Альберт Борисович шел медленно, прихрамывая на правую ногу. Несколько часов назад, запнувшись о кочку, он упал и больно ударился коленкой. Таня держалась рядом, чтобы немного поднять настроение наставнику она решила спеть ему парочку своих любимых песен из мультфильмов. Додж устало плелся позади людей, пес часто останавливался и принюхивался, а затем торопливо догонял хозяев.

Наступило время очередного привала. Профессор закатал штанину и заметил, что ушибленное колено посинело и распухло. Он спустился к реке, смочил тряпку и повязал на ногу холодный компресс. Таня в это время чесала боксера за ухом и выдергивала колючки из его шкуры. Прошло два дня с тех пор, как они расправились с преследователями и, наконец, обрели свободу. Приходилось продвигаться с большими предосторожностями, поэтому за день они преодолевали не больше десяти километров. Хаимович боялся новой погони, из-за этого путники петляли и, как умели, запутывали следы.

Новых поселков пока не встречалось, чему беглецы были только рады. Люди двигались вдоль реки, то приближаясь, то отдаляясь от нее. Сейчас они подошли совсем близко, и Таня с умиротворением смотрела на спокойное плавное течение.

– А нам обязательно перебираться на тот берег? – поинтересовалась девочка, отмахиваясь веткой от комаров.

– Если я правильно помню расположение той базы, то да, обязательно. Возможно, даже ни через одну реку, но эта вроде самая широкая.

– А может нам сделать плот?

– Из чего? У меня ни топора, ни веревки, ни гвоздей…

– Вода такая холодная стала, – Таня поежилась, чувствуя ветерок с реки.

– Ничего, еще неделька, ну может две, и дойдем до места. Я в этих местах немножко был, чуток их помню, давно, правда.

Девочка вздохнула, будущее казалось ей непрерывным трудным испытанием. Она вспомнила, какое сегодня число и прижалась к Доджу щекой?

– А у меня завтра День Рождения должен быть…

– Ого, – чуть смутился профессор, – а почему это должен быть? Обязательно будет…

– Ну, потому что День Рождения – это папа, мама, друзья, подарки, торт, фейерверк вечером во дворе или на даче…, – Таня закрыла глаза, чтобы не расплакаться, – а сейчас… эх… нет, Дня Рождения у меня больше не будет.

Хаимович задумался. Если у него и начинали появляться признаки раскаяния в том, что он натворил, то только во время таких разговоров с девочкой. Профессор сразу старался сменить тему и выкинуть эти мысли из головы.

– Торт, фейерверк… ну этого не обещаю, но что-нибудь придумаю. Цени то, что имеешь, может быть, этот День Рождения запомнится тебе больше других.

Через десять минут путники уже шагали дальше. Альберт Борисович хотел снова отдалиться от берега, как вдруг что-то заметил в кустах. Ученый осторожно приблизился к находке и в его глазах мелькнули огоньки триумфа:

– Вот это подарочек… повезло нам, Танюха.

Люди обступили старую деревянную лодку, которую припрятал на берегу какой-то рыбак. Хаимович с кряхтением вытащил ее из травы и стал внимательно осматривать. На дне валялась пара пластиковых весел, а около носа скопилась небольшая лужа. Но видимых повреждений профессор не обнаружил.

– Вроде целая. Вода, наверное, после дождя осталась, – Альберт Борисович вытолкнул судно на мелководье, закинул рюкзак, оружие, после чего помог Тане и Доджу забраться внутрь. Еще несколько мгновений – и течение стало увлекать лодку за собой.

– Так, сиди тихо, по центру и Доджа придержи, – попросил наставник, неловко орудуя веслами. Борта были не очень высокие, девочка испугалась, что лодка перевернется, и они утонут. От страха Таня вцепилась пальцами в шкуру собаки, отчего боксер даже жалобно заскулил.

– Додж! Сиди не дергайся, я не Герасим, топить не буду, – прикрикнул на собаку Хаимович.

– А кто такой Герасим?

– Есть такой рассказ, в школе его попозже проходят, – и Альберт Борисович кратко пересказал Тане произведение Тургенева.

Краем глаза профессор заметил, что эта история произвела сильное впечатление на ребенка. Малышка погладила Доджа и прижалась щекой к морде собаки:

– Жалко их. А ты, Доджик, не бойся, мы тебя не бросим, мы тебя любим.

Альберт Борисович налег на весла. Течение сносило их в сторону довольно быстро, грести оказалось непросто. Когда нос лодки коснулся противоположного берега, все лицо и спина ученого покрылись потом.

Пес первым выскочил на берег и принялся пить из реки. Хаимович оттащил лодку подальше от воды и хорошенько замаскировал в кустах. А Таня наконец-то почувствовала себя в безопасности. Девочка решила, что все плохие люди, зараженные и другие проблемы остались на той стороне реки, а здесь все будет по-другому.

После переправы профессор решил устроить продолжительный привал, чтобы хорошенько отдохнуть. Он почти уже не опасался погони. От хищников и зомби они теперь тоже могли защититься. Хотя зараженные в этих местах, по предположению ученого, должны были встречаться гораздо реже, чем зайцы.

Через сорок минут путники вновь отправились в дорогу. Альберт Борисович почувствовал, что они попали в по-настоящему дикие места, где человек – редкий гость. Однако длилось это ощущение не долго. Через пару часов, когда люди уже стали подумывать о ночлеге, впереди показались крыши домов.

Хаимович удивился и насторожился. Они незаметно подобрались поближе, нашли удобное место для наблюдения и стали ждать. Недалеко от реки стояли четыре домика. От них к берегу вела довольно широкая тропинка. Жилища казались брошенными. Додж принюхивался и чувствовал в воздухе недобрый знак. Альберт Борисович разглядел будку, рядом с которой неподвижно лежала собака.

«Если есть собака, то рядом люди», – подумал профессор и захотел обойти это место стороной. Но голод, промокшая одежда и скитания в лесу очень утомили путников. Людям уже хотелось ощутить крышу над головой и найти убежище от непогоды. Они продолжили наблюдать.

Хаимович опасался идти на разведку в открытую, сейчас в домиках могли жить кто угодно: от безобидных туристов до отмороженных уголовников. Нужно было как-то заставить хозяев выдать себя. Ученый поднял камень и швырнул его со всей силы. Булыжник ударился о землю рядом с собакой, но животное не шелохнулось. Прошло пару минут, прежде чем Альберт Борисович сделал второй бросок. На этот раз камень попал собаке в заднюю лапу, но пес остался всё также валяться на земле.

– Пойдем, тут, живых нет, – сказал наставник и взял Таню за руку. Приблизившись к неподвижному телу собаки, девочка поняла, что животное давно мертво. Через шкуру выпирали тонкие ребра, в глазах и брюхе копошились опарыши, а вонь гниющего тела привлекала все новых мух.

– От голода, наверное, подохла, – предположил профессор.

Додж заскулил, почуяв запах смерти в воздухе.

– Пойдем, посмотрим, что это за место, похоже на туристический приют.

Три жилых деревянных домика из толстых бревен, баня, беседка с мангалом – для уставших с дороги путников это хозяйство казалось настоящим дворцом. Дверь в первый дом чуть поскрипывала от ветра, на бельевой веревке, натянутой вдоль крыльца, висели мужские шорты и носки. Хаимович заглянул в окно, а затем зашел в дверь. Внутри сохранился относительный порядок, дрова лежали рядом с железной печкой, на столе стояли ведро воды и металлический чайник.

Но сдохшая во дворе собака и огромная паутина на окне подсказывали профессору, что это место уже давно брошено людьми:

– Переночуем здесь, осмотримся сегодня, а завтра можно баню истопить. Пока сильно расхолаживаться не надо, будь начеку.

Хаимович, Таня и Додж поочередно обошли все строения и в конце наткнулись на конюшню. Четыре пустых стойла, седла и сбруя говорили о том, что хозяева приюта занимались конным туризмом.

– А где лошади? – поинтересовалась Таня.

– Разбежались или на мясо пустили.

– А коней можно есть? – поморщилась девочка.

– Еще как… ух ты, смотри, а тут у них еще снегоход стоит. Зимой очень полезная штука, жаль сейчас нам не пригодится. Можно, конечно, здесь подождать, пока снег ляжет, а потом на нем, но… рискованно. Лучше сейчас, пока морозов нет, на крайний случай сюда на зиму вернемся.

Еще одним «подарком» оказался работающий бензиновый генератор и несколько канистр топлива в сарае. Профессору не давала покоя мысль: «Что же могло заставить людей покинуть это безопасное место?»

Хаимович начал тихо болтать сам с собой, рассматривая припасы на кухне:

– Ну ладно туристы, когда началась эпидемия, ездить сюда перестали. Но здесь же кто-то жил, сторож там или приютчик – тот, кто следил за порядком. Что с ним случилось? Если он ушел сам и бросил собаку на привязи, значит, надолго покидать это место не планировал. Но не вернулся. Ну и не надо. Нам же лучше.

Таня молчала, наблюдала за наставником и поглядывала в окно, которое выходило в сторону реки. Настроение Альберта Борисовича поднималось с каждой минутой. Еды нашли вдоволь: тушенка, рыбные консервы, гречка, макароны, перловка, рис, чай, растворимый кофе, джемы в тюбиках и сгущенка в жестяных банках – настоящий клад для таких бродяг как они. Запасливый хозяин держал еще несколько коробок свечек, сухое горючее, походную газовую горелку и десяток баллонов к ней.

– Ну, если «мою» базу не найдем, точно сюда вернемся, – профессор положил в печку тонкие щепки и зажег спичку, – хотя до реки тут близко, опасно. Но раз здесь построились, то вода по весне не должна доходить. Не дураки поди строили? А вот до поселка с нашими новыми «друзьями» относительно не так далеко, и это гораздо хуже. Рано или поздно есть шанс пересечься, а нам это не к чему. Вот славно за перевалом бы такой домик найти.

Таня в это время рассматривала старые журналы и книги, которые нашла в тумбочке:

– Тут какие-то карты… посмотрите. Может, там отмечено, где закопано сокровище, как в фильмах про пиратов?

Хаимович закрыл печную заслонку, закашлялся от едкого дыма и подошел к девочке:

– Погоди-погоди, да эти карты – сами сокровище, тут же все местные маршруты, вершины и объекты указаны.

Ученый склонился над бумагами и минут двадцать пристально изучал их. Затем ткнул пальцем в карту и почесал бороду:

– Вот, вот сюда нам нужно… вот куда я хочу попасть. Там нас точно никто не найдет.

– Далеко?

– Ну… если у нас масштаб тут… эээ… в общем примерно километров пятьдесят где-то. Мелочь, по сравнению с тем, сколько мы уже преодолели. Только тут не по прямой придется идти, а местами в гору.

На печке закипела кастрюля с водой, и профессор принялся готовить ужин. Затем поручил Тане наблюдать за кипящей лапшой, а сам отправился закапывать дохлую псину. Разлагающийся труп животного рядом с домом был не самым приятным зрелищем, и Хаимович хотел скорее от него избавиться. Закончив похороны, ученый взял топор из дровника и на всякий случай занес его в дом. За окном быстро стемнело, Альберт Борисович решил не привлекать внимание тарахтящим генератором и зажег пару свечек.

– Место новое, надо ухо востро держать. Я ночью подежурю, а тебя под утро разбужу. Если что, днем потом поспишь. Отдохнем тут денек, посмотрим, что вокруг еще есть.

Аромат горячего ужина быстро наполнил комнату, стало так уютно и спокойно, что даже Додж разомлел. Дым из трубы лениво поднимался в черное небо, на котором мигали мириады холодных звезд.

В доме оказалось целых шесть спальных мест, три двухъярусные кровати стояли вдоль стен. Альберт Борисович сел ближе к двери, а Таня устроилась в дальнем углу их нового жилища. Собака лежала в ногах хозяина, временами пес тяжело вздыхал, словно на что-то жалуясь. Профессор неторопливо пил черный чай из старой железной кружки, похрустывая овсяным печеньем.

Ночь прошла спокойно, наставник разбудил Таню уже около семи утра и сам отправился отдыхать. Ученый попросил растолкать его через пять часов, отвернулся к стенке и захрапел. Девочка выгуляла Доджа, посидела немного у реки и вернулась в дом. Когда профессор проснулся, около часа они бродили по окрестностям, но ничего примечательного не обнаружили.

Днем Альберт Борисович натаскал воды и растопил баню. Пока Таня мылась, он решил устроить девочке сюрприз. Хаимович раскрошил несколько упаковок печенья в небольшой кастрюле, залил сгущенкой, перемешал и спрятал. А вечером достал десерт, напевая под нос мотив «Хеппи бездей» и поставил лакомство на стол.

Таня с интересом заглянула в кастрюлю и удивилась:

– Ой, что это?

– Я же обещал, что будет у тебя День Рождения? Вот торт сделал, ты такого, небось, не пробовала никогда…

– Такого? Точно нет, – хихикнула малышка.

Додж вертелся вокруг стола и облизывался, тоже надеясь получить лакомство. В честь праздника Хаимович наложил собаке двойную порцию лапши с тушенкой.

– А тебе сколько лет? Восемь?

– Ага, во второй класс должна была пойти.

Альберт Борисович с трудом воткнул в плотный торт восемь свечек и зажег их:

– Задувай! И желание загадать не забудь.

Этот вечер стал одним из самых веселых для Тани за все время с начала эпидемии. Они болтали и смеялись с профессором до полуночи, строили планы на зиму и следующий год.

– Ну ладно, предлагаю завтра двигаться в путь. Подъем – в семь, выход – в восемь. Ты ложись спать, я еще подежурю пару часиков.

– Здесь так хорошо, – мечтательно протянула девочка, – даже уходить не хочется.

– Там еще лучше, потому что от людей дальше. И зомби там уж точно нет. Я же говорил, в крайнем случае, вернемся сюда.

Когда Таня уснула, ученый потушил все свечи и долго смотрел в окно, прислушиваясь к звукам снаружи. Лес жил своей ночной беспокойной жизнью. Рыба плескалась в реке, листва тревожно шумела, хруст веток и возня зверьков раздавались вокруг дома. Наконец, широко зевнув, Хаимович лег на ближнюю ко входу кровать, положил к стенке автомат и задремал. Один только Додж не спал в доме. Боксер полакал немного воды из миски, растянулся около печки и стал смотреть, как искры с тонкими языками пламени мелькают за заслонкой.

Дождь разбудил профессора еще до рассвета. Мощные капли барабанили по крыше, а ветер раскачивал деревья за окном и гудел где-то на чердаке. Все живое попряталось в укрытия от непогоды. Альберт Борисович выглянул на улицу и посмотрел на часы. Поразмыслив мгновение, он вернулся в кровать и через три минуты снова захрапел.

Когда Таня очнулась, на печке уже стоял заваренный чайник и кипела кастрюля с водой. Наставник хозяйничал на кухне, готовя завтрак.

– Сколько времени? – сонно спросила девочка, с трудом открыв глаза.

– Девять почти…

– Девять? А мы не…

– Дождь моросит, ночью гроза шла. Смысла нет сейчас идти. Подождём, пока небо развеется, и тропа подсохнет заодно. Время у нас еще есть.

Ждать пришлось два дня, дождь временами ненадолго затихал, а затем снова превращался в ливень. Профессор с интересом изучал карты, найденные Таней, пил крепкий чай и задумчиво смотрел в окно. Мысль о том, что долгожданное убежище уже совсем близко, все время донимала его.

Наконец, небо очистилось от туч, и путники снова собрались в дорогу. Тане не хотелось покидать этот дом на берегу реки, но наставник был непреклонен. Пока Хаимович забивал едой свой рюкзак, девочка решила сходить к реке и набрать флягу в дорогу. Но как только Таня перешагнула порог, так тут же вскрикнула от неожиданности.

Ученый схватил автомат и с замиранием сердца подкрался к окну, с ужасом ожидая увидеть на улице Беркута со своей бандой. Но к удивлению людей вместо врагов на поляне прямо перед домом паслись три лошади. Вернее, один конь и две кобылы, которые спокойно щипали сочную траву.

– Альберт Борисович, смотрите! – радостно закричала Таня.

– Да вижу, вижу, не напугай их, – наставник вышел из дома, с опаской озираясь по сторонам.

Додж глухо заворчал, принюхиваясь к лошадям. Хаимович стал медленно приближаться к животным, вдруг черный жеребец фыркнул, заржал и отбежал на несколько шагов. То же самое сделала и молодая кобыла коричневой масти. И только большая белая лошадь осталась на месте, невозмутимо продолжая свою трапезу.

Профессор вспомнил, что положил в рюкзак коробку сахара-рафинада и спешно вернулся в дом за приманкой. Через минуту доверчивая лошадь уже лакомилась из рук человека, пока ученый вел ее в конюшню. Альберт Борисович на скорую руку накинул на шею кобылы веревку и привязал ее к столбу. Лошадь покорно повиновалась. Это было спокойное и кроткое животное, давно прирученное человеком и чутко понимающее, что от нее хотят.

Хаимович торопливо занялся снаряжением их нового транспорта. Но так как делал это в первый раз, то очень долго возился с седлом и поводьями. На его удачу, лошадь покойно переносила неумелые движения человека.

– Фортуна продолжает нам улыбаться, – ученый похлопал кобылу по белому круглому боку, – не придется свои ноги бить, верхом доедем гораздо быстрее.

Через несколько минут Таня и Альберт Борисович, взобравшись на белую лошадь, тронулись в путь. Додж бежал чуть позади, наблюдая за хозяевами.

Черный жеребец и коричневая кобыла молча проводили взглядом людей, уезжающих в неизвестном направлении на их «старой знакомой». А затем вольные животные спустились к реке напиться и поскакали вдоль берега, резвясь и играя. Они наслаждались свободой, не задумываясь, что скоро придет холодная зима, которую они не смогут пережить без человека.