— Лейтенант воздушного флота, пилот штурмовой атмосферной авиации — ашш Сошша Хааш, представляюсь по случаю прибытия на командный корабль, — в зале совещаний было не протолкнуться. Ашш Хааш предполагал, что его возвращение фактически с того света произведёт определённый эффект, но, чтобы практически весь командный состав от полковника и выше собрался в одном месте и ради одного лейтенанта, он предвидеть не мог.

— Проходите, лейтенант. Командующий — Верховный Представитель ашш Хонс от имени всех истинно живых, приветствует Вас.

— Благодарю за оказанную честь.

— Не робейте, молодой ашш. Подойдите ближе и приступим к официальной части… Итак, решением Совета за проявленное рвение и мужество, вы удостоены ордена «За доблесть с лазурной звездой», — в абсолютной тишине командующий произносил официальные фразы, что предусмотрены протоколом при награждении такой высокой наградой. — За успехи при выполнении боевой задачи вам присвоено очередное звание — капитан воздушного флота. Поздравляю с высокой оценкой ваших успехов, истинно живой.

— Верен Совету! — немного взволнованно, отрапортовал ашш Хааш. Его не предупредили, по какой причине вызывают на командный корабль, и он изрядно волновался.

— Все свободны, — продолжая изучающе смотреть на ошарашенного лейтенанта, что в одночасье стал капитаном, командующий дал знак некоторым офицерам остаться. Ведь подготовка пилотов атмосферной авиации сопряжена с невероятными трудностями. На корабле тренировки проводились только на тренажёрах, но тренажёр на то и тренажёр. Без реального ощущения полёта, пусть и сглаженных системой, но перегрузок, не осознать всю опасность и сложность пилотирования. И если быть откровенным, в распоряжении командующего силами вторжения не так много атмосферных боевых летательных аппаратов, что управляются истинно живыми. Клонов к этому занятию вообще не допускают, не могут они в быстро меняющейся обстановке самостоятельно принимать решения. И в воздушном флоте состоят в основном или автоматические боевые дроны, или управляемые удалённо боевые машины. Но для выполнения особо важных, сопряжённых с принятием решения непосредственно на месте боевого применения, используются боевые летательные аппараты, управляемые истинно живыми. И вот сейчас перед командующим стоял вернувшийся в строй высококвалифицированный военный — истинно живой, что не могло не радовать.

— Теперь перейдём к неофициальной части, капитан. Присядьте, разговор будет долгий. Мне сообщили, что от госпитализации вы отказались, хотя ранение ноги у вас серьёзное. Если не ошибаюсь, у вас закрытый перелом. Видно было, как вы чуть прихрамывали. Повредили при катапультировании? Если это так, необходимо провести проверку и устранить возможную неисправность или ошибку в проектировании спасательной капсулы.

— Не совсем так, командующий. Ранение получено после посадки во время рукопашной схватки с аборигеном.

— Да? — удивился командующий, и обращаясь к заместителю, добавил, — Почему не доложили? Ведь это существенно меняет регламент награждения. По статуту лейтенанту положен орден с рубиновой звездой.

— Командующий, разрешите пояснить… — немного придя в себя после столь сильных эмоциональных переживаний, спокойно заговорил ашш Хааш.

— Именно для выяснения всех обстоятельств чрезвычайного происшествия, к счастью закончившегося благополучно, мы здесь и собрались. При нашем разговоре будет присутствовать ограниченный круг лиц и, думаю, не надо предупреждать, что услышанное здесь не предназначено для непосвящённых лиц, пусть и истинно живых. Но я вас перебил, продолжайте…

Капитана слушали молча, не задавая вопросов, а когда тот закончил, воцарилась недолгая пауза, которую нарушил командующий.

— Капитан, вы грамотно и подробно описали события и факты, но в поведении взявшего вас в плен аборигена, имелись какие-то особенности?

— К сожалению, капитан у нас не встречался с аборигенами раньше и не знаю, сможет ли распознать особенности или какие отклонения в поведении, — вступил в разговор начальник разведки.

— Вы правы, я не встречался с аборигенами и мне нечего добавить по этому поводу. Его поведение подозрительным не выглядело, — нехотя согласился ашш Хааш. Действительно, откуда ему знать, какие особенности поведения могут быть у единственного представителя расы, с кем он встречался.

— Капитан, поясните, почему вы, как только увидели аборигена, не использовали личное оружие, а вступили в рукопашную схватку? — задал вопрос руководитель аналитической службы сил вторжения.

— Я сначала подумал, что передо мной кто-то из эвакуационной команды, потому что он выглядел как рядовой солдат-клон, — быстро ответил капитан. Затянувшийся разговор стал его тяготить, но происходящее не походило на допрос, а скорее на поиск истины. Тем более, предупреждение командующего, что сказанное в этом узком кругу относится даже не к военной тайне, а тайне, охраняемой Советом, его заинтересовало.

— Уточните этот момент, — продолжил осторожно наседать начальник аналитической службы полковник ашш Боасса.

— На нём была стандартная форма со знаками различия… — тут капитан задумался, вспоминая, что его насторожило, — со знаками различия принадлежности к малой атмосферной авиации, — выдохнул он.

— Странно, малая атмосферная авиация не проводит спасательные миссии.

— Вы правы, ашш Боасса. Думаю, наши предположения если и не подтвердились полностью, то частично. С большой долей вероятности можно утверждать, что это был хоск.

— Хоск, на этой планете??? — вздрогнув, произнёс капитан. Он, так много раз слышавший о той войне, когда пришлось отступить перед не знающим жалости, беспощадным и неимоверно сильным противником, и никогда бы не подумал, что ему доведётся встретиться лицом к лицу с таким сильным врагом на другой, совершенно иной планете. — Это тогда объясняет, почему я проиграл с ним один на один.

— Капитан, мы знакомы с вашим личным делом. Вы, насколько известно, чемпион по прикладному единоборству среди не просто кадетов училища, а в категории: «Без ограничений».

— Он настолько хорош? — после недолгой паузы, спросил командующий. Что одолеть хоска в рукопашной схватке не удавалось солдатам-клонам, ему известно, но, чтобы подготовленный истинно живой, проиграл, таких фактов ещё зафиксировано не было.

— Он быстр, ловок. Было такое ощущение, что он знает или знаком с нашей системой прикладного боя. Ещё отмечу, что не гнушается грязных приёмов, — вспоминая, анализируя бой, отвечал капитан.

— Ясно. Теперь мы точно уверены, что это хоск. Ашш Хааш, вы свободны.

Встав со своего места, капитан отдал воинское приветствие и вышел из зала. Идя по длинному коридору, он размышлял: «Встретиться с хоском и остаться живым! Такое случилось впервые!». Только от мысли, что произошло, если б его не спасли, у него помутнело сознание…

* * *

— Заря, а мы ведь именно в том квадрате, где склады, — во время очередного привала, сообщил Партизан.

— Знаю. Плутаем знатно, но думаешь, прорвёмся? Если судить по карте, то до резервного входа километра четыре, если по прямой.

— Другого варианта не вижу, если честно. Да и приказ надо выполнить. Сколько блуждаем, а всё без толку. Хорошо хоть оторвались. Но ребята на последнем издыхании. Только новенький держится.

— Как он?

— Кто?

— Новенький — Бес.

— Первое впечатление, что не простой он сержант. Уровень подготовки значительно выше нашего. Только присмотрись, как он ходит, как располагается на привале. Небо и земля не только с новобранцами, но и со мной, а я, сам знаешь, в ракетчики пришёл из ДШБ [11]. Правда, недолго там прослужил, но кое-какое представление имею.

— Что подготовка не чета нашей, понятно. Мы ж не спецназёры какие, а считай охрана с узким профилем подготовки. Нас-то натаскивали на ловлю диверсантов, защиту, охрану объекта, как в местах дислокации, так и на марше. Там засаду выявить, уничтожить, а работе в глубоком тылу мы не обучены.

— Правильно заметил, командир. Мы сейчас что ни на есть в глубоком тылу. Так что, рванём к объекту?

Командир ненадолго задумался. Сигнальную ракету, что группа провалилась, он лично отстрелил, но это не мешает продолжить выполнение задания, тем более другого варианта нет. Вода и еда закончилась вчера. Пополнить запасы негде. Группа двигается из последних сил, а до места встречи расстояние в шестнадцать раз длиннее, чем до предполагаемых складов. Их, конечно, ещё поискать надо. Но это шанс. Даже если они окажутся пусты, то, по крайней мере, будет шанс отдохнуть в спокойной обстановке.

— Уговорил, — коротко ответил Заря, — вышли дозор. Как стемнеет, пусть выдвигаются.

— В дозор я и Бес.

— Принял. Готовьтесь…

— Бес, мы на месте, — шёпотом произнёс Партизан. Согласно приказу, мы вдвоём выдвинулись в передовой дозор. Силёнок у меня оказалось побольше, чем у остальных, да и Партизан выглядел относительно свежим. Вот нас и отправили проверить, туда мы пришли или нет. — Где-то тут должен быть вход в склады.

— Ориентир есть? — спросил, не ожидая получить ответ. Мы лежали, укрывшись теплоотражающей накидкой, и осматривали окрестности. Редкий смешанный лес и ни одного бугорка или какого-другого цепляющего взгляд образования.

— Ориентира нет. Мы с другой считай стороны, пришли. Но квадрат точно этот. Ошибки быть не может.

Я продолжал всматриваться, ища, за что зацепится глаз, но предрассветная серость сглаживала силуэты.

— Если здесь, будем искать. Может это шахта какая, и над поверхностью она не выступает.

— Я тоже так подумал. Где-то здесь должен быть эвакуационный выход.

— Тогда точно шахта. Ползём, делай как я, — отдал короткий приказ, хотя и имел звание ниже, чем у напарника, но он как-то спокойно относился к моим редким нарушениям устава.

Мы расползлись в стороны на расстояние вытянутой руки. Термонакидки шелестели, разносясь в утренней тишине неприятным демаскирующим шуршанием, но с высоты нас не заметить, а в лесу никого. По крайней мере, ни следов, ни каких других признаков присутствия анторсов незаметно. Ведь не зря мы пролежали почти час на одном месте, проводя наблюдение, слушая воздух. Предосторожность, замечу, нелишняя. Тем более, «слушать воздух» необходимо. Как было подмечено даже не мной, а Зарёй, в месте где присутствуют анторсы, слабо слышится запах лаванды. В моей памяти эта особенность не сохранилась, но сколько времени прошло, не знаю. Надо было, конечно спросить у пленного «Саши», сколько лет прошло со встречи анторсов с Горгогоханской Империей и вообще, имела она место или я в другой, параллельной Вселенной, где битва не на жизнь, а насмерть с этими инопланетными захватчиками так и не состоялась. Но язык я так и не выучил. Да, после общения с пленником кое-какие простые фразы понимал, даже пытался повторить, но чтоб свободно общаться и бегло понимать язык анторсов у меня не получалось. Надеюсь, если будет достаточно времени для общения, осилю их язык, но этому не суждено пока сбыться.

Мы ползли, вынутым из автомата шомполом, осторожно ощупывая каждый метр поверхности. Если ощупывать руками такое больше пространство, какое нам предстояло обследовать, то нам понадобится не менее нескольких дней, а так всё быстрее. Люк, а именно он теоретически должен закрывать шахту эвакуационного выхода, точно из металла. И автоматный шомпол лязгнет и не пройдёт глубже в почву, наткнувшись на преграду. Выслушав моё предложение, Партизан посетовал, что нет с собой простенького ИМПа [12], но чего нет, того нет.

— Партизан, что там? — тихо спросил, когда напарник остановился.

— Вроде что-то есть.

— Рядом место проткни, может, на железяку какую напоролся или на корень, — посоветовал ему, а сам продолжил ощупывать местность. У меня уже так раз было, я обрадовался, стал раскапывать, а оказалось, что шомпол наткнулся на обломок чего-то металлического, какая-то пластина и довольно большая, что несколько раз ткнул, а шомпол всё на неё натыкался. Теперь учёный, если шомпол натыкается на что-то твёрдое, то рядом, на расстоянии локтя проверяю ещё раз, потом ещё, формируя своеобразный треугольник.

— Партизан, Бес! — тихо позвали.

— Здесь! — отозвался Партизан. Он был ближе к говорившему.

— Заря спрашивает, что так долго? На минное поле нарвались?

— Нет. Здесь мин нет. Люк ищем. Если есть желание, присоединяйся, а то мы так до следующего утра ползать будем.

— Принял. Сейчас командиру доложу и вернусь.

Боец вернулся не один. К нашим поискам присоединился весь состав группы. Хорошо Заря распорядился двоих выставить в охранение, а то б подумал, что всё, от перенапряга голова у командира перестала работать…

Шомпол тихо лязгнул о металл и замер. Чуть отполз и вновь ткнул в грунт. Он здесь оказался каким-то другим, более плотным, что ли. Вторая и третья попытка проткнуть грунт не увенчалась успехом, но радоваться и звать на помощь не стал. Было уже такое, опыт есть, проходили.

Осторожно принялся сгребать лесную подстилку: опавшие листья, хвоя, небольшие веточки, шишки, фрагменты коры, поддавались уборке легко. Но когда добрался до грунта, остановился. Пальцы наткнулись на шершавую поверхность. Пришла первая мысль, что наткнулся на фрагмент кирпича или бетонной плиты, но откуда тут, в лесу взяться бетонному основанию? И заработал руками активней. Пальцев уже не чувствовал, когда взору предстало уходящее вниз в почву железобетонное кольцо, увенчанное крашеным кузнечной краской овальной формы люком-лазом.

— Нашёл! — произнёс, подав жестом сигнал «Все ко мне!»…

— И как его открыть??? — после недолгого изучения запорного устройства задал риторический вопрос Партизан. Замков или других запирающих устройств на люке не было. Только две ручки и множество заклёпок.

— Может, ломом? — предложил кто-то из бойцов.

— У нас лома нет.

— Надо глубже очистить. Может там есть ключ или какой другой инструмент. Петли-то на люке имеются. Значит, он поднимается.

— Если только он конструктивно не предназначен для открытия только изнутри, — ответил, продолжая осматривать незнакомое устройство. А именно такая вероятность существовала и немалая. Я надеялся, будет поворотное устройство вроде штурвала, но его нет. Принялся копать глубже. Пальцы наткнулись на что-то металлическое и явно выпирающее из общей формы железобетонного кольца.

— Ящик какой-то, — быстро орудуя руками, произнёс Партизан, — вынимай его.

— Он вроде приварен или прикручен, — попробовал вынуть из неглубокой ямы, но не получилось.

— Заря, посмотри. Там замок навесной. Древний, как говно мамонта. Сможешь справиться??? — продолжая активно работать руками, выкапывая металлический ящик, говорил Партизан. Он мне всё больше нравился. Не гнушается грязной работы. Вынослив, неглуп. Да и спас меня, если быть откровенным.

— Сейчас, посветите, — прильнул к массивному замку Заря и после быстрого осмотра, произнёс, — можно взорвать. Из десятка патронов порох высыпать внутрь и вокруг. Должно сработать. А так, он заржавел весь, а дужка толстая, не перепилим, да и нечем.

— Можно автогеном попробовать, — сказал, и все уставились на меня.

— И где он у тебя? В сумке или дома остался, — съехидничал кто-то из молодых бойцов.

— Нужен открытый огонь и тонкая трубочка. От шприца иголка подойдёт. В аптечке должны быть шприц-тюбики, остались?

После короткой паузы, Заря, переглянувшись с Партизаном, протянул мне индивидуальную аптечку. Я извлёк оттуда шприц-тюбик, отсоединил иглу, продул её. Вроде не очень тонкая, а то бы лёгких не хватило нагнетать давление. Но нас много народа, можно по очереди.

Появилась недорогая газовая зажигалка. Проверил — работает, заполнена больше чем наполовину. Должно хватить.

— Держите близко к дужке, а я дуть буду, — на меня смотрели с нескрываемым недоумением, но то, что говорил, исполняли быстро. Когда у меня от частых вдохов-выдохов закружилась голова, попросил сменить, и через час, когда не один раз все по кругу поучаствовали в этом действии, дужка лопнула, открыв таинственный ящик.

— Что там? — от сильной вентиляции лёгких у меня продолжала кружиться голова и в глазах потемнело.

— Хренотень какая-то. Г-образный рычаг. На одной, короткой стороне внутренняя резьба.

— Ищите, на люке должно быть отверстие. Это ключ к винтовому замку. И быстрее, рассвело уже…