кашу с мясом. Почему-то в тот день мы дружно решили, что наелись печеного картофеля и хотим каши.

— Я вот одного не могу понять, — Асакуро внимательно следил за действиями женщины, — госпожа Софи, почему вы можете оборачиваться?

Этот вроде бы простой вопрос вызвал у нас с Пени и Ривэном недоумение, в то время как Элайза нахмурилась, а отец неловко кашлянул.

На самом деле, когда мы рассказывали оборотням о том, что сотворила Софи с ректором и леди Элвер, ребята не улыбались, они как-то странно переглянулись, а затем выпытывали подробности оборота Софи.

И только сейчас, когда Асакуро задал вопрос, я вдруг вспомнила, что вообще-то оборачиваться могут лишь старшие ветви кланов.

— А почему можешь ты? — нисколько не смущенная его бесцеремонностью, спросила матушка.

— Потому что я из Северного клана, старшая ветвь.

— Потому что ты оборотень, — мрачно поправила его Софи.

— Но…

— Ты хочешь напомнить мне о Дне Скорби, не так ли? Так я никогда не забывала, мальчик. Это вы ничего о нем не знаете.

Все замерли, словно боясь пошевелиться, рассчитывая услышать другую версию, однако в планы матушки это не входило.

Я и сама не заметила, как затаила дыхание. Я-то знала, что условием богини была любовь. К тому же смески, живущие в деревне, тоже могли оборачиваться. И если раньше этот факт меня не интересовал и не вызывал удивления, то сейчас я поняла, что для всех, кто находился под защитой синей волчицы, День Скорби давно стал Днем Радости!

— Это… Матушка!

— Что, так не терпится узнать, почему моя шерсть синего цвета? — лукаво усмехнулась она.

«Вообще-то нет!» — хотелось сказать мне, но отец сжал мою руку, и невысказанные слова застряли в горле.

— Да, очень интересно, — призналась Пени.

— И мне, — кивнул Ривэн.

— Тоже мне секрет, — фыркнула Элайза, за что тут же получила две пары укоризненных взглядов.

— Конечно, для оборотней не секрет, как и для третьего курса магис.

— Не только магис, — поправил декан, — для всего третьего курса.

— Все это замечательно, — улыбнулась Пени, — но я не доживу до лекций, умру от любопытства.

Матушка ловко раздала каждому по тарелке с горячей кашей.

— Что ж, слушайте. — Софи устроилась подле меня и Пенелопы. — Мой клан берет свое начало от волчицы, рожденной с задатками альфы. Я не могу сказать, почему у нее была синяя шерсть, — оттого, что она родилась лидером, или из-за особых магических свойств. Кстати, на лекциях вам скажут, что цвет шерсти зависит именно от магических способностей.

— А это не так? — вкрадчиво уточнил отец.

— Экий ты невнимательный, — пожурила его Софи, — я же сказала, что точную причину назвать не могу. Есть у меня, однако, предположение… Но начнем по порядку. Если для оборотней понятна трагедия произошедшего с волчицей, то остальные вряд ли сознают, насколько ужасна ситуация, когда в стае объявляется второй полноценный альфа, причем не самец.

— Власть, — хмыкнула Пенелопа. — Альфа может управлять теми, кто слабее него. И если в случае с мужчинами возможна битва за право лидера, то с женщиной, то есть волчицей, никто воевать не станет. Ее изгнали, верно? Стая не приняла девушку с задатками вожака?

— Не приняла, верно, — вздохнула Софи. — Это было время Сияющей и Утратившего Имя… Сын Драгила был вскормлен первой синей волчицей, увы, ее имя мне неизвестно. Это не богиня спасла ребенка, а одинокая волчица, потерявшая своего щенка.

— Как это потеряла? — удивилась Элайза. — Да ни одна мать не может потерять младенца! По запаху…

— Умер, Элайза, — рыкнула Софи. — Первенец синей погиб.

— Простите, я…

— Неважно, — отмахнулась матушка. — Но доподлинно известно, что у волчицы была синяя шерсть до того, как богиня осенила ее своей милостью, даровав иммунитет к магии.

— Как это?! — теперь удивился Ривэн.

— Софи, ты недоговариваешь.

— Как видишь, твои дети меня перебивают. Иммунитет и преобразование энергии. Любой, кто попытается воздействовать на меня магией, ничего не добьется, кроме того, что усилит меня. Я стану выше, мощнее, быстрее. Если нападет стихийник, я отвечу ему его же силой. На воду — водной, на огонь — огненной, но буду в несколько раз сильнее нападающего. Это понятно?

Я закивала, забыв, что меня не видят, потому что матушка смотрела вперед.

— Да, — в унисон воскликнули мы с Пени.

— Так вот, эта особая сила передается от матери дочери. Старшей, младшей… любой. Вожак Черных Когтей знал, когда нападать. У нас был траур, моя мать умерла, клан скорбел о потере…

Мы помолчали. Какие бы порядки ни царили тогда, но клан Черные Когти поступил подло. Да и непонятна конечная цель…

— Синие волки обладали тем, чего не было у других стай. Но и для нас всегда было сюрпризом, в ком проснется эта магия, а в ком нет. Мальчики тоже имели синий окрас, а вот иммунитета у них не было. Когда мать отказалась отдавать своих дочерей — нас было трое, я и две младшие, вожак Черных Когтей решил отомстить за отказ. Да только он не ожидал, что мой отец убьет двух младших, чтобы они не достались на потеху чужой стае, а вот меня не успел. Я же предпочла жить, чтобы однажды отомстить.

— Получается, когда вы в человеческом обличье, вы не можете пользоваться магией? — Асакуро явно не впечатлился повествованием, чем вызвал во мне гнев. Вот же бесчувственный!

— Если бы я не могла пользоваться магией, балбес, как бы лечила? До первого оборота вы тоже обычные люди.

— Простите, госпожа Софи.

— Как жаль, что синих волков больше не будет, — прошептала Элайза.

И ей очень повезло, что сидела она далеко от меня. Потому что я бы точно отвесила ей подзатыльник! Спрашивается, зачем сыпать на раны соль? Словно матушке легко дался ее рассказ!

— Вот для того, чтобы потом не жалеть, Элайза, нужно не перечить инстинкту.

В костре потрескивали дрова, изредка нарушая наступившую тишину.

Мне было над чем подумать. Я расстраивалась, что мое детство не было пропитано любовью и нежностью, а у Софи на ее же глазах отняли всех, кого она любила. И ее бы убили, если бы вожак не почувствовал в ней пару. Убили бы, сначала заставив родить. Теперь я это отчетливо понимала. Матушка многое не стала рассказывать, видимо, пощадила наши чувства, не дав окунуться в тот ужас, который пережила. И, откровенно говоря, я не знаю, хорошо это или плохо. Может, узнай я больше, смогла бы стать для нее еще ближе? Но с одним соглашусь полностью: подобные истории не для ушей всей команды. Слишком уж это личное, болезненное.

Пока я размышляла, Элайза тихо переговаривалась с Асакуро, Пени что-то спрашивала у матушки. Но их слова не откладывались в моей голове. Они звучали словно издалека, не мешая мне тонуть в догадках и печали.

Я не сразу заметила движение впереди. А когда дошло, что наш покой нарушили, громко завизжала.

— Хейли! Спокойно, это всего лишь лилар, он тоже хочет каши.

— Папа!

Я все еще не могла успокоиться. Сердце набатом стучало в груди, эхом отдаваясь в виски. Богиня, что за мерзкое создание!

— Попрошайка!

Страшная зубастая бабочка, впервые представшая предо мной в вольере номер пять в виде огромного слизняка или гусеницы, сейчас зависла прямо напротив лица и умильно строила глазки, выпрашивая порцию каши. И все бы ничего, но глаза у этой твари большие, стеклянные, с тремя точками вместо зрачков. А рот! Зубастый, округлый… И как папе могло понравиться это чудище?

— И-и-и-а-аши, — пропищал лилар и сморгнул.

— И-и, — передразнила его и передала папе свою тарелку.

Пусть сам кормит, только подальше от меня.

— Уии!

— Нахал, ты должен был просить у своего Стража! — фыркнула я, когда отец отозвал зубастую бабочку.

— Ты до сих пор его боишься? — спросил Асакуро. — Шайр рассказывал, как ты верещала, увидев лилара в вольере.

— А то вы забыли, какие у меня отношения с животными.

— Такое забыть невозможно! — рассмеялась Элайза. — Особенно то, как над тобой издевалась мантикора.

— Мантикора? — обеспокоенно переспросила матушка.

— О, госпожа Ратовская, она пыталась воспитывать Хейли…

Подруга в красках начала описывать мои провалы в работе с мантикорой. К ней подключился Асакуро, повышая градус веселья у слушающих и строя рожицы мне. В ответ на продемонстрированный кулак.

Нет, ну что за люди! Смешно им! Вот если бы их так мантикора таскала!

— Хейли, ты понравилась той кошке, а взаимностью не ответила, — улыбаясь, заявила матушка после того, как отсмеялась.

— Вот еще, эта зверюга издевалась! А сколько она моей одежды попортила, вспомнить страшно!

— Зато и ты ее знатно погоняла, — хмыкнул Асакуро. — На арене перед всеми собравшимися.

Рассказ о моих подвигах перешел на новый виток.

Я столько в жизни не краснела.

* * *

Так уж сложилось, что наши вечера, проведенные у костра под боком матушки и отца, были наполнены весельем и добротой. Мы подтрунивали друг над другом, делились забавными эпизодами, максимально раскрывались, упрочая и без того крепкую связь между нами. И пусть Ривэн все еще не был до конца прощен оборотнями, мы с Пени на него зла не держали.

Сегодняшняя ночь радовала взгляд сияющими звездами на небосклоне. Теплый ветерок ласково трепал распущенные волосы, а Асакуро, безмерно всех удивив, перебирал струны лютни. Я не знаю, где он ее взял, и уж тем более не предполагала, что он умеет петь. И как! Низкий, бархатный голос очаровал, а слова песни затронули душу:

Песня закончилась, но никто не спешил посмотреть на Асакуро. Кому посвятил свои строки парень, несложно догадаться. Можно только представить, какие эмоции обуревали Элайзу.

— Знаете, а я не прочь прогуляться, — не поднимая головы, пробормотала она. — Асакуро, составишь мне компанию?

Никто из ребят или родителей не попытались им помешать или напроситься следом. И пусть их прогулка будет лишь по улочкам деревни, за ее черту они не выйдут, но им двоим жизненно важно побыть наедине.

Когда парочка ушла, в воздухе витали всеобщие вопросы: получится ли у них примириться с судьбой, поступится ли Элайза своим будущим, сможет ли огорчить родных своим выбором?

— Все будет хорошо.

Мне хотелось верить словам матушки. Пусть они будут пророческими!

— Не думал я, что все вот так произойдет… м-да…

— О чем ты, папа?

— У него есть поручение от ректора, которое он хотел сообщить всем, — усмехнулась Софи. — Ты должен был им все сказать несколько недель назад.

— О чем сказать? О месте нашей практики? — Я знала, что нам придется скоро уходить. Отдых заканчивался, а значит, мы должны выполнить поручение академии.

— Да. Но я рассчитывал, что вся команда будет в сборе, а не ее часть. И тянул, конечно, такие потрясающие вечера не хочется разбавлять сожалением.

— Лорд Сизери, мы же не последний раз собираемся вместе, — ободряюще улыбнулась Пени. — Практика закончится, мы вернемся в академию…

Отец нахмурился, будто его беспокоило что-то, о чем он не желал нам говорить. И мне это очень не понравилось.

— Папа?

— Завтра я должен вернуться в академию. Вашим куратором на время практики становится госпожа Ратовская. Задание — сопроводить старейшину Нейтральных территорий на место проведения обряда почтения умерших предков.

— А как же ваши тренировки с Хейли? — робко спросил Ривэн. — У вас же только начало получаться!

Речь шла о клинке рода, точнее уже клинках. Прошла неделя с тех пор, как Софи разрешила нагрузку на мой организм, позволив отцу заниматься со мной холодным оружием. Он учил меня, как правильно держать клинки и взаимодействовать с ними, отрабатывал стойки и удары, а теперь…

Я не хотела плакать. Знала ведь, что скоро придется расстаться, но была уверена, что отец станет куратором. Ошиблась.

Закусила губу, приводя себя в чувства. И чего, спрашивается, раскисла? Пройдет два месяца, и мы увидимся снова. Стоп. До Дня Скорби четыре недели, значит ли это, что практика на этот раз будет не три месяца?

— Да, — ответил отец на мой вопрос, случайно высказанный вслух.

— Почему?

— Все, — строго сказала Софи. — Вопросы задавать будете ректору, а сейчас насладитесь оставшимся временем, Хейли.

— Пени, а ты не хочешь прогуляться? — спустя пару минут спросил Ривэн.

У меня предательски задрожала губа. Брат хочет оставить меня с отцом, чтобы я смогла с ним нормально проститься.

— С удовольствием!

— Только идите по левую сторону, — вздохнула Софи, — так вы не встретите Асакуро с Элайзой.

Не прошло и пяти минут, как ребята покинули нас, и матушка со словами «Я, пожалуй, тоже пойду» направилась к дому.

— Иди сюда.

А меня и звать не нужно было, я и так уже поднялась, чтобы сесть под бок отцу.

— Пап, что случилось в академии? — все-таки решилась спросить.

— Ректор считает, что вам пока не стоит знать, — вздохнул он, — но я с ним не согласен. Тебе я скажу, а ты сама решай, посвящать ли в это команду.

— Хорошо.

— На попечении ректора и леди Меган был его высочество Элдрон, после вмешательства брата он до сих пор не пришел в сознание. А в день, когда вы сдавали экзамен, лорд Райан выкрал его высочество из академии.

— Кто пострадал? — хрипло спросила я и зажмурилась.

Неужели Райан кого-то убил?!

— Никто, Хейли, они только усыпили леди Меган.

Я выдохнула. Слава богине, Райан не перешел черты. Однако почему все уверены, что свадьба и коронация состоятся?

Этот вопрос я и задала отцу.

— Состоятся, — глухо проворчал папа. — Его величество уже два месяца дурит принцессе Риэле Лонтерли голову.

— Поясни, пожалуйста.

— Хейли, ты понимаешь, что я не должен тебе ничего говорить? Но я не могу молчать, не могу соглашаться с ректором. Король созывает подданных воевать, прикрываясь твоим именем и благословением богини. Коронация и свадьба, по планам его величества, все равно должны были состояться, да только теперь на месте Элдрона самозванец. Лорд Альгар пока подыгрывает его величеству, усыпляет бдительность, но наших ребят в Четвертом Королевстве не будет.

— То есть… — Я сжимала кулаки, пытаясь успокоиться. Сейчас злиться и думать о короле чревато выбросом магии. Подумаю об этом позже. Не сейчас, только не сейчас. — Для всех студенты отзываются с практики пораньше, чтобы прибыть вовремя для охраны и патрулирования столицы Четвертого Королевства?

— Верно.

— А что потом?

— Не знаю, Хейли. Есть вещи, которые пока недоступны деканам. Некоторые преподаватели до сих пор уверены, что их студентам предстоит телепортация в Четвертое Королевство.

Мне срочно нужен Асгар! Вот сию минуту! Весь месяц довольствовалась тем, что демон приходил несколько раз, ссылаясь на то, что ректор просит пока сократить наши свидания, дабы у меня не возникало желания использовать магию. С одной стороны, он прав, мы с Асгаром связаны, и, хочу я того или нет, но иногда мой магический резерв выступает подпиткой для демона.

— Когда ты должен уйти?

— Если честно, то сегодня ночью. Прости, Хейли. Сама понимаешь, у нас сейчас новая защита академии, ректор лично выстраивает порталы и проверяет прибывших в альма-матер.

— Хорошо хоть попрощался, а не устроил неприятный сюрприз.

— Дочь, не будь ко мне так строга.

— Знаешь что… Иди сейчас, ребята поймут. — Крепко обняла отца, понимая, что он и так сильно отсрочил отъезд. — Я же вижу, как мерцает на твоей руке метка. Ректор зовет.

— Уже час как зовет, — виновато уточнил отец.

— Все будет хорошо, папа. Месяц пролетит быстро — не заметишь!

— Ты в надежных руках, — улыбнулся он, — Софи не даст вас в обиду.

— Матушка скорее руку себе отсечь даст, чем нам навредить.

— Я больше склоняюсь к тому, что она сама отсечет руку любому, кто посмеет вас тронуть, — рассмеялся отец. — И опасайтесь метелки, ушибы от нее долго сходят, как и синяки.

— Почему?

— Она зачарована.

Мне взъерошили волосы и осторожно погладили по щеке.

— Хейли, пообещай мне, что, если появится лорд Валруа, ты позовешь меня или ректора. Ты знаешь, он… он… — отец запнулся. — Неважно, он опасен…

— Я знаю, что с ним, папа.

— Знаешь? — Его брови взлетели вверх, а губы сжались в тонкую нить. Спустя минуту он выпалил: — Я никуда не пойду. Останусь с тобой, Хейли. Я не хочу тебя потерять и…

— Это лишнее, через месяц мы увидимся. Не бойся за меня. Со мной милость богини. Лучше защити родных Ривэна, если король собирает всех на войну… — Я и думать об этом не желала, но… кулаки непроизвольно сжались. Хотелось бы мне высказать все в лицо его величеству! — Организуй им безопасное место. Убедись, что им ничего не грозит.

— Хейли, они давно в академии. Там их никто не тронет. А после вашего возвращения станет понятно, чего ждать и как действовать.

— Война, папа. Начнется война.

— Хейли…

— Иди, пожалуйста. Я люблю тебя.

Неуклюжий поцелуй в щеку, и отец сжал в руках капсулу, напоследок заверив в своей любви. То, что он не стал прощаться с Софи, дало понять, что с ней-то они давно уже все решили и пришли к согласию.

Я вновь присела на скамью и утерла выступивший на лбу пот. Как сложно лгать родителям. Война уже началась. И Райан давно перешел к активным действиям. Вопрос лишь в том, на чьей он стороне и что задумал. Если он выкрал принца, значит, не согласен с решением своего отца. А может, сумеет привести брата в чувство, чтобы сорвать планы короля.

Вот только почему у меня ощущение, что папа не все рассказал? Какую еще роль мне отвел его величество?

Я покинула задний двор и побрела на поиски матушки. Нужно с ней поговорить, а потом позову Асгара. Затянулся мой отдых, пора включаться в игру, которую затеял род Валруа.

Не знаю, что вело меня, интуиция или любовь к Софи. Но вместо ее спальни ноги привели меня в закрытую часть дома, к комнатушке, где, по словам матушки, хранилась всякая дребедень, дорогая сердцу, но абсолютно ненужная в быту.

Я толкнула дверь и вошла в маленькую, но довольно светлую комнатку.

— Матушка?! Принц Элдрон?!