Беглецы быстро двигались по шоссе, никуда не сворачивая и всё дальше уезжая от места кровавой засады. Хаимович то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, всё еще опасаясь, что противники каким-то чудом смогут возобновить погоню, но кроме них на дороге никого не было. Девочка дрожала, чихая время от времени. Профессор тоже чувствовал, как холод от ветра и мокрой одежды пробирает его до костей. Вскоре впереди показался большой желтый автобус, который безжизненно замер на обочине.
Альберт Борисович проехал чуть вперед и притормозил электробайк. Мужчина несколько раз громко крикнул, чтобы выманить людоедов, которые могли прятаться внутри. Но никто не показался.
– Давай-ка здесь переоденемся, – предложил наставник, снимая рюкзак.
Водительская дверь и пассажирский вход оказались открыты нараспашку. На лобовом, заднем и боковом стекле были приклеены таблички «Дети». Веселый желтый автобус, который раньше перевозил школьников, теперь казался мрачным и серым. Словно какое-то зло поселилось в нем.
Хаимович поставил ногу на ступеньку и осторожно заглянул внутрь, салон выглядел пустым. Ученый осторожно стал продвигаться вперед, внимательно вглядываясь между сиденьями, как вдруг услышал в конце какой-то шорох. Профессор сделал еще шаг и увидел девочку, которая была привязана ремнем безопасности и не могла встать.
Ребенка в этом существе можно было узнать с большим трудом. Девочка скорее походила на маленькую старушку, если бы не одежда. Грязные спутанные волосы прилипли к голове. Распухшее от голода тело источало зловоние. Кожа с оттенками от синего до коричневого цвета, впалые глаза с покрасневшими белками и безжизненный отрешенный взгляд. Заметив человека, инфицированная, казалось, воспрянула. Ее рот растянулся в улыбке, но Хаимович понимал, что это оскал умирающего зверя, который все еще считал себя хищником. Зараженная школьница издала что-то вроде слабого шипения, попыталась приподняться, но резкий удар мачете перебил ей шейные позвонки.
Альберт Борисович обернулся и увидел у входа Таню. Девочка с каким-то подозрительным любопытством смотрела на наставника.
– Сейчас принесу одежду, жди здесь, – хрипло сказал профессор, выходя на улицу. Когда он вернулся, малышка стояла недалеко от трупа, задумчиво глядя в окно.
– Не надо было к ней подходить, – нахмурился Хаимович, протягивая вещи, – переодевайся быстрее, я на улице подожду.
– Это тоже была девочка. Почти как я…, – вздохнула Таня.
– Хватит не нее смотреть, кошмары начнут сниться.
– И её вы тоже убили. А если я заражусь, меня тоже… тоже убьете?
– Нет, ты не заразишься, у тебя теперь иммунитет. Я же ввел тебе лекарство, забыла?
– А почему другим не введете? – девочка впервые с вызовом посмотрела на наставника.
Ученый вздохнул, стараясь оставаться спокойным, хоть это стоило ему значительных усилий:
– Слишком поздно, таким лекарство уже не поможет.
– А если… если все-таки заражусь? Убьете?
– Да. Лучше умереть, чем такой стать. А если я заражусь, то попрошу тебя убить меня. Договорились?
Таня опустила глаза. Альберт Борисович положил вещи на сиденье, вышел и залез на крышу автобуса для лучшего обзора местности. Через пятнадцать минут странники продолжили свой маршрут. В сухой одежде ехать стало гораздо комфортнее, хотя солнце то и дело пряталось за серыми тучами.
Путники проехали большой указатель, на котором Таня прочитала:
– Но-во-куз-нецк…
– Да, уже скоро. Надеюсь, мы его сегодня проедем.
– А он такой же, как Новосибирск?
– Поменьше. Самое плохое, что я его совсем не знаю, ни разу там не был.
На въезде в город показалась большая пробка. Машины наглухо заблокировали четырехполосное шоссе. Поперек трассы стоял передвижной блокпост. В Новокузнецке до последних дней действовало военное положение, но оно только усугубляло ситуацию.
– Смотри в оба и за Доджем приглядывай, – сказал профессор и остановил электробайк. Он слез на землю и стал осторожно приближаться к блокпосту, надеясь разжиться каким-нибудь оружием. Внутри передвижного пропускного пункта послышался скрежет.
– Эй, есть кто живой?! – крикнул Хаимович.
Вместо ответа раздалось несколько глухих ударов. Ученый подошел к железной будке и заглянул в окно, но разглядеть через него толком ничего не получилось. Тогда он осторожно потянул на себя дверную ручку и отпрянул в сторону.
Внутри валялся зомби, прикованный наручниками к ножке стола, который был намертво приварен к полу. Зараженный лежал в солдатской форме, но безоружный. От его вида даже циничного Хаимовича немного передернуло. Инфицированный скорее походил на истлевший скелет, чем на человека. Большие зубы выпирали изо рта, губы настолько ссохлись, что представляли собой две тонкие серые полоски. Вместо носа торчал какой-то маленький окровавленный хрящик. Уши были отрезаны, а на их месте остались лишь следы запекшейся почерневшей крови. Редкие рыжие волосы на голове торчали пучками, сквозь которые просматривался череп в шрамах и рубцах. Один глаз был выколот, и на его месте зияла наполненная гноем впадина. А вот второй глаз злобно и сосредоточено уставился на профессора.
Никогда еще ученый не видел столь обезображенное существо. Взгляд Альберта Борисовича упал на руку зомби. Конечность была обглодана от кисти до локтя, и металлический браслет от наручников шкрябал по кости, когда зараженный шевелился. Каннибал, стараясь высвободиться, обезумел от голода и пытался перегрызть свою руку. Но, сожрав собственную плоть, он не смог перекусить кость.
Хаимович бегло осмотрел помещение и не увидел ничего полезного. Он уже собирался уйти, но тоскливый стон зараженного остановил ученого. Одним ударом профессор разрубил солдату лицо, закончив мучения бедолаги. Пришлось возвращаться к электробайку ни с чем, кроме неприятных впечатлений.
– Ничего подозрительного не видела? – поинтересовался наставник.
– Там, – Таня показала рукой на одну из машин.
Хаимович присмотрелся и увидел на водительском сидении силуэт человека:
– Он шевелился?
Девочка отрицательно покачала головой. Додж заскулил, с беспокойством прижав уши к голове.
– Поехали, смотрим в оба.
Байк медленно двигался по обочине, объезжая затор. Когда они поравнялись с легковушкой, на которую указывала Таня, то заметили, что водитель лежит на руле лицом вниз, как будто спит. Но, разглядев несколько пулевых отверстий в кузове и стекле, профессор понял, что сон этого человека уже ничем не потревожишь. Следы от выстрелов виднелись и на других машинах, трупы встречались повсюду, как внутри автомобилей, так и на асфальте. Под открытым небом мертвецы быстро разлагались, бесчисленные мухи сновали туда-сюда, разрезая воздух с деловым жужжанием.
Чем дальше люди продвигались вглубь затора, тем сильнее становилась вонь от гниющего человеческого мяса. Внезапно из-под бампера красного внедорожника выскочила черная собака. От неожиданности Хаимович резко нажал по тормозам и выхватил пистолет. Дворняга поджала хвост, пересекла обочину и кинулась через поле к подлеску. Альберт Борисович успел заметить, что в пасти она сжимала что-то похожее на человеческую кисть. Хватало и других падальщиков. Вороны вели себя более нагло, птицы по-хозяйски каркали и совсем не обращали внимания на проезжающих мимо людей.
Вскоре показался кольцевой перекресток на въезде в город с роботизированным пунктом дорожной полиции. Впереди угрожающе возвышалась высокая башня с радаром. Здесь базировалось несколько дронов, но сейчас ни один из них не «вышел» на дежурство.
Пробка тянулась дальше в сторону Новокузнецка, тысячи людей, которые пытались уехать из города, оказались заблокированы на дороге. Хаимович притормозил около большого указателя с тремя стрелками.
– Так, в центр нам точно не надо лезть, а туда значит Сосновка и Междуреченск. Отлично, думаю это объезд, – радостно произнес Альберт Борисович и повернул направо.
На счастье бродяг, на этой трассе заторов не было. Время от времени попадались небольшие селения, но никаких признаков жизни или «гуляющей смерти» вокруг не встречалось.
– Как-то здесь страшно. Чем дальше от дома, тем хуже, – сказала девочка, осматриваясь по сторонам.
– Осталось уже не так много, большую часть пути мы преодолели. Еще бы где-то подзарядить наш байк…
Слова профессора оборвал выстрел. Пуля ударилась об асфальт перед электроциклом, выбив несколько искр. Хаимович резко ускорился и люди вместе с Доджем инстинктивно прижали головы. Послышался второй хлопок, заряд просвистел над макушкой Альберта Борисовича. Третий выстрел громыхнул, когда бродяги отдалились уже на безопасное расстояние.
– Да, чем дальше, тем хуже, – прошептал наставник, вцепившись в руль трясущимися руками. Только что они были на волосок от смерти и уцелели только благодаря посредственной меткости невидимого стрелка.
Через несколько километров вдоль обочины растянулись двенадцать грузовиков-рефрижераторов. Профессор заметил их издали и, опасаясь новой засады, съехал в кювет, спрятал байк в высокой траве и решил отправиться на разведку пешком. Наставник некоторое время раздумывал, брать ли с собой девочку с собакой, и в итоге решил не разделяться.
Они описали большую дугу и вышли к фурам со стороны поля. Трейлеры стояли все как на ладони, ни людей, ни зомби рядом с ними не появлялось.
– Подойдем чуть ближе, держись сзади, – Альберт Борисович поднялся из укрытия, которым служил мелкий березняк, и, чуть пригнувшись, направился к машинам.
Новенькие немецкие грузовики выстроились в одну линию, по центру белых фур тянулась широкая красная полоса с логотипом продуктового ритейлера. Когда эпидемия захлестнула Новокузнецк, то эти рефрижераторы «перекинули» для вывоза трупов на полигон, но их последний рейс оказался прерван. Водители-операторы оставили машины ржаветь под открытым небом, и теперь в утробах трейлеров гнил страшный груз.
Хаимович, Таня и Додж вернулись к своему транспорту, немного передохнули и продолжили маршрут. Проехав указатель с надписью «Сосновка», Альберт Борисович разогнался, чтобы быстрее проскочить жилой район. Вдруг впереди показалась толпа зараженных, объехать по трассе их было невозможно, и пришлось резко свернуть с шоссе на второстепенную улицу. Углубившись в поселок, люди наткнулись на еще одну группу зомби и стали плутать по улицам, чтобы скрыться из виду.
На одном из перекрестков беглецы увидели следы страшной аварии. По асфальту валялись разбросанные куски нескольких автомобилей. Два обгорелых кузова застыли посреди дороги, по ним уже невозможно было узнать модель машины. Рядом стоял микроавтобус, практически на треть смятый спереди, а на тротуаре колесами вверх замер большой внедорожник. Хаимовичу пришлось затормозить, чтобы объехать разбитые авто, и в это время он заметил спереди и справа от перекрестка две толпы людоедов. Дорога слева вела в тупик, а поворачивать назад было нельзя, так как по этой улице их преследовали другие зомби.
Очередная проблема, где одно неверное действие грозило смертью. Вокруг стояли несколько коттеджей с высокими заборами, перелезть через которые даже профессор бы не смог, не говоря уже о девочке и собаке. Альберт Борисович решил прострелить замок на воротах, но затем подумал, что они могут быть закрыты изнутри на засов. Выстрел бы тут же привлек внимание пока еще спокойных инфицированных. У путников оставалось не больше минуты, чтобы найти убежище. Они судорожно искали путь к спасению, а секунды на раздумье таяли как сахар на горячей сковородке.
И тут Хаимовичу пришла неожиданная идея, он вначале поморщился, но выбирать было не из чего. Профессор остановил электробайк около мусорных баков, которые стояли недалеко от дороги. Металлические щиты закрывали контейнеры с одной стороны, поэтому на какое-то время люди скрылись от глаз каннибалов. «Мусорки» были забиты под завязку, вокруг уже стала образовываться помойка. Ученый начал торопливо вышвыривать пакеты из баков, когда один контейнер опустел наполовину, он посадил туда Доджа.
– Сидеть. Тявкнешь – и тебе конец, – предупредил питомца хозяин и опустил крышку.
Затем Альберт Борисович опрокинул второй бак и принялся выгребать его содержимое. Когда почти весь мусор оказался на земле, профессор поставил контейнер обратно, посадил в него Таню, залез сам и закрыл бак изнутри.
Зомби не заставили себя долго ждать, кто-то из них заметил движение возле «мусорок», и вскоре каннибалы окружили укрытие людей. Зараженные толкали и царапали контейнеры, но открыть тяжелую крышку из плотного пластика никто из них не смог.
Хаимович, скрючившись, сидел возле Тани, вдвоем они еле поместились в бак. Додж в одиночестве разместился вольготней. Пес беспокойно шуршал в своем укрытии, сильно действуя людям на нервы. Зомби не спешили расходиться, инстинктивно чувствуя поблизости добычу. На счастье беглецов, вонь от помойки перебивала даже запах мокрой псины.
Девочка зажала нос. Малышка едва дышала, сдерживая рвотные рефлексы. На дне контейнера остался мусор, который источал отвратный запах гниения. Прошло около десяти минут, удары снаружи прекратились, и Альберт Борисович очень медленно и осторожно приподнял крышку. Несколько инфицированных еще стояли поблизости, остальные стали постепенно разбредаться.
Профессор через маленькую щель всматривался в лица зомби, наблюдая за их движениями и действиями. На мгновение мужчине показалось, что он встретился взглядом с зараженной. Смуглая женщина невысокого роста, в облезлой кофте, без обуви, с большим свежим порезом от уха до рта стояла как раз напротив «мусорок». Казалось, что она не дышала, застыв словно памятник. В этот момент Таня звонко чихнула, и профессора прошиб холодный пот. Людоеды оживились и направились к бакам. Зомби, которые уже расходились, стали возвращаться. Один из них натолкнулся на электроцикл и повалил его на землю, другой пнул контейнер, в котором сидел Додж, в ответ послышалось тихое рычание.
Альберт Борисович устало вздохнул, понимая, что у него не хватит патронов, чтобы отбиться от противников. Люди сидели в полной темноте, и наставник не видел, как у девочки градом бегут по щекам слезы. Малышка прикрывала рот ладошкой и пыталась сдерживать чихание. Но от мерзкого запаха не могла нормально дышать.
«Жаль, что у нас в стране до сих пор не научились раздельно выбрасывать мусор», – с грустью подумал ученый, чувствуя, как его нога погрузилась во что-то мягкое, липкое и вонючее. Еще мгновение – и крышка над ними на секунду приподнялась, но сразу же опустилась. Хаимович понимал, что если зомби опрокинут бак, то им тут же конец.
Внезапно рядом раздался взрыв, от которого у профессора выпал пистолет из рук. Он больно ударился лицом и собственную коленку и почувствовал, что все поплыло перед глазами. Тонкая струйка крови побежала у Тани из носа, и она стала всхлипывать.
Через секунду послышался свист и улюлюканье, а затем протрещала автоматная очередь. Альберт Борисович инстинктивно прикрыл голову руками, разумом понимая, что пластик не защитит их от пуль.
Все закончилось также неожиданно, как и началось. Несколько бойцов «вольного ополчения», как называлась банда, занимавшаяся мародёрством в округе, проезжали мимо в тот момент, когда зомби почти добрались до людей и собаки. Один из мужиков решил поразвлечься и швырнул гранату в толпу зараженных, а затем шмальнул из автомата. Затем внедорожник мародеров резко свернул на перекрестке и быстро скрылся. Уцелевшие людоеды забыли про контейнеры и двинулись в погоню за машиной.
Альберт Борисович выждал еще минут пять и снова выглянул наружу. Он увидел несколько трупов на асфальте, остальные инфицированные уже ушли.
– Вроде чисто, на выход, – скомандовал наставник и вылез первым.
Он помог выбраться девочке, а затем вытащил Доджа. Профессор сделал шаг назад и случайно наступил на руку зараженной с порезом, которую разглядывал, прячась в контейнере. Хаимович вздрогнул от неожиданности, но женщина не пошевелилась. Она лежала на боку с закрытыми глазами и окровавленным лицом.
Альберт Борисович сплюнул и стал осматривать электробайк, больше всего боясь, что тот пострадал от взрыва. Но «железный конь» завелся, и Хаимович торопливо стал усаживать собаку в корзину.
Таня глубоко дышала, пытаясь прийти в себя после душного вонючего контейнера. Малышка не заметила, как зараженная со шрамом приоткрыла глаза. Граната только оглушила её на время. Когда зрение вернулось к зомби, то инфицированная увидела добычу в нескольких шагах от себя. С неожиданной скоростью и ловкостью она рванулась вперед и вцепилась зубами девочке в ногу чуть выше щиколотки.
Таня взвизгнула так громко, что профессор от страха едва не упал на асфальт. Зараженная почувствовала привкус крови, потянула малышку на себя и попыталась свалить её на землю. Но тут же две пули пробили зомби шею и легкое. Челюсти тетки разжались, и Таня отпрыгнула в сторону, хромая на правую ногу. Несмотря на раны, зараженная всё еще дышала. Профессор ударил ее мачете по голове, но этого ему показалось мало. Он рубанул зомби второй раз, затем третий, потом еще и еще. Альберт Борисович продолжал кромсать её на куски, вымещая всю злобу, страх и ярость.
– Хватит! Хватит! Они идут сюда! Вон там, смотрите, – кричала девочка в слезах, пытаясь остановить наставника, который словно обезумел. Её слова долетели до Хаимовича будто во сне. Он устало опустил руку, которая была уже по локоть в крови.
– Да-да, надо ехать, – пробормотал ученый словно между делом, и через несколько секунд они уже мчались в сторону главного шоссе.
Миновав злосчастный поселок, Альберт Борисович, наконец, вспомнил о ране девочке:
– Тебя же укусили? Болит?
– Да…
– Кровь идет?
– Да.
Хаимович остановился у высоких тополей рядом с трассой. Беглецы укрылись за ними, и наставник осмотрел рану. Укус оказался небольшой, но зараженная смогла прокусить кожу. Профессор достал аптечку, обработал ногу и сделал повязку:
– Нормально, скоро заживет.
Но Таня была очень испугана и начала паниковать:
– Не заживет. Я знаю, я стану такой же как она, или как та девочка в автобусе. И вы меня убьете так же как её или как папу с мамой. Малышка отвернулась, упала на траву и зарыдала.
– Знаешь, я убью тебя еще раньше, если ты не прекратишь свою истерику, – спокойно ответил Альберт Борисович спустя минуту.
Всхлипы девочки становились все реже и тише, она уже не плакала, а молча сидела на земле, положив голову на колени и обхватив их руками.
– У тебя иммунитет. Укус не глубокий, рану я обработал, вечером сменю повязку. Все нормально, через три дня заживет, – примирительно сказал наставник.
Таня вытерла глаза рукавом и поднялась на ноги, показывая, что готова ехать. Бродяги продолжили путешествие. Альберт Борисович погрузился в свои мысли, на сердце у него было тревожно. Ученый еще ни разу не проверял действие антивируса при повторном заражении. Он убедил Таню, что опасности нет, но сам на сто процентов не знал, что случится с человеком после укуса. Это был первый опыт, и подобный эксперимент точно не входил в его планы.