Ранним утром Лев Николаевич добрался до поселка. Несколько сгоревших домов на окраине навевали невеселые мысли, но в целом поселение не выглядело заброшенным и разоренным. Где-то вдалеке залаяли собаки, но ни одного человека или зомби на улице не показалось.

Одно, двух и трех этажные домики стояли ровными рядами, образуя небольшие улицы. Президент углубился в поселок, присмотрел один коттедж и перелез через забор. Он обошел дом вокруг, все окна были задернуты жалюзи или плотными шторами, дверь оказалась заперта.

– Значит, тут живут. Надеюсь, нормальные люди. Еще рано, не буду их будить, подожду где-нибудь поблизости, – решил беглец.

Он увидел в конце участка амбар и решил укрыться там. Президент сел на кучу пустых мешков, которые валялись на полу у дальней стенки, и стал ждать. Не считая кухонного ножа, Лев Николаевич был безоружен, а значит, через несколько часов с ним могло случиться все что угодно. Хозяева имели полное право запросто расправиться без суда и следствия с чужаком, который вторгся на их территорию. Но все-таки президент надеялся, что с людьми удастся договориться, в отличие от стада зараженных. Некоторое время изгнанник боролся со сном, но, в конце концов, последние силы покинули его, человек опустил голову и захрапел.

Спустя пару часов в доме отворилась входная дверь. Из нее вышел молодой мужчина лет двадцати. Сжимая в руке небольшой топорик, он быстро зашагал к амбару. Отворив дверь, человек немного опешил от неожиданности. В первое мгновение парень решил, что перед ним зомби, который забрался к ним на участок, но быстро понял, что это какой-то бродяга. Хозяин подошел чуть ближе и недоверчиво стал рассматривать незваного гостя. На полу рядом со спящим валялся нож, парень пнул оружие в сторону и громко сказал:

– Эй! Вставай! Ты кто такой?! Зачем пришел сюда?!

Лев Николаевич так глубоко провалился в сон, что очнулся не сразу.

– Да проснись ты! – повторил требование парень и слегка ткнул его ногой.

Президент вздрогнул и подскочил на месте. Он замотал головой, пытаясь понять, где сон и где реальность. Перед ним стоял человек с топором в руке и недобрым взглядом.

– Нет-нет, подождите… Я шел всю ночь, мне просто нужно было укрытие.

– Ты из джаваровских? – грозно спросил хозяин.

– Что? Каких джаваровских? Нет, я из Москвы…

– Ого, прям из Москвы сюда пешком дошел?! – парень ухмыльнулся и сделал шаг назад.

Лев Николаевич понял, что его не узнали. Вид у него, конечно, был не как на экране во время выпуска новостей, но всё же президент удивился, что его так быстро забыли.

– В горах отдыхал, потом искал людей, помощь и вот сюда пришел, – ответил «бродяга», решив пока не раскрывать все карты.

– Ладно, пошли к бате, пусть думает, что с тобой делать. Нож я заберу, – хозяин отступил спиной к двери, вышел на улицу и жестом дал понять, чтобы «гость» шел впереди.

Президент послушно зашагал к дому, у него появилась небольшая надежда, что здесь он найдет помощь. Парень шел чуть позади, покачивая топором из стороны в сторону:

– Батя, выйди! Я тут одного туриста нашел из Москвы…

Вскоре распахнулась входная дверь, и на крыльце показался плотный широкоплечий мужчина лет пятидесяти. Хозяин дома был коротко стрижен и носил пышные казацкие усы. Большой лоб, крупный нос, глаза с легким прищуром придавали его лицу добродушное и вместе с тем властное выражение. А шрам от брови до виска добавлял суровости. В каждом его движении чувствовалась зрелая могучая сила, которую еще не тронула старость.

– Кто такой? – с любопытством осведомился батя, с ног до головы смерив внимательным взглядом «туриста».

– Ищу безопасное место, где можно на время остановиться, – ушел от прямого вопроса Лев Николаевич.

– Хм, я бы тоже хотел найти безопасное место, но, похоже, таких больше нет. Разве что в Антарктиде бешеные не гуляют…

Президент выдержал пристальный взгляд собеседника и продолжил разговор:

– А как ваша станица называется? Как тут в целом? Много зраженных?

– У нас не станица, а поселок. Дальний называется, – поправил «бродягу» парень с топором.

– Нежити хватает, «своих» вроде всех перебили, но чужие тоже заходят, хоть мы и далеко от больших городов. А Вас как сюда занесло? – казака что-то смутило в незнакомце, и он даже перешел на Вы.

– Я был в горах, когда все началось. Без связи, потом, когда узнал об эпидемии, уже не смог вернуться в Москву, – вкратце изложил свежепридуманную легенду Лев Николаевич, – так и скитался, пока к вам не вышел.

– А семья, дети?

– Только сын, больше никого. Он сейчас в другом месте, – ответил президент и бросил взгляд на Леху, – помладше вашего, моему 13 сейчас.

– Угу-угу, ясно…, – пробурчал хозяин, скрестив руки на груди.

– Вы извините за вторжение, просто хотел найти угол, чтобы поспать, у меня была тяжелая ночь. Не хочу вас стеснять, может, подскажете, какой тут дом пустует, чтобы я там мог остановиться на какое-то время…

– Да почти все пустуют, народу-то, считай, не осталось, – ответил сын казака, который продолжал стоять за спиной «туриста».

Хозяин хмуро рассматривал гостя:

– С бешеными встречались? Вас кусали? Как вообще самочувствие? У нас тут новые люди редко появляются…

– Встречался, но не кусали. Думаю, я не заразен, – Лев Николаевич старался говорить убедительно, большой опыт в политике в этом помогал.

– Ну, пойдемте к нам, там побалакаем. Вы как раз к завтраку…

Парень удивился такому радушию бати, который и в прежние-то времена не очень любил принимать гостей, но промолчал и последним зашел в дом.

Переступив порог, президент очутился в уютном холле. Все в доме говорило о том, что за жилищем ухаживает заботливая женская рука.

– У нас хоть бедненько, но чистенько, как говориться, – слегка смущенно пробубнил казак, – садитесь за стол. Оксана, у нас гость!

Из соседней комнаты на кухню вышла миловидная, чуть полноватая женщина. Супруга казалась младше мужа, но даже в эти непростые времена женщина не переставала следить за собой. Она поставила на стол свежее молоко, вареные яйца, абрикосы и вчерашний пирог с мясом.

– Ну, будем знакомы… я – Федор, это – мой сын Леха и жена Оксана, – представился хозяин и протянул крепкую жилистую руку.

– Лев Николаевич, – по привычке ответил президент и тут же чуть сконфузился.

Глаза казака сначала округлились, затем опять сузились и снова округлились:

– Да ну? Прям тот самый? А я смотрю лицо знакомое, но не верю, что такое возможно… как же так?! Вы? Здесь?!

Супруга и сын вопросительно посмотрели на Федора. Гость смутился, глянул на свои истоптанные мокасины, порванную рубашку, брюки и кивнул:

– Да, тот самый.

– Оксана, чего ты нам эту белую дрянь поставила?! – крикнул казак, отодвигая молоко. Женщина даже подскочила от неожиданности.

– Давай неси горилку! – потирая ладони, повелел муж, – и закуски нормальной. Самое лучшее давай!

Лев Николаевич молчал, а Федор, уже не стесняясь, разглядывал его словно диковинного зверя.

– Леха, знаешь ли ты кого в амбаре нашел?

Парень отрицательно покачал головой, все еще не понимая, что происходит.

– Нда, молодежь… Ну а ты, Оксана? Что, правда не узнали? Да вы че, ё мое? Это же президент Корнилов. Ну? Лев Николаевич!

Три пары глаз с нескрываемым любопытством, недоумением, и удивлением рассматривали высокопоставленного «бродягу». Гость чуть улыбался и пытался скрыть возрастающее волнение. Хозяйка принесла стеклянную запотевшую бутыль и поставила на стол четыре рюмки.

– Ну, за встречу, – произнес ёмкий тост казак.

Раздался легкий звон стекла, и президент почувствовал, как внутри разливается тепло от крепкого домашнего алкоголя.

– Хорошая, – чуть прослезившись, похвалил самогонку президент.

– Вот свою гоним теперь, по дедовским методам, – закусив луком, продолжил Федор. Когда власти руки опустили, разбой начался, из магазинов все подчистую вынесли, ну и водку первым делом, конечно. Так что сейчас только самогонка водится.

– Мы не опустили рук, нам их просто «отрубили»…, – устало возразил гость.

– Так как же так все произошло? Почему люди друг друга жрать стали? – уже серьезно спросил Федор, – никто же толком ничего не объяснял? Все ученые искали лекарство и что? Всему конец что ли?!

Оксана и Леха пока не вмешивались в разговор, а только слушали.

Лев Николаевич положил руки на стол и начал рассказ:

– Есть несколько версий. Теракт, утечка биологического оружия и необъяснимая природная мутация… это уже думаю невозможно установить с точностью. Первые случаи заражения зафиксировали в Новосибирске. Дальше болезнь стала ураганными темпами распространяться по стране и по планете. Любой инфицированный человек был идеальным инкубатором для вируса. От одного больного заражались сотни, десятки. С таким наша наука никогда не сталкивалась. Медицина оказалась бессильна. Мы так и не смогли найти лекарства. Лучшие врачи заболели одними из первых. Причем не только у нас, но и в других странах с развитым здравоохранением. Были найдены письма с угрозами и обещанием конца света. Сначала этому не придали значения, а потом стало уже поздно. А через несколько дней одна за другой стали появляться новости об эпидемии. Мы попытались найти человека, от лица которого были написаны письма, но не успели…

– Да, да… весь интернет об этом и говорил…, – вмешался парень.

– Да не перебивай ты человека, – одернул его отец.

– В общем, мы стали терять город за городом, изолировали людей, организовывали карантины, ввели военное положение. Ученые работали круглосуточно, последние наши лучшие вирусологи погибли в кремлевской лаборатории незадолго до эвакуации правительства…

– Так работа еще идет? Лекарство ищут, раз правительство есть…? – с надеждой поинтересовалась Оксана.

– Ученых и медиков почти не осталось. Некому работать. Инкубационный период вируса всего сутки, мы каждый день теряли по нескольку миллионов, затем десятки миллионов. Я думаю, в живых осталось не больше одного процента населения.

– Гм…, – хозяин покачал головой, – я думал, что власть еще хоть что-то пытается сделать, а в итоге надеяться только на себя осталось.

– Страны уже нет, человечества почти нет, этот вирус отбросил нас на тысячи лет назад. Речь идет о выживании людей как вида.

– Но мы-то живы-здоровы, слава Богу, – перекрестившись, сказала Оксана.

– Когда я разговаривал с вирусологами, они склонялись к тому, что у некоторых людей может быть иммунитет от этой заразы. Но испытаний и опытов успели провести слишком мало. Никто точно не знает, какова природа этого иммунитета. Если бы эпидемия развивалась не так стремительно, то у нас был бы шанс. Но очаги стали появляться по всей планете. Сначала у нас, затем в Азии, Америке, Африке, Европе. Мы попытались наладить взаимодействие между странами и континентами, чтобы локализовать очаги, но все оказалось безуспешно. Мир, в котором мы жили, стал настолько глобализирован, интеграция вышла на такой уровень, что само человечество за считанные дни распространило вирус по всему земному шару. Это был настоящий ад…

Пока президент говорил, Федор не спеша налил по второй:

– Нет, ад еще впереди. Сейчас человек человеку волк. Выжившие будут убивать друг друга за еду, оружие, лекарства, женщин… нас ждет дикое средневековье без правил и законов. Даже хуже. Вот недавно тут объявилась одна банда, главарь у них какой-то Джавар. Приезжали на прошлой неделе, требовали, чтобы мы дань им платили.

– А в поселке еще есть мужчины?

– Мало! По пальцам пересчитать можно… А тех сволочей много, несколько машин приехало набитых под завязку. И каждый вооружен. Напали внезапно, сожгли пять домов, и мужика одного из наших убили. Обещали, что приедут через неделю за данью…

– А у вас оружие есть?

– У меня двустволка нарезная охотничья. У Бориса волына припрятана и может еще чего есть, он не говорил. Но человек служивый, наверняка что-то на черный день приберег. Все равно маловато у нас силенок на такую банду.

Лев Николаевич не знал, чем помочь и сказал первое, что пришло на ум:

– Суворов говорил воевать не числом, а умением…

– Тоже верно. А скажи, президент, как ты один оказался без своего правительства? Ты же сказал, что вы куда-то эвакуировались?

Корнилов уже отвык от таких прямых, простых, но конкретных вопросов. За столько лет в политике он научился выражаться обтекаемыми, дипломатичными фразами. Как правило, с большинством собеседников он разговаривал с позиции начальника: требовал, спрашивал, поручал. Беседа с хозяином дома шла в другом ключе. Казак разговаривал на простом народном языке. Прямо, просто, без хитростей. Президент с трудом свыкался с мыслью, что он уже не главный и скорее всего никогда им уже не станет. Его «карьера» круто шла вниз, от главы государства он перешел к руководству маленькой группы затворников, а теперь вот стал изгнанным бродягой.

Не углубляясь в детали, Лев Николаевич честно рассказал о правительственном убежище и перевороте, который там произошел. Федор молча качал головой и лишь задумчиво мычал себе под нос.

– Значит, везде сволочей хватает. Худые наши дела, раз плохих людей больше чем хороших, – резюмировал казак.

– Просто плохие – более наглые, – возразил Леха.

– Вот что, нельзя тебя людям этого Джавара на глаза показывать, – перешел на приятельское «ты» хозяин дома, – они власть ой как не любят и боятся. А ты для них – самая что ни наесть власть. Хоть и без армии и полиции. Если хочешь, оставайся у нас в поселке. Дом найдем тебе рядом без проблем. Бороду отпустишь для конспирации, первое время не показывайся сильно на улице. Имя тебя нужно другое дать… ну, например Михаил. Устроит? Нашим пока скажем, что сам из Подмосковья, а в Сочи отдыхал. Город на карантин закрыли, а потом ты по округе бродил и тут оказался.

– Хорошо, спасибо вам за гостеприимство. Мне повезло, что я встретил таких людей, – тепло поблагодарил новых друзей Лев Николаевич.

Президент был очень рад этому пристанищу. Он нашел союзников, которым также требовалась помощь, а значит, они были нужны друг другу.